– Эволюция, брат. Именно эволюция. Выживает сильнейший. Естественный отбор. Вот государство по привычке, так как там на верху сидят бывшие коммунисты, хочет и переход от коммунизма к капитализму сделать революционными методами. Но у него ничего не получится, пока сильные не съедят слабых.
– Ты уверен, что мы выживем? – осторожно спросил Юрий. – Что мы – сильнейшие?
Балу хмыкнул, скривив правый уголок рта.
– Конечно уверен. Иначе бросил бы всё это, – он обвёл помещение пальцем, – давным давно и тихо платил бы кому-нибудь, кто покруче, дань.
– Так мы, вроде, и так платим ворам? В «Общак», в смысле.
– Это, Сергей Григорьевич, система, куда платить, как говорится, не западло. Воровским традициям лет, наверное, триста. Даже дедушка Ленин и Иосиф Виссарионович платили. А те, кто выступают против древних традиций, долго не проживут. Да и как не платить, если в нашем отечестве говорят, что от тюрьмы и от сумы не зарекайся. Вот попаду, не дай бог, «туда», как Серёга Ларионов…
– Не надо, – машинально сказал Сергей.
– Сам не хочу, слушай! – с кавказским акцентом произнёс Балу и рассмеялся.
Фраза была сказана так артистично, что даже полковник улыбнулся.
– Я тебе больше скажу… Макара Стреляного знаешь?!
Сергей кивнул.
– И то, что мы с ним компаньоны по рыбной теме знаешь?
Кивок.
– Ну так вот… Макар недавно ездил в штаты к Иванькову за «рукоположением».
Серёга удивлённо воззрился на Балу.
– Но не срослось. Да-а-а…
– Почему? – позволил вопрос полковник. Ему было, действительно, интересно.
– Джем1узнал и убедил Японца, что уже давно назначил положенцем Трифона. Но, думаю, Япончик и не думал назначать Макара смотрящим по Приморью. Вот потому и начали слать деньги в Джему. А сейчас и не соскочишь без войны. Мы это не афишируем, но воры среди своих тему светят, что де «Спортсмены» Владика башляют в общак.
Балу незаметно перешёл на приблатнённый язык. От одетого в дорогую пиджачную пару «джентльмена», на которого был похож Балу, неформальные выражения слышать было неприятно, и Юрий поморщился. «Шеф» заметил и удивился.
– Коробит от жаргона? А сам?
– Да, не-е-е… Нормально. Костюм глаз режет. А так, нештяг. Поливай!
– Костюм? – усмехнулся Балу. – Ну, да. Культурный дисбаланс? Есть такое дело. Форма противоречит содержанию? Хе-хе! С кем поведёшься, от того и наберёшься.
– Я тоже стараюсь не «ботать», но в последнее время участились рамсы2с синепёрыми3, а молодёжь у нас не сидевшая, вот и приходится на стрелки4ездить.
– У, да ладно. Продолжим. Взаимоотношения с «ворами» утомляют и их надо прятать, или они просочатся в тишь да гладь. И тогда это угроза третьему нашему интересу – политике. Ещё отношения склонны развиваться. Либо к сближению, к чему будут стремиться они, либо к разрыву, к чему стремимся мы. Если случится первое и они узнают про наш айсберг, то в «общак» придётся платить не процент с доли, которую мы якобы получаем за «крышу», а со всего бизнеса.
– Поэтому бизнес надо прятать ещё глубже, – вставил своё веское слово Юрий. Просто ему надоело молчать.
Юрию почему-то показалось, что он всю эту лабуду уже слышал. И не только слышал, но и когда-то делал. И он даже мог, если напряжётся, вспомнить названия фирм и лиц, участвовавших в этих закрытых схемах. Мелькнуло даже название банка… Приморский? Он не мог вспомнить, потому, что эти воспоминания были и не Юрия, и не Сергея, а кого-то третьего. И Юрий понимал, что эти воспоминания касались не прошлого, не настоящего, а будущего.
– Надо организовать региональный банк, – вдруг сказал он, – и назвать его «Приморский». А меня сделать управляющим. Та можно и деньги отмывать. Крутанул цепочку авизо5, вот тебе и чистый капитал.
Переход с «рамсить» на «авизо» был такой неожиданный, что Балу раскрыл рот. Потом аккуратно закрыл его, чтобы не вывихнуть челюсть, и спросил:
– Ты сам-то понял, что сказал?
Юрка и сам едва не раскрыл рот от удивления. Он финансами не занимался, а уж Сергей был от них ещё дальше. Однако, что сказано, то сказано. Всплыла информация о чеченских авизо.
– Я не про обналичивание, а про банковские проводки.
– Не знал, что ты у нас ещё и финансист, – задумчиво произнёс Балу. – Мы, кстати в этом году банк учреждаем. На одного нашего партнёра по чистому бизнесу. Хозяин фирмы «Ролерс». Слышал про такую?
– Естественно! Сергей Дакин – директор.
– Это наш чистый партнёр. Таких, как он несколько. Есть люди с очень серьёзным бизнесом. Но о них потом. Я тоже хотел бы отойти от силовой темы и нырнуть вглубь, но… Покой, как говорится, нам только снится.
Он вздохнул.
– «Точно, стихи пишет и дарит своим актрискам», – подумал полковник.
– Силовую тему оставить некому. Они-то и рядом со мной дерутся, а я отойду, война начнётся. Как у Ларионовых.
– Так, не уходи, – вставил Сергей. – Стой рядом. Помнишь, как в «Крёстном отце», в третьей части Майкл Карлеоне «отходил от дел» и пытается перейти в легальный бизнес?
– Да, но у него не получилось, не смотря на все его благотворительные фонды и пожертвования.
– С фондом, кстати, у него была правильная идея. Если бы вы его организовали, это помогло бы в политике.
– Херня это, а не идея. Фонд он делал, чтобы притянуть в него другие деньги, но Ватикан его нагрел. Помогать людям надо тихо и только по-настоящему нуждающимся. Если станем афишировать, сразу станут говорить, что это ради «пиара».
– Что такое «пиар»? Впервые слышу, – спросил Сергей, но сразу «вспомнил», что и сам этим занимался не раз и не два. Даже не сам, а целая служба была под ним. Но когда?
– Реклама, значит, – сказал Балу.
– А-а-а, новое слово в продвижении «брэнда»?
– Брэнд? А ты откуда знаешь это слово? – удивился «шеф».
– Ну, ты сказал «пиар», реклама… И я вспомнил. Читал. Вроде у тебя в офисе. Ах, да, вспомнил. В журнале Тайм. На столике у тебя лежали.
– Он же на английском!
– И что? Английский у меня Оксфордский. Подзабыл немного, вот и вспоминал от скуки. Так-то читать там нечего.
– Удивляешь ты меня сегодня, Сергей Григорьевич. Или мы с тобой так ещё не разговаривали, или ты вдруг поумнел? Извини. Я шучу.
– Да, ладно. Мало ли кто на кого учился и кем был. Главное, кто ты сейчас. Я – боевик и это мне нравилось.