Лодка подплыла к ожидавшей их шхуне. Три матроса помогли Санчо и Алессандро подняться на борт вместе с тяжёлыми баулами. Алессандро вытащил из одного небольшой свёрток, а на остальное кивнул Санчо:

— Как договаривались: корона моя, всё остальное забираешь ты и твои люди. Куда поплывёшь?

— Думаю, в Амстердам или в Лондон. Надо всю эту ювелирку обратить в нормальные деньги.

В этот момент один из матросов попытался накинуть удавку на шею юноши. Однако тот явно был готов к такому обороту и, вынимая шпагу, ткнул ножнами точно в кадык напавшего. Тот с хрипом полетел за борт. После чего Алессандро резким ударом шпаги вспорол живот Санчо. Далее, откуда-то взявшимися метательными ножами, он прикончил точными попаданиями в сердце и в глаз двух других матросов.

Вытерев шпагу от крови и вложив её в ножны, он присел подле Санчо, пытавшегося удержать кишки из распоротого живота. Под тем уже натекла большая лужа крови.

— Ну и зачем? Ведь ты получил все сокровища, мне нужна была только корона. Этих богатств тебе хватило бы, чтобы осуществить свою мечту и стать губернатором острова, обзавестись титулом, семейством и окончить свои дни в неге и почёте.

Санчо поднял на Алессандро глаза и, с трудом ворочая языком, прохрипел:

— Румэндил приказал. Обещал, если достану корону — бессмертие, как у эльфов.

— О как. Коллега из Гонд-Кхарна? Я тебя разочарую. Он тебе соврал и даже два раза. Ты слишком стар, и даже наши зелья тебе уже не помогут. Так, только поправили бы здоровье и немного продлили жизнь. Ну и эльфы не бессмертны. Мы, конечно, долго живём, но всё же не бесконечно.

Санчо внимательно посмотрел на юношу и заплетающимся языком произнёс:

— Ты эльф?

Тот утвердительно кивнул головой.

— Думаешь, почему я длинные волосы ношу, как мужлан? Чтобы шрамов не было видно. Пришлось уши подрезать, чтобы себя не выдать.

Санчо прохрипел:

— Кровь. Дай. Свою кровь.

— Мою кровь? — в голосе Алессандро мелькнула печальная ирония. — Боюсь, с такой раной даже кровь эльфов тебе уже не поможет. Впрочем, моя для тебя бесполезна. Я, как видишь, прошёл ряд трансформаций, чтобы походить на человека, и она лишена целебных свойств для людей.

Санчо пристально посмотрел на юношу, закрыл глаза и испустил дух.

Алессандро оглянулся. На шхуне он остался один в окружении покойников. Подойдя к своей сумке, достал оттуда небольшой кристалл, заключённый в корпус из золотистого металла, украшенный рунами, и, произнеся короткое заклинание, активировал его. Тот начал с определённой ритмичностью испускать свет.

Через какое-то время в море появилась точка. Она стремительно приближалась, пока не стало понятно, что это корабль. Но он не принадлежал людям. Его явно построила раса, достигшая большего умения и знания. Прозрачные паруса, изящный корпус — всё говорило о принадлежности к цивилизации эльфов.

Когда корабли оказались рядом, с борта прибывшего судна к Алессандро обратился один из находившихся там эльфов.

— Приветствую, Эредор. У нас всё хорошо? Корона у тебя?

— Да, Сэлигор. Корона наша.

— Поздравляю, лейтенант. Впрочем, уже бывший. Тебе присвоено внеочередное звание капитана тайной службы его величества короля Карниона. Кроме того, тебя ждут и другие награды. Но об этом король сообщит тебе уже лично.

Эриндор склонил голову в лёгком, но исполненном достоинства поклоне, каким эльфы приветствуют высших по званию, и ответил:

— Служу королю и народу. Честь для меня — исполнять волю его величества и приносить пользу Эред-Нимрайсу.

Сэлигор, бледный, с иссиня-чёрными волосами, едва заметно улыбнулся уголком губ.

— Достойный ответ. Поднимайся на борт, капитан. Нам нужно доставить корону королю, а тебя привести в порядок после столь долгого пребывания среди людей.

Эриндор перешагнул через тело Санчо, взял свёрток с короной, а также два баула с сокровищами и, легко перепрыгнув на борт эльфийского корабля, оглянулся на шхуну с мёртвыми телами.

— А с этим что делать? — спросил он.

— Ничего, — ответил Сэлигор. — Пусть плывёт. Когда её найдут, решат, что очередная банда не поделила добычу. Такое случается. А мы своё получили.

Эльфийский корабль бесшумно развернулся, его прозрачные паруса наполнились ветром, и он скользнул в ночь, растворяясь в темноте, как призрак. Волны мягко покачивали судно, унося его всё дальше от берега, и только уже проснувшиеся чайки стали первыми свидетелями того, что здесь произошло.

Глава 2: Допрос трупа

Чайки ещё не успели решиться сесть на шхуну и проверить, есть ли на ней что-то съедобное, как на горизонте снова показалась точка. Когда она приблизилась, любой живой свидетель наверняка принял бы её за возвращающийся корабль эльфов. Но он ошибся — судно действительно принадлежало длинноухим, однако небольшие отличия в оснастке выдавали в нём другое, новое.

Рулевой ловко развернул корабль и причалил к борту шхуны. На палубу бесшумно запрыгнули три эльфа и настороженно огляделись. Старший из них, с рыжими волосами по имени Румэндил, произнёс мрачным голосом:

— Не успели. Совсем немного. Они ещё тёплые.

— Да, недавно отмучились, — отозвался один из подчинённых.

Все трое вгляделись в горизонт, надеясь заметить парус конкурентов, но тщетно. Утренний туман и предрассветный сумрак лишали всякой надежды переиграть партию.

— Лаэгор, неси медузу, — приказал Румэндил.

— Хорошо, — кивнул тот и вернулся на свой корабль.

Через пару минут он вернулся с деревянным ящиком, густо исписанным загадочными рунами, поставил его на палубу и извлёк оттуда контейнер из чёрного стекла, оплетённый металлической решёткой. Рядом с ним он положил длинные перчатки из серебристой ткани и такой же фартук, закрывавший тело от горла до самых щиколоток. Лаэгор быстро облачился в защитное снаряжение и спросил:

— Румэндил, на кого сажать?

— На Санчо, — командир кивнул на труп с распоротым животом, из которого вывалились кишки. — Он, судя по всему, последний здесь испустил дух и истёк кровью. Те двое матросов умерли мгновенно. Кстати, не хватает третьего, и Алессандро исчез. Думаю, неспроста. Подозреваю, из-за золота передрались.

Лаэгор нажал на замок и крайне медленно приоткрыл крышку контейнера. Вытянув руки, стараясь держать лицо как можно дальше, он погрузил их внутрь. Всё так же неспешно, затаив дыхание, достал студнеобразную, голубоватую, прозрачную субстанцию. Не сгибая локтей, плавно, без единого лишнего движения приблизился к трупу Санчо и аккуратно поместил голубой студень прямо на лицо мертвеца. После чего отступил на шаг и глубоко выдохнул.

Румэндил и второй подчинённый, стоявший рядом, наблюдали в полной тишине, не сводя глаз с процедуры. Хотя эльфам не свойственна брезгливость, сейчас именно это чувство угадывалось на их лицах.

Студень — его прозвали медузой за сходство — недолго оставался неподвижным. По массе пробежали пульсации, внутри оболочки что-то перетекало. Субстанция оживала. Затем она начала плотнее облегать лицо мертвеца и постепенно, через рот и ноздри, проникать внутрь головы. Разделившись на три части, медуза полностью скрылась из виду.

Сначала ничего не происходило, но вскоре под кожей обозначились плавные движения. Сама кожа постепенно приобрела голубоватый оттенок.

Внезапно тело Санчо сотрясла судорога, затем ещё одна. После этого оно замерло. Несколько минут ничего не менялось. Потом глаза резко распахнулись. Это уже не были глаза живого человека — два холодных голубых пятна, в которых уже было трудно различить зрачок от белка.

Румэндил, по-прежнему держась на расстоянии, спросил:

— Санчо, ты меня слышишь?

Труп заговорил шипящим, едва членораздельным голосом, словно заново учился выговаривать слова:

— Да.

— Кто убил тебя и твоих людей?

Мёртвый Санчо помедлил, затем выдавил:

— Алессандро.

— Вы нашли корону?

— Да.

Румэндил резко сжал кулаки, и в его голосе прозвучала неприкрытая злоба:

— Так и знал, что это старый хрен Хайме её украл. Надо было сразу его выпотрошить. — Он на миг задумался. — Вы попытались отобрать корону у Алессандро?

— Да, но он перебил нас всех.

— Ловкий поганец. Не ожидал от него такой прыти. Куда он делся?

— За ним приплыли эльфы.

Румэндил удивлённо вскинул бровь.

— Ты уверен?

Мертвец подтвердил тем же шипением:

— Да. Алессандро сам эльф.

Все трое переглянулись в изумлении. В этот момент лицо Санчо исказила череда странных гримас.

— Надо торопиться, — сказал второй подчинённый, до этого молчавший.

Румэндил кивнул.

— Санчо, приплывшие эльфы и Алессандро о чём-то говорили?

— Да. Алессандро зовут Эредор. Он лейтенант тайной службы короля Карниона.

Румэндил скривился, словно от зубной боли. Мертвец продолжал:

— Добыв корону, стал капитаном. Приплывшего эльфа зовут Сэлигор. Он сказал, что они должны отвезти корону королю. После они уплыли.

— Почему ты решил, что Алессандро-Эредор — эльф?

— Он сам так сказал, — прошелестел Санчо.

— Мы его проверяли, он человек.

— Сказал, что прошёл трансформацию и обрезал уши. Что его кровь утратила целебные свойства и не спасла бы меня.

По лицу трупа снова пробежали судороги, кончики пальцев задрожали. Глаза задвигались быстрее. Санчо уставился своим голубоватым, леденящим взглядом на Румэндила и прошипел:

— Ты обещал мне вечную жизнь.

— Как видишь, не обманул, — ответил тот с лёгкой усмешкой. — Ты умер, но продолжаешь существовать. Мы, эльфы, не обманываем друг друга.

— Я не эльф, — возразил мертвец всё тем же жутким голосом.

— Да, и это печально, — согласился Румэндил. — Однако теперь всё же ты в некотором смысле будешь жить вечно. Точнее, очень-очень долго.

В этот момент тело Санчо забилось в конвульсиях, руки и ноги заскребли по палубе. Румэндил с сожалением посмотрел на агонию и перевёл взгляд на подчинённых:

— Думаю, мы узнали всё, что могли. Уходим. Надо сообщить нашим — возможно, удастся перехватить горных с короной по пути в Австралию. Впрочем, я в это почти не верю, но попытаться стоит.

Лаэгор, всё ещё в перчатках и фартуке, кивнул на трепыхающееся тело:

— А с этим что?

— Руби голову, — приказал Румэндил. — Некогда ждать, пока медуза выползет сама. Сожрёт мозг — вылезет. Уходим. Дорога каждая минута.

Лаэгор кивнул, вытащил из-за пояса кинжал и, ухватив Санчо за волосы, несколькими быстрыми и точными движениями отделил голову от туловища. На лице покойника продолжали сменяться причудливые гримасы. Голова отправилась в контейнер, Лаэгор закрыл крышку, убрал всё в ящик, и все трое покинули шхуну. Эльфийский корабль немедленно поднял паруса и устремился в открытое море.

На опустевшей палубе, где только что состоялся допрос мертвеца, воцарилась тишина. Даже обезглавленное тело Санчо затихло. Единственными свидетелями происходивших здесь чудес остались чайки, которые уже присмотрели себе поживу и явно рассчитывали встретить восходящее солнце обильным завтраком.

Глава 3: Королева эльфов

...«...искренне любящий вас, ваш внук Алессандро Фальконе» — закончила читать письмо донья Элеонора и в ужасе подняла глаза на мужа.

Тот стоял бледный, словно окаменел. Лишь глаза, нервно подрагивая, выдавали, что он жив. Наконец он пошевелился и произнёс глухим, сорванным голосом:

— Мы переживём это, любимая. А кем бы ни был этот Алессандро, он заплатит за наше унижение. Клянусь спасением души, он заплатит ещё на этом свете. Вызови доктора де Авила. Немедленно!

— Сию минуту, — прошептала донья Элеонора, но муж уже не слушал.

— Я в кабинет.

Дон Хайме вышел стремительно, и на лице его застыла маска лютой, холодной ярости. Он почти бегом миновал коридор, резко отворил дверь кабинета, вошёл и запер за собой засов. Не мешкая ни мгновения, подошёл к шкафу, отодвинул его, снял с шеи ключ, несколько раз провернул в замке потайной двери и шагнул в сокровищницу.

Он сразу направился к ларцу, где хранилась корона, поднял крышку.

Короны не было.

Дон Хайме закрыл глаза и сделал несколько глубоких, медленных вдохов, пытаясь обуздать бешенство, кипевшее в груди.

— Ты поплатишься за это, щенок, — прошептал он едва слышно. — Клянусь Девой Марией, жестоко поплатишься.

Равнодушно скользнув взглядом по уменьшившимся грудам золотой и серебряной посуды, он развернулся и вышел, с силой захлопнув за собой дверь.

Вход в фамильную усыпальницу освещал факел, который держал слуга. Дон Хайме приказал ему вставить факел в специальный держатель и велел выйти, оставив с доктором наедине.

— Игнасио, — сказал он, пристально глядя на старого друга, — то, что ты здесь узнаешь, должно остаться между нами. Ты обещаешь?

— Дон Хайме, мы знаем друг друга много лет. Я никогда не давал повода усомниться в своей порядочности и, поверьте, не дам и впредь. Клянусь честью, что не пророню ни слова.

— Ты знаешь, что недавно мы с Элеонорой неожиданно обрели внука — Алессандро — от нашей пропавшей дочери Анны. Нам не было суждено увидеть её живой. Он привёз её тело, и теперь она обрела покой в фамильной усыпальнице. Ты помнишь её ещё ребёнком. Мне нужно, чтобы ты точно ответил: её это тело или нет? Делай что хочешь, но я должен знать правду.

— Хорошо, дон Хайме. Я выясню это.

Доктор подошёл к гробу, в котором пока лежало тело, ожидая изготовления достойного саркофага для представительницы одной из знатнейших фамилий королевства. Дон Хайме отвернулся, не желая смотреть на то, что сделали время и тлен с его дочерью.

Наконец доктор закончил осмотр и подошёл к старому гранду.

Дон Хайме повернулся к нему и вопросительно поднял бровь. Доктор отрицательно покачал головой.

— Нет, это не она. Как вы помните, Анна в детстве упала с лошади и сломала ногу. Перелом сросся, но не идеально — хотя хромота и была практически незаметна. Я осмотрел женщину, что здесь лежит: на кости никакого старого перелома нет. Она очень похожа на Анну, но это не она.

— Благодарю, Игнасио. Помни: это тайна. Пойдём, мне нужно отдать несколько распоряжений и переговорить с одним важным лицом.

Ночью дверь в сокровищницу вновь открылась. Дон Хайме поставил на стол тяжёлый серебряный подсвечник с тремя свечами и убрал со столешницы всё лишнее. Затем подошёл к неприметному металлическому ящичку — несмотря на простоту отделки, ряд деталей сказал бы знатоку, что его сделал эльфийский мастер высочайшего ранга. Мужчина приложил к нему ладони и, подождав, пока металлу передастся тепло его рук, прошептал несколько слов на незнакомом языке. Изнутри раздался тихий гул, и через некоторое время ящик раскрылся.

Он достал из него тяжёлый шар из чёрного обсидиана. Внутри, в самой глубине, начинал пульсировать слабый, едва заметный свет. Дон положил палантир в центр стола на специальную подставку из чёрного дерева и начал мелом вычерчивать на столешнице знаки вокруг него.

Казалось бы, простая работа, но она давалась дону Хайме нелегко: он тяжело дышал, на лбу выступила испарина, руки дрожали, когда он выводил последние руны. Наконец он положил ладони на палантир и закрыл глаза.

Сначала он увидел во мраке чьи-то глаза. Огромные, тёмные, с серебристыми искрами в глубине. Они смотрели на него сквозь пространство. Потом проступило лицо — бледное, прекрасное, ничуть не изменившееся, хотя минуло уже много лет с тех пор, как они виделись в последний раз.

— Дон Хайме? — голос королевы звучал ровно, но с лёгким оттенком удивления. — Приветствую вас. Приятно удивлена.

— Ваше Величество, — аристократ склонил голову в почтительном поклоне, насколько позволяла магическая связь. — Примите моё глубочайшее почтение. Я счастлив видеть вас в добром здравии, а ваш народ — процветающим под вашей мудрой рукой. Да будет мир и согласие в Эрин Линд.

— Благодарю, дон Хайме, — Келебриан чуть склонила голову в ответ. — Надеюсь, с вашим королём и вашими близкими всё в порядке и вам не требуется наша помощь? Или, быть может, вы передумали и решили принять моё предложение? Не скрою, ваши полководческие таланты нам были бы очень полезны.

— Спасибо, Ваше Величество, за высокую оценку моих скромных заслуг, но причина, по которой я решился вас побеспокоить, совершенно иная.

Королева посмотрела вопросительно. Дон Хайме негромко кашлянул — было видно, что ему нелегко произносить слова, которые он собирался сказать.

— Я бы хотел признаться... — он явно замешкался, подбирая выражение. Наконец решился: — Это я нашёл, скрыл и... не знаю, как точнее... похитил корону горных эльфов.

Королева Келебриан несколько секунд смотрела на человека с удивлённым видом, затем на её губах мелькнуло подобие улыбки.

— Дон Хайме, вы умеете удивлять. Хотя, учитывая, как вы неравнодушны к искусству — особенно к ювелирному, — следовало бы догадаться. Как же вы это провернули? Вы же всё время были вместе со мной.

— Перед переговорами король Орофер, возможно что-то заподозрив, отправил несколько человек из свиты обратно к своему войску вместе с короной. Но им не повезло: они случайно нарвались на наш разъезд и были убиты. Корону доставили ко мне. Подержав в руках это чудо, я понял, что хочу любоваться им всегда, и не стал рассказывать вам о находке.

— Что ж, понятно. Эта корона — действительно выдающееся произведение древних мастеров. Как я понимаю, вы решили признаться по какой-то важной причине. Корона ещё у вас?

— Нет, Ваше Величество. Короны у меня больше нет. Прошлой ночью её украли.

— Это плохо. Очень плохо. Уверена, вы просто не представляете, насколько это важный артефакт. Его обладание позволяет оказывать огромное влияние на расстановку сил во внутриэльфийских взаимоотношениях. Как произошла кража?

— Несколько дней назад в моём доме появился юноша, представившийся Алессандро Фальконе, сыном моей давно пропавшей дочери, которую мы все считали погибшей. С собой он имел гроб с её телом. На меня и мою супругу он произвёл самое благоприятное впечатление. У нас даже мысли не возникло, что он не тот, за кого себя выдаёт, и что у него есть какие-то преступные намерения. Однажды, во время беседы, я признался ему, что обладаю короной, и показал её. Следующей же ночью он исчез, прихватив корону и немалое количество моего золота. Впрочем, он оставил письмо, в котором просит прощения и объясняет свой поступок патриотическими чувствами: дескать, ценности ему нужны для покупки боевого корабля, чтобы сражаться с турками. Далее произошло несколько событий, которые заставляют предположить, что он не просто алчный и дьявольски хитрый мошенник, а что здесь замешаны эльфы.

При этих словах лицо королевы стало мрачнее, словно на него набежала тень.

— Продолжайте, дон Хайме.

— Сегодня утром в море была найдена шхуна этого Алессандро на которой прибыл в город. На ней — три трупа: двух матросов и слуги, с которым злодей пришёл в мой дом. У последнего не было головы. Но главное не это: срез шеи имел странный голубоватый оттенок. Сейчас шхуна в порту под охраной, я велел никого не пускать на борт.

— Это всё?

— Нет, Ваше Величество. Рыбаки, промышлявшие в ночь похищения, утверждают, что видели два судна, которые проплыли мимо них с большой скоростью. Сначала одно, а примерно через час — другое. Судя по описанию, это суда эльфийской постройки.

Келебриан сосредоточенно задумалась. Потом пристально посмотрела в глаза мужчине и твёрдо произнесла:

— В самое ближайшее время к вам придут. Вы расскажете всё, что знаете, и, если потребуется, надеюсь, окажете всю возможную поддержку.

— Да, Ваше Величество.

— Ситуация серьёзная, дон Хайме. Не знаю, кто именно похитил корону — горные или степные, — но я приложу все усилия, чтобы завладеть ею сама.

— Ваше Величество, — дон Хайме чуть помедлил, — хотел бы попросить о небольшом одолжении.

— О каком?

— Я бы хотел переговорить лично с этим вором — Алессандро, или как там его зовут на самом деле.

— Хорошо, дон Хайме. Если это будет в моих силах, вы получите такую возможность. А сейчас прощайте. К вам скоро придут.

— Всего доброго, Ваше Величество. Да хранят вас светлые силы.

Связь оборвалась.

Дон Хайме открыл глаза и опёрся руками о стол. Он тяжело дышал, словно только что выдержал долгую и трудную схватку с сильным противником. Поверхность стола вокруг амулета почернела, и от неё поднимался едва заметный дымок. Мужчина убрал палантир на место, тщательно стёр со стола все знаки, провёл рукой по влажному лбу и вышел из комнаты, плотно притворив за собой дверь.

Глава 4: Японские эльфы

Япония, 1652 год. Тайная резиденция короля японских эльфов.

Солнце клонилось к закату, окрашивая сад и строения в тёплые, медовые тона. Стройный красивый мужчина с длинными струящимися по плечам белыми волосами, сидел на веранде большого дома, поджав под себя ноги в традиционной позе. Его кимоно из красного шёлка с серебристым узором бегущих волн было сшито по японскому образцу, но тончайшая вышивка на воротнике повторяла эльфийские руны — знаки защиты и силы. Рядом на полированном столике стояла чашка с зелёным чаем, от которой поднимался лёгкий пар.

Это был Таллиандор — глава японских эльфов, нашедших на островах убежище после переворота в Австралии тысячу лет назад. Для самих же японцев он стал прообразом Содзёбо — легендарного короля тэнгу, повелителя горы Курама, наставника самого Минамото-но Ёсицунэ, величайшего полководца Японии, и, как шептались посвящённые, учителя первых ниндзя. Для внешнего мира — мифическое грозное божество, длинноносый демон, повелевающий воронами и ветрами.

Его соратники, эльфы, присвоили ему титул короля Японии. Четвёртого королевства эльфов на планете. Королевства, которого не видели люди, но которое существовало — в тенях гор, в тайных убежищах, в сердцах тех, кто называл себя Детьми Пустоты — по-эльфийски «явемуси». Японцы же знали их как тэнгу.

Тэнгу, по поверьям, обитали в глубине лесов, носили одежды монахов-отшельников ямабуси и обучали избранных людей тайным боевым искусствам. Из людей только посвящённые знали, что за этими легендами скрывается удивительная реальность.

Содзёбо, так его уже давно предпочитали звать даже эльфы, неотрывно смотрел на тренировочную площадку, расстилавшуюся перед верандой дома, который был странным, почти невозможным гибридом. Мощные, потемневшие от времени кипарисовые столбы, поддерживающие тяжёлую черепичную крышу с загнутыми краями, кричали о Японии. Раздвижные перегородки сёдзи, оклеенные рисовой бумагой, пропускали мягкий, рассеянный свет. Татами на полу были безупречны, их золотисто-зелёный оттенок говорил о свежести и высоком качестве тростника.

Но стоило присмотреться внимательнее, и иллюзия чисто японского жилища рассыпалась. Бумага на сёдзи была не простой, а словно пронизанной тончайшими серебряными нитями, которые в полумраке слабо мерцали, складываясь в плавные, текучие знаки эльфийской вязи. Деревянные балки под потолком были украшены резьбой, изображавшей не драконов или хризантемы, а сцены из жизни далёкой Австралии: исполинские эвкалипты, чьи корни оплетали скалы, стада гигантских сумчатых, бредущие по бескрайним равнинам. В токонома — декоративной нише — вместо традиционного свитка с каллиграфией стоял ларец, формой напоминавший одновременно и стилизованный цветок лотоса, и сложенные крылья летучей мыши. В нём под магической защитой хранился палантир — кристалл, использовавшийся для связи на больших расстояниях.

<<1 2 3 >>

На страницу:

Перейти

2 из 3