И видишь вкруг себя мещан парад,
Но все безлики-вместо лиц наряд.
Коль гол душой-хоть телом приодеться.
И вот от «Гуччи» некто жмёт мне руку
А «Келвин Клайн» на сотовый звонит
Сказать, что завтра вновь перезвонит.
И мы играем все, скрывая скуку.
Я вижу-впереди идёт «Дублёнка»
Ценой куска наверно в полтора.
А завтра будет то же, что вчера:
Кто за «Тойотой», кто с каръерной гонкой
В который раз забудет о любви,
О днях далёкой юности своей,
Словах, что щедро так дарил он ей.
Им не вернуться, как ты не зови.
И вот слова как будто бы всё те же,
Но в сердце нет уж трепета того.
И не придёт уже Оно, не жди его.
Ты чист нарядом, но душой несвежий.
Любви не нужен модный гардероб.
Она не джинсы, чувства-не хрусталь.
Убить их можно-вновь родить едва ль.
Предал любовь, а дальше-пулю в лоб.
И как за жизнью сладкой ни гонись,
В какой гламур себя ни окунай,
Постов престижных как ни занимай-
Тебе всего одна дорога-вниз.
Настанет день, когда тебя разбудит
Толчок последний совести, и что ж?
И день настанет, светел и пригож,
Но для других. Тебя в том дне небудет.
Тебе к лицу судьба поднесть зерцало
В тот день решит, чтоб отомстить сполна.
Любви предатель-вот твоя вина.
И самой страшной казни будет мало.
Ты жизнь прожил, не счесть твоих побед.
Ты пировал, пил залпом наслажденье.
Но час пробьёт, настанет пробужденье
И от судьбы услышишь злое «Нет!»
И ничего помочь уже не в силах.
И для чего весь этот маскарад?
О как его сменить ты будешь рад,
Но душу не сменить-её убил ты.
Коль душу ты решил снести в ломбард,
Сменив её на нечто пореальней,
Ты станешь вещью церемониальной.
А душу нет, не выкупить назад.
И я им не завидую нисколько,
Нет места и для жалости в душе
К любителям тряпья и «Фаберже».
Лишь презираю их слегка… и только.
Баку. 1982—83 гг.
Среди зверей
Господь, кого ты сотворил?
Хотел людей.
Но Боже,
Кто же
Наплодил
Таких зверей,
Да беспримерных
по жестокости своей?
Вон тот-Вампир,
Он хлещет кровь людскую,
будто водку, – «из горла».
А тот-Сатир.
Рога он носит от козла.
Навстречу франт-индюк,
как манекен.
В наклейках весь,
глупее стен.
Но гордость есть
И даже спесь.
Вот ненасытный Людоед,
И всё живое вкруг него
Желает только одного:
Без лишних бед
Его могучих лап минуть.
Перебежать опасно путь
Вот и тому,
Что когти точит,
Уста сомкнув-
Он власти хочет.
Господь! Ты долго ль размышлял?
Позволь узнать-ты думал чем,
Когда ты рядом поселял
О, Боже! Для чего, зачем
Святошу, Грешника, Лжеца!?