Не трогай нас
Михаил Натанович Айзенберг
Стихи – это непрерывное выяснение того, что такое стихи. Они не пишутся, а обнаруживаются. Даже больше: это выяснение того, что такое стихи сегодня. Почему это так важно? Потому что для поэта нет более важной задачи, чем выяснение, что такое это «сегодня». Новая книга Михаила Айзенберга – стихи, написанные в 2022–2023 годах, дополненные заглядывающими в будущее, то есть в наше сегодня, стихотворениями предыдущих лет.
Михаил Айзенберг
Не трогай нас
© 24
1
Из прежних книг
«Этот снимок смазанный знаком…»
Этот снимок смазанный знаком:
на скамейке, с будущим в обнимку,
на скамейке поздно вечерком,
примеряя шапку-невидимку.
Незаметно, боком проберусь
по земле, где вытоптаны виды.
Вот страна, снимающая груз
будущей истории. Мы квиты.
Вся земля пустилась наутек.
Как теперь опомниться, собраться.
Помело поганое метет,
и лишай стрижет под новобранца.
Беженцы нагнали беглеца.
Все смешалось в панике обозной.
И колышет мягкие сердца
общий страх: бежать, пока не поздно.
1982
«Вот она, Москва-красавица…»
Вот она, Москва-красавица, —
постоянный фейерверк.
Поглядите, как бросается
белый низ на черный верх.
Дайте нам, у нас каникулы,
конфетти и серпантин.
Остальное, что накликали,
даже видеть не хотим.
Ожидания доверчиво
в новостях передают.
Всем привет от фейерверкщика,
а от сменщика – салют.
Как бы вытащить из ящика
с говорящей головой
не того, впередсмотрящего
на тебя, как часовой —
словно ты шпана советская
или крайний инвалид.
Он о том, что время детское,
по-немецки говорит.
Время – голову не высуни.
И уходят в дальний путь
дети, загнанные крысами.
Им вода уже по грудь.
«Сон идет за человеком…»
Сон идет за человеком,
изведенным в никуда,
словно талая вода
вперемешку с темным снегом.
Их когда-то сдали в хлам —
всех увечных, безголосых,
что на остров Валаам
укатились на колесах,
на подбитых костылях,
на подкованных дощечках,
в черных сгинули полях,
потонули в черных речках.
Вот и в памяти черно.
На пиру у людоедов
сладко хлебное вино.
И живи, его отведав.
Два голоса
– Что у тебя с лицом?
Нет на тебе лица,
выглядишь беглецом.
– Топкая здесь земля.