Песня долбила и долбила мозг. Сергей подвывал и плакал. Это была их любимая песня. Юрка хорошо играл на гитаре и пел, а Серёга очень неплохо подпевал через терцию, или квинту. Получалось очень неплохо. Получало-о-ось… Получалось, блять, и уже никогда не получится. Потому, что нет Юрки. Или Серёги? Блять!
«И на рассвете вперёд уходит рота солдат . Уходит, чтоб победить и чтобы не умирать. Ты дай им там прикурить, товарищ старший сержант. Я верю в душу твою солдат, солдат, солдат».
Песня долбила и долбила мозг.
Получается, что Сергей сам, лично сам убил его, Юрия, и душа полковника переселилась в тело Сергея. Как такое возможно?! КАК ТАКОЕ ВОЗМОЖНО! Но зеркало не обманешь. Он, Юрий Иванович Мамаев, полковник спецназа МВД переселился в тело своего друга, бандита и убийцу Сергея Субботина.
Юрий застонал от осознания катастрофы. Ведь у него осталась жена и двое детей. У него, у Юрия Мамаева.
– «Хорошо, что у Серёги жены нет», – подумал полковник. – «Но мои-то, мои!».
У Серёги тоже были дети, но далеко, в Подмосковье. Жили с матерью, с которой Сергей разошёлся ещё в девяносто первом. Ей перестал быть нужен муж неудачник, дослужившийся только до бесполезного майора.
Именно поэтому Сергей и отправился вслед за Юркой в его родной Владивосток, уже тогда решив собрать таких же «неудачников», как и он и взять то, что ему «задолжало» государство у его богатеньких граждан.ларион
Сергей и Юрку убалтывал долго и упорно, как девушку.
– «Но не поддался я», – криво усмехнувшись сквозь слёзы, подумал Мамай. – «И что сейчас делать? Жить-то как? Продолжать бомбить комерсов? Так просто из группировки не выйдешь. Вальнуть Балу и возглавить? Кто ж тебе даст-то? Там ещё человек десять валить придётся, причём одновременно».
Юрий вдруг напрягся от промелькнувшей, дикой и шальной мысли.
«Ты же мечтал внедриться в криминальную структуру! Вот и внедрился, твою мать! Внедрился и действуй! Тогда точно можно попробовать взять власть в крае. Или хотя бы зачистить его от отморозков».
Серёга в последнее время стал вкладывать деньги в контрабандный «бизнес», раскидывая товар по крышуемым коммерческим точкам. Таскали, в основном, китайскую свинину и их же водку.
– «Это – писдес, – застонал мысленно Юра.
Или Сергей?
Глава 2.
– А почему, никто, кроме вас с Верой, не заходит? – спросил Юрий врача.
– Порядки тут такие. Ваш старший ввел. Я не первый раз ваших бойцов латаю. Да и тебя… Не помнишь, что ли?
Юрий помолчал.
– Ты знаешь, Сват, а меня и вправду с башкой что-то неладное. Вон… Это… Припадков, никогда не было. А в голове… Звон какой-то постоянно, словно пчёлы поселились, и мысли, словно кипят, – соврал Юрий. – И, как в «Джентльменах удачи»… Тут помню, тут не помню… Раньше я думал, что так не бывает.
– Наверное, всё же сердце твоё останавливалось и произошло нарушение работы головного мозга. Вегето-сосудистая дистония… Я не спец по мозгам. Можно будет к нашим спецам обратиться.
– Можно.
Но Юрка вдруг вспомнил, как его «латали» здесь же, но латал не Юрич, а какой-то другой врач. Юрич уже потом пришёл и всё перешивал, чем-то мазал, дренажи ставил. Бочину тогда Серёге хорошо пропороли. Едва селезёнку не задели.
– Не ты тогда лепил меня, – сказал он. – Долепливал.
– Точно! – обрадовался Юрич. – А говоришь, не помнишь.
– Я ж говорю… Что-то помню…
– Ну да, ну да…
В эту клинику, созданную братвой на базе санатория «Амурский Залив», если возникала надобность, возили раненных руководителей и лидеров группировки. Санаторий ранее не предназначался для хирургических больных, но после того, как его год назад выкупил один из «партнёров» Серёгиного «шефа», часть помещений отвели под специфические нужды криминала, закрыв от посетителей и обычного персонала санатория под предлогом проживания там «хозяина». Помещения тайно перестроили под хирургическое отделение, оснастив новейшей хирургической техникой и оборудованием, а в подвал провели лифт и переоборудовали в морг.
Именно по рекомендации «Абдулы» в отделении ввели строгий режим секретности. «Пациенты» никогда не знали, кто ещё «в теремочке живёт». Привезли раненого, прооперировали, если выходили, то отпустили, не выходили, значит охладили в подвале и в удобный момент вывезли, либо на ложной машине скорой помощи, либо на мусоровозе.
Криминальная «Скорая помощь» и криминальная мусорка катались с дубликатами настоящих регистрационных знаков с перебитыми агрегатными номерами, и даже вмятины и другие опознавательные признаки на них были идентичны оригиналам. Гаишники, ребята внимательные, учитывать нужно было всё.
И это всё вдруг «вспомнил» Юрий, бывший командир СОБРа, а ныне один из соратников Владивостокского авторитета Балу. «Вспомнил» и ему поплохело. Юрий откинулся на подушку и снова отвернулся к стенке лицом.
– Ну, что ты, Серёжа? Так бывает. На войне, как на войне.
– Где ты войну видишь? – проскрежетал зубами Юрий.
– А что вы устроили, как не войну? Иваныча ведь кто-то из братков убил, а тебя, кто-то из ментов. Вот так и живём.
– Уйди, Андрюша, самому тошно.
– Вот как? Я-то уйду… Мне, что? Пришёл залепил дырки, ушёл. Пришёл, ушёл. Пришёл…
– Извини.
Юрий повернулся к другу.
– Извини, Сват. Хреново мне.
– И мне, Абдула, хреново. Жаль тебе водки нельзя, а один я не умею.
– Выпьем ещё. У меня как дела?
– Зарастаешь. Кровь хорошая. Регенерация хорошая. Что ещё нужно для солдата?
– А ключица?
– Собрал я её по крупицам. Если не будешь дёргаться, должна срастись, но это будет длиться долго. Год минимум в гипсе.
– Да у меня же рука атрофируется! – вскинулся Юрий.
– А что делать? – развёл руками военврач. – Назначим восстановительный массаж. У нас Мануальщик в больнице есть. Иголками чудеса творит.
Юрий скривился.
– Видел я их. Через трафарет иголки ставит?
– Нет-нет, – рассмеялся друг, – грамотный. Из Китая приехал. Десять лет по обмену работал. В перестройку в восемьдесят пятом уехал, только вернулся.
– А чё не раньше?