– Уж это-то я обязан был знать, – даже обиделся полковник. – Мы специализировались по арабско-турецкой теме.
– Ну, ладно-ладно! Не злись!
– Есть другое предложение, – недовольно дёрнул шеей полковник. Ему не улыбалось сидеть взаперти.
– Какое?
– Переключить внимание на какого-нибудь настоящего хорошего аналитика. Взять его на службу и хвалить на всех углах. А мне всё же лучше остаться «безопасником». Туда и экономику, и финансы, и маркетинговые исследования можно привязать, финансовый мониторинг. Но увольте от руководства нашим… э-э-э… силовым блоком.
– Не считаешь надёжными? – спросил губернатор, прищурившись от милой улыбки. Он вообще был улыбчив.
– У них своя жизнь, свои цели и задачи, свои командиры. Если начну ими командовать, будет конфликт интересов.
– А какие у них интересы? – губернатор откинулся на спинку стула и, закинув ногу на ногу, в очередной раз осмотрел помещение. – А тут курят?
– Я не курю, но не от того, что не хочу, а врач запрещает. А вы курите, если хотите.
Губернатор облегчённо вздохнул, вынул сигареты с зажигалкой и пододвинул мусорную корзину.
– Так, какие у них интересы? – повторил он вопрос, глубоко затянувшись и выдыхая дым.
– Как и у всех. Нахапать ништяков. Их не устраивают те крохи, которыми их кормит Дмитрич. Они хотят долю в бизнесе и за это могут убить. За это и убивают.
– А ты?
– И я. Что я, другой, что ли? От простого к сложному, от малого к большому. Любой человек так. Редко кто скажет: «Всё! Мне хватит! Спасибо, больше не надо». Это же не тарелка борща или макароны по-флотски. Деньгами не насытишься.
Губернатор рассмеялся и покачал головой.
– А ведь он прав, Сергей Дмитриевич. Мы с тобой никогда не философствовали на эту тему, а вот он в одной фразе выразил наш принцип. Помнишь, я говорил: «Если сказали брать суверенитета сколько сможете, то кто сказал, что это не касается нас? Если приватизируют промышленность, то почему не мы?».
– Это вы про какой суверенитет говорите, господин губернатор? – насторожился полковник.
– Про экономический. Если государство в наглую наёбывает трудящихся, то почему трудящимся не наебать государство. Мы с тобой, Сергей Дмитриевич, помнишь были в Тайланде?
– Помню.
– Как обезьян угощали финиками помнишь?
Балу засмеялся.
– Ещё бы!
– Так, вот, рассказываю, – повернулся губернатор к лежащему собеседнику. – Купили мы ящик фиников расфасованных в пакеты и принесли обезьянам. Поставили, раскрыли. Обезьяны бояться. В джунглях дело было. Потом одна, вторая, третья стали подходить и по одному, два пакета брать. Другие повалили. Стали хватать по несколько пакетов. Все кинулись, толкаются, дерутся. А финики и кончились. Стоят у пустого ящика обезьяны и озираются на своих товарищей, лопающих финики.
– Но мы ж не обезьяны, – неуверенно сказал полковник.
– Обезьяны, Сергей Георгиевич. Обычные обезьяны. Не тешь себя иллюзиями. Кто успел, тот и съел. А мы ещё и с друзьями поделимся, и народу рабочие места сохраним, точно Сергей Дмитриевич?
– Точно.
– Вот то-то и оно. Наша рудная компания была эталоном организованности, а работали в ней восемьдесят процентов бывшие зеки. Штатовцы приезжали опыт перенимать. А в Африке, что мы сделали? Конфетку! Негритосы благотворят Клигера. Он им там такую инфраструктуру построил: больницу, школу, ясли. Ах, да! Водоочиститель! Французы и германцы трясутся, как нас ненавидят, потому, что мы разрушаем мнение о белых, как о господах. Так это для негров! А мы тут хотим сохранить то, что о сталось. Востокрыбхолодфлот уже разграбили. Суда-рефрижераторы продали иностранцам по доллару за штуку. Это нормально? Хорошо хоть Владивостокская база тралового флота нормально работает, другие компании-добытчики.
– Закроются они к 1998 году, – грустно сказал полковник.
– Продадут большинство пароходов за кордон.
Губернатор достал ещё одну сигарету и прикурил от недокуренной первой. Тлеющий окурок он какое-то время задумчиво повращал пальцами, вроде, как разминая фильтр, а потом ловко метнул его в пустое эмалированное «судно», стоящее на маленькой табуреточке у Серёгиной кровати.
Кровать по просьбе пациента уже давно развернули другим боком к стене, чтобы ему было удобно пользоваться рабочей левой рукой. Вот Сергей и пользовался. Он взял с тумбочки стакан с недопитым чаем и вылил в «судно». В «судне» пшикнуло, и струйка дыма, исходящая из него, иссякла.
Губернатор внимательно смотрел на действия полковника, вроде как щурясь от попавшего в глаз дыма новой сигареты.
– Сука! Как символично! – сказал он, убирая из уголка глаза слезу. – Если так и будет, как он сказал, то мы такие суда просрём? Их ведь порежут и индусы понаделают нам из них вот таких сральников, как это «судно», блять.
– С Никитой у вас ведь всё договорено? Контора, вроде, работает нормально. Квоты на минтай осваивает, доход хороший.
Они оба: Балу и губернатор сначала переглянулись, а потом с надеждой воззрились на собеседника.
Того разговор уже стал утомлять. Роль оракула Юрия раздражала. Вероятно, перемена настроения полковника не осталась незамеченной губернатором и тот, усмехнувшись, сказал:
– Накинулись мы на него, Сергей Дмитриевич, а человек весь израненный, ему покой нужен.
– «Хрена себе, покой!», – подумал полковник. – «Ещё утром мучили, а теперь про покой вспомнили».
– Да и утренние процедуры его утомили, наверное.
– «И он ещё сомневается!» -
– Бледный какой. Может врача позвать?
– Сейчас уйдём и осмотрят. У меня вопрос есть.
Губернатор с интересом посмотрел на бизнеспартнёра.
– У тебя эти… Память или видения о будущем как приходят?
– Да, вроде, как во сне всё мелькает, а утром я вспоминаю и разбираю, что снилось.
– То есть сам вспомнить или увидеть будущее не можешь?
– Не-а, – соврал полковник. – Похоже, что первичны картинки, касающиеся меня и тех, что рядом. Про тебя, например.
– А про меня, снилось что-нибудь?
– Пока нет, – снова соврал «оракул».
– Выборы у меня в этом году. Сомневаюсь… Заносить или не заносить бабло. Столько просят! И ведь всё шатко так. Задай вопрос.