«Бирюзовую» обыскали намного быстрее, чем «Золотую», и только потому, что знали, где искать и что. Когда все четыре ящика были доставлены на корабль Харуджа, он подозвал к себе Фикрета:
– Возьми шесть человек и пусти обе эти галеры на дно. Ты понял меня?
Фикрет понял, но было видно, что понимать отказывается.
– Почему ты молчишь?
– Но там наши братья, там…
– Ты хочешь сказать, что больше не веришь мне?
– Нет, что ты!
– Ты хочешь сказать, что я способен на поступки, которые могут служить не только к славе Аллаха, но и в ущерб ему?!
– Нет, я не это хотел сказать!
– Когда-нибудь я обманывал тебя, Фикрет?
– Нет, господин.
– Может, я обманул тебя, когда выкупил из испанского плена?
– Нет!
– Может, я обманывал тебя, когда поил своей кровью на том плоту, чтобы ты не умер от жажды?
Фикрет склонил голову, как человек, которого наказывают.
– Может быть, я лгал, когда топил корабли неверных и грабил их города? Может, не на мои деньги построены мечети в восьми городах Магриба?
– О господин!
Харудж медленно провел ладонью по тому месту, где у него должна была бы находиться знаменитая рыжая борода.
– Так почему ты не веришь мне сейчас? Почему ты не веришь мне, что у нас нет другого выхода, как затопить эти галеры, ибо они свяжут нас по рукам и ногам? Одна, как ты сам знаешь, тихоходна, как черепаха после совокупления, вторая лишилась двух десятков весел. Стоит нам наткнуться на любой христианский корабль, и мы станем его легкой добычей.
– Я понял тебя, господин.
– Я не только господин твой, но и друг. Я хочу, чтобы ты не только мне подчинялся, но и верил.
– Я верю тебе, господин.
– Ты сделаешь то, что я прошу?
– Я сделаю это.
Сей замечательный диалог сопровождался яростным сверканием белков, бурной игрой желваков и прочими вещами в том же роде. Кардинал был невольным свидетелем этой сцены, и она, надо сказать, произвела на него неизгладимое впечатление, но более всего в той ее части, что касалась дальнейшей судьбы захваченных галер. Ему совсем не улыбалось пойти на дно вместе с этими выпотрошенными деревяшками.
Обливающийся внутренними слезами Фикрет помчался выполнять приказание своего удивительного друга-господина. Антонио Колона подал голос. Он кашлянул. Стоявший к нему спиной Харудж обернулся:
– А, вы все еще здесь?
– Да, я здесь и совершенно не разделяю вашего веселья по этому поводу.
– Понял! Вы против того, чтобы я отправлял вас вместе с кораблем ко дну?
– Именно. Аргументы в мою пользу в данной ситуации вы выслушивать вряд ли станете.
– Правильно.
– Тогда послушайте аргументы в вашу пользу.
– Вы воистину святой человек, святой отец. Находясь в подобном положении, вы думаете о благе своего ближнего, не являющегося даже вашим единоверцем. Поразительно! И похвально! И вызывает восхищение!
– И покончим с этим, с вашими неуместными издевательскими восторгами. Поговорим о деле.
– Говорите, если вам ничего больше не приходит на ум в подобный момент.
Кардинал глотал оскорбления, как бискайских устриц, ничуть не морщась.
– Пленив меня, вы можете потребовать выкуп за мою персону. Большой выкуп, смею вас уверить.
– Вы предлагаете обратиться с таким предложением к Папе, в самом деле? Не думаю, что он прислушается ко мне. А ваше возвращение вряд ли будет его заветной мечтой после того, как он узнает о судьбе ящиков. Боюсь даже, что он сочтет их достаточной платой за то, чтобы избавиться от такого расторопного помощника, как вы, кардинал.
– Я имел в виду не Папу.
– Для чего вы тогда выслушивали мои рассуждения?
– Я принадлежу к роду Колона, а это весьма состоятельный род. Отправьте своих людей в Милан, и вы увидите…
Харудж сделался серьезен.
– Я не буду отправлять своих людей в Милан, и в Рим я их тоже не буду отправлять. Их там изловят. И вместо того чтобы дать выкуп, нальют расплавленного свинца в задницу, и они расскажут, где именно нужно искать неуловимого краснобородого Харуджа. Сейчас эта галера пойдет ко дну. И вы пойдете ко дну вместе с ней. Вы никому теперь не нужны. Ни Папе, ни своим родственникам, ни мне.
– Нет, нет, вы не все знаете, я еще не все вам рассказал! – в отчаянье воскликнул кардинал и стал рвать полу мантии.
Обернувшийся на этот крик пират поморщился и крикнул:
– Ахмет!
– Да, господин.
– Прибей одеяние этого неверного гвоздями к полу, так будет надежнее.
– Господин, галера валится набок. Она тонет!
– Что ж, нам придется ее покинуть. Аллах акбар!