Условия выбора

— Значит, маскировка провалилась. Я ещё надеялся выглядеть человеком, которому совершенно всё равно, что читают незнакомые женщины.

Она развернула книгу обложкой к нему. Алекс прочёл название, задержался на фамилии автора, попробовал найти её в памяти и не нашёл.

— Не знаю. Могу сейчас сделать умное лицо и сказать, что где-то слышал, но для первого разговора слишком мелкая ложь.

Книга осталась закрытой на коленях. Женщина смотрела на него уже внимательнее.

— Хорошо. Обычно всё равно отвечают: «Что-то знакомое». Даже когда видно, что название только что впервые прочитали.

Алекс обхватил стакан обеими руками.

— Я много чего не читал. Если изображать эрудицию на каждом пробеле, на нормальную жизнь времени не останется.

Она улыбнулась свободнее и положила ладонь поверх переплёта.

— Я тоже автора раньше не знала. Просто описание понравилось.

Алекс посмотрел на толщину книги.

— И сразу бумажная. Серьёзный кредит доверия незнакомому человеку.

Женщина перевернула книгу корешком вверх, словно впервые оценила её именно по весу.

— Электронных у меня тоже полно. Эту просто захотелось взять такой.

Фраза остановилась раньше мысли. Алекс ничего не добавил. Женщина сама провела большим пальцем по краю страниц.

— Мне нравится видеть, сколько осталось. Потом находишь старую закладку или загнутый угол и уже вообще не помнишь, зачем отмечала. Электронная каждый раз одинаковая. А на бумажной что-то остаётся.

Алекс посмотрел на слегка потёртый угол обложки.

— То есть нравится, что она постепенно перестаёт быть новой вместе с владельцем.

Женщина немного подумала.

— Да. Примерно это я и пыталась сказать.

Алекс устроился на лавке удобнее.

— Тогда мой спор про вес и удобство закончился, не начавшись.

Она повернулась к нему чуть сильнее.

— Вы так легко сдаётесь?

Он не стал хвататься за первую пришедшую остроту. Сделал глоток и посмотрел на аллею.

— Только когда понимаю, что проиграл. В остальных случаях могу отнять у человека удивительно много времени.

Она рассмеялась. Не громко, но уже без прежней осторожности. Книга так и осталась закрытой.

Некоторое время они говорили о самой книге, потом разговор ушёл в сторону. Женщина провела пальцем по крышке стакана, мельком посмотрела на свободные лавки вокруг и вернулась к вопросу, который явно лежал на поверхности уже несколько минут.

— Вы часто так знакомитесь? Проходите мимо, возвращаетесь и начинаете разговор с качества городских скамеек?

Алекс мог сохранить удобную версию в живых. Вместо этого посмотрел на дорожку, по которой недавно вернулся.

— Нет. Я сначала прошёл мимо, сходил за кофе, снова прошёл мимо и метров через двадцать понял, что просто хочу познакомиться. Решил хотя бы самому себе не рассказывать, будто внезапно заинтересовался именно этой лавкой.

Её ладони замерли на стакане. Несколько секунд она молчала, потом поставила кофе рядом с сумкой.

— Так лучше.

Алекс посмотрел через её плечо на мокрую лавку напротив.

— Чем история про городской сервис?

Она проследила за взглядом и усмехнулась.

— Намного. Лавка была обречена с самого начала.

— Жаль. Я почти успел сам поверить.

Улыбка осталась на её лице. До имён добрались несколько минут спустя. Алекс поймал себя на том, что уже довольно долго разговаривает с человеком, которого в голове всё ещё называет женщиной с книгой, и снял правую перчатку.

— Кстати, я Алекс. Раз уж легенда про лавку раскрыта, хотя бы имя можно оставить без выдумки.

Она сняла перчатку в ответ и коротко коснулась его ладони. Пальцы оказались прохладными и сразу вернулись в тепло.

— Анна.

Алекс кивнул.

— Теперь официально. Можно продолжить критиковать тяжёлую литературу уже персонально.

Анна поправила ремень сумки.

— Смело для человека, который только что получил имя и уже рискует его лишиться.

После этого разговор перестал нуждаться в специальных темах. Анна иногда приходила в этот сквер читать именно днём. Дома постоянно обнаруживался мелкий повод отвлечься: сделать ещё кофе, ответить кому-нибудь, отнести чашку на кухню, внезапно решить, что шкаф необходимо разобрать именно сегодня. Через час квартира становилась немного чище, а книга оставалась на прежней странице.

Алекс посмотрел на стакан возле её руки.

— Получается, кофе участвует и в проблеме, и в лечении.

Анна сразу отложила книгу.

— Кофе ни в чём не виноват. Он просто входит в нормальное устройство дня. Если человек вместо чтения второй раз идёт мыть уже чистую чашку, проблема точно не в кофе.

Алекс поднял собственный стакан, признавая решение суда.

— Принимается. Кофе оправдан за отсутствием состава преступления.

Улыбка Анны стала шире.

— Вот теперь можно продолжать знакомство.

Через несколько минут они уже сравнивали кофейни Ардовска. Анна назвала место, где напиток действительно стоил своих денег, и сразу призналась, что сама почти перестала туда ходить из-за очередей. Алекс сообщил, что способен простить средний американо за три минуты и гораздо хуже относится к идеальному, ради которого приходится двадцать минут рассматривать чужие затылки.

— Значит, вы просто нетерпеливый, — Анна задержала стакан возле губ.

Алекс посмотрел на людей у входа в сквер.

— Скорее жадный до собственного времени. Плохой кофе можно допить за пять минут. Потраченные двадцать никто обратно не нальёт.

Она сделала глоток и слегка прищурилась.

— Очень удобная философия.

— У меня вообще много удобных взглядов. Непрактичные плохо приживаются.

От кофе каким-то образом добрались до голосовых сообщений. Анна рассказала о знакомой, способной начать запись словами «я буквально быстро» и спустя девять минут всё ещё не приблизиться к финалу. Теперь она говорила свободнее, иногда помогала себе рукой, когда слов не хватало. Алекс слушал, удерживая стакан на колене, и в какой-то момент понял, что давно уже следит не столько за самой историей, сколько за тем, как она её рассказывает.

Когда Анна закончила, он немного подумал.

— После третьей минуты это уже не сообщение. Это подкаст, на который тебя подписали без согласия. После седьмой человек обязан хотя бы добавить заставку и рекламную интеграцию.

Она рассмеялась громче прежнего. Перчатка почти поднялась к губам, но Анна опустила руку и покачала головой.

Алекс сделал глоток и посмотрел на дорожку. Несколько секунд они просто сидели рядом. Такие паузы постепенно перестали означать конец разговора: Анна иногда открывала книгу и читала несколько строк, Алекс проверял время, после чего телефон снова уходил в карман.

Через какое-то время она сама закрыла страницу и кивнула на часы у него на запястье.

— А вы вообще почему здесь среди рабочего дня? Работа позволяет гулять по скверам или вы очень удачно её прогуливаете?

Алекс достал телефон и впервые действительно удивился времени. Затем открыл уведомление студии и повернул экран к ней.

— Племянницу привёз на балет. Предыдущая группа задержалась, занятие сдвинули почти на двадцать минут. Вместо часа ожидания получил почти полтора.

Анна прочитала новое время окончания и вернула ему телефон.

— Если бы предыдущая группа не задержалась, вы всё равно пошли бы за кофе?

Алекс попробовал вспомнить настроение, с которым недавно сидел в машине.

— Не знаю. Час, скорее всего, спокойно просидел бы там. Полтора уже начали раздражать. Может, потом всё равно вышел бы. Может, нет.

Анна посмотрела на людей у входа в сквер и улыбнулась.

— Значит, балет сегодня оказался полезен не только Мии. Но ей я бы об этом не рассказывала. Судя по всему, ребёнок немедленно потребует процент.

Алекс представил племянницу, совершенно серьёзно рассчитывающую комиссию за удачное знакомство.

— Причём не деньгами. Какао. После каждой встречи тариф будет расти.

К совпадению они больше не возвращались.

Разговор о работе появился позже. К тому времени книга уже лежала в сумке, кофе почти закончился, а Анна сидела повернувшись к Алексу заметно сильнее, чем в начале встречи. Она сняла крышку со стакана, заглянула внутрь и снова закрыла.

— Так чем вы всё-таки занимаетесь? Кроме наблюдения за чужими поисками резинок, балета по доверенности и критики бумажных книг.

Алекс провёл большим пальцем по краю своего стакана.

— Работаю с учётными записями нескольких социальных платформ. Закрытие, восстановление, спорные случаи. Большую часть система делает сама. Мне достаётся то, где ей лучше остановиться и позвать человека.

Анна перестала возиться с крышкой.

— То есть вы можете открыть любой профиль?

Алекс улыбнулся.

— Нет. И чужие переписки тоже не читаю, если следующим вопросом будет именно это.

Она посмотрела на него с лёгким возмущением.

— Я вообще-то про переписки ещё ничего не спросила.

Мимо по узкой дорожке прошла женщина с собакой. Алекс убрал ногу, освобождая место.

— Обычно это второй вопрос.

Анна поставила кофе рядом с собой.

— Тогда теперь из принципа не спрошу. Лучше объясните, что значит «система сама делает».

Алекс решил не начинать лекцию и вспомнил карточку, которую закрыл в машине.

— Сегодня пришёл случай: человек когда-то попросил удалить аккаунт, а теперь через старый адрес кто-то пытается его восстановить. Программа не знает, передумал это тот же владелец или адрес уже достался другому человеку. Поэтому ничего окончательно не делает и отдаёт карточку мне.

— Но сам профиль вы всё-таки видите?

Алекс поискал сравнение.

— Представьте магазин. Все видят витрину и торговый зал. Мне иногда открывают подсобку и показывают бумаги по конкретной проблеме. Это не значит, что я могу ходить по всему зданию и открывать любые шкафы.

Анна немного подумала.

— То есть никаких тайных досье на всех пользователей?

— Очень разочаровывающая работа, — признал Алекс. — Большую часть времени там таблицы.

Она улыбнулась, но тему не отпустила.

— А зачем вообще удалять старые страницы? Если человек десять лет не заходил, кому они мешают?

Алекс поставил почти пустой стакан возле ботинка.

— Сам профиль — почти никому. Но за ним остаются фотографии, старые устройства, совместные данные, права доступа. Плюс человек может просто потребовать удалить своё. Тут вопрос уже не в свободном месте на сервере.

Анна кивнула.

— То есть сервер не лопнет от моей старой страницы.

— Надеюсь. Если лопнет именно из-за вашей, придётся пересматривать всю архитектуру.

Она рассмеялась.

— Пока техническую проверку проходите.

— Отлично. Ещё минут десять, и мне начнут задавать вопросы, на которые действительно придётся отвечать.

Анна провела ногтем по краю переплёта.

— Хорошо. Если я сама нажму «удалить аккаунт», он правда исчезнет?

Алекс на секунду задумался.

— Для других пользователей — да, после завершения процедуры. Внутри какие-то данные могут ещё какое-то время оставаться в резервных копиях или журналах. Но самой страницы уже нет, войти в неё нельзя, остальное постепенно уходит.

Анна посмотрела на книгу у себя на коленях.

— У неё всё-таки честнее. Если книги больше нет, значит её действительно нет.

Алекс открыл рот, уже собираясь возразить чем-нибудь про экземпляр на чужой полке, но передумал.

— Нет. Не буду. Сейчас получилось бы плохо.

Анна удивлённо посмотрела на него, потом рассмеялась.

— Вы даже ничего не сказали. Откуда я должна знать, что было плохо?

— Иногда внутренняя модерация всё-таки успевает сработать до публикации. Редко, но бывает.

Анна покачала головой, всё ещё улыбаясь. Потом положила обе ладони на книгу и на несколько секунд задумалась.

— А если человек умер? Что тогда происходит с его аккаунтом?

Алекс не стал менять тон.

— Зависит от площадки. Где-то родственники могут подтвердить смерть и оставить памятную страницу. Где-то попросить удалить всё полностью. Если никто ничего не сообщает, профиль иногда ещё годами выглядит обычным.

Анна провела пальцем по потёртому углу обложки.

— А сама система не понимает, что человека уже нет?

На дорожке мужчина остановился поправить ребёнку шарф. Алекс посмотрел в ту сторону.

— Может предположить. Но человек, который пять лет не заходил, и человек, который умер пять лет назад, для программы иногда выглядят почти одинаково. Пока кто-нибудь не подтвердит, что произошло.

За деревьями прошёл трамвай, мелькнув прямоугольниками освещённых окон. У перекрёстка коротко просигналили две машины.

Анна немного помолчала.

— И ему продолжают писать с днём рождения.

Алекс вспомнил старую карточку: дочь просила закрыть страницу отца именно потому, что каждую весну там снова появлялись поздравления.

— Да. Иногда семья обращается именно после этого.

Анна опустила глаза на книгу. Через минуту сама сменила тему и спросила, слушает ли Алекс аудиокниги.

Некоторое время спустя он уже совершенно серьёзно доказывал, что роман за рулём — отдельный способ воспринимать текст и всё-таки не совсем то же самое, что чтение глазами. Анна сперва спорила, приводила примеры и ловила его на формулировках, а потом просто перестала отвечать.

Алекс закончил очередной аргумент, не получил сопротивления и повернулся к ней. Анна сидела, сложив руки поверх книги, и спокойно ждала.

— Что?

Она выдержала ещё несколько секунд.

— Ничего. Мне стало интересно, сколько ещё вы будете доказывать то, во что сами не особенно верите.

Алекс рассмеялся и откинулся на спинку лавки.

— Давно заметили?

Анна задумалась, вспоминая разговор.

— Минут пять назад. Сначала думала, что вас действительно волнует разница. Потом стало понятно, что вам просто нравится, когда я спорю.

Алекс поднял ладони.

— Отлично. Я рассчитывал скрывать недостатки хотя бы до второго разговора.

Анна уже собиралась что-то сказать, но остановилась. Взялась за край книги и покачала головой.

— Нет. Лучше ничего не скажу. Вы начнёте этим пользоваться.

— Очень здравое решение.

Телефон завибрировал в кармане. На экране крупными буквами появилось: «ПЕРЕРЫВ. КАКАО ПОМНИШЬ???»

Алекс развернул аппарат к Анне.

— Руководство требует отчёт о выполнении договора.

Она прочитала сообщение.

— Три вопросительных знака. По-моему, это последнее предупреждение перед санкциями.

Алекс набрал: «Помню. Танцуй».

— Сейчас будет ответ о недопустимости командного тона.

Телефон завибрировал почти сразу.

«НЕ КОМАНДУЙ».

Анна рассмеялась.

— Вы её слишком хорошо знаете.

Алекс убрал телефон в карман.

— Это взаимная проблема.

Она переложила книгу с одного колена на другое.

— Вы с ней близки? По сообщениям ощущение, что она с вами вообще без дистанции.

Алекс вытянул затёкшую ногу.

— Это дочь моей сестры. Иногда вожу её сюда, иногда забираю, иногда остаётся у меня. В ванной уже лежит отдельная зубная щётка, хотя ночевала всего пару раз. Думаю, заранее оформляет территорию.

Анна улыбнулась.

— Она вас любит. Даже по сообщению видно.

На этот раз Алекс ответил без шутки.

— И я её.

Анна задержала на нём взгляд, потом провела ладонью по обложке.

— А своих детей нет?

Алекс отрицательно качнул головой.

— Нет. Пока должность дяди вполне устраивает. Условия прекрасные: можно баловать ребёнка, покупать то, что родители считают лишним, слегка портить воспитание, а когда начинаются настоящие сложности — вернуть владельцам.

Анна не сразу рассмеялась.

— Сестра, наверное, в восторге от такого распределения обязанностей.

— Она знает меня всю жизнь. Там давно стадия принятия.

Больше Анна о семье не спрашивала. Разговор опять ушёл к книгам, потом к поездкам, потом куда-то совсем в сторону. Следующее уведомление студии появилось неожиданно: до окончания занятия оставалось чуть больше двадцати минут.

Алекс задержал экран перед глазами. Полтора часа, которые совсем недавно казались лишними, закончились подозрительно быстро.

Анна увидела время, заложила страницу и убрала книгу в сумку.

— Вам уже возвращаться.

Алекс сунул телефон в карман, но вставать не спешил.

— Скоро. Но если Мия выйдет первой, к вечеру история будет звучать так, будто я бросил ребёнка одного посреди города. К концу недели появятся ночь, метель и волки.

Анна подтянула ремень сумки выше на плече.

— Тогда лучше не давать ей материал. Она и без художественных дополнений довольно убедительно ведёт расследования.

На этот раз разговор действительно подошёл к концу. Алекс поднялся, выбросил стакан и сделал несколько шагов в сторону студии. Можно было закончить нормально: приятно познакомиться, возможно, ещё увидимся, до свидания.

Он остановился и вернулся.

Анна уже стояла возле лавки и поправляла шарф. Увидев его, она не стала изображать удивление.

— Анна.

Она просто дождалась продолжения.

Алекс остановился в шаге.

— Вы мне понравились. И мне не хочется надеяться, что Ардовск второй раз случайно посадит нас на одну лавку. Давайте обменяемся номерами.

Анна несколько секунд смотрела на него, затем достала телефон из сумки.

— Вот это мне в вас и понравилось.

Теперь уже Алекс промолчал.

Она разблокировала экран, но аппарат сразу не протянула.

— Вы говорите прямо. Не знаете книгу — говорите, что не знаете. Вернулись познакомиться — так и сказали. Неудачная шутка — не заставляете человека делать вид, что смешно. Это очень… — Анна поморщилась, явно недовольная собственным словом. — Удобно.

Алекс всё-таки улыбнулся.

— Романтический потенциал слова «удобно» человечество явно недооценивает.

Она подняла ладонь.

— Вот сейчас лучше не портить.

— Уже закончил.

Анна протянула телефон.

Обмен номерами занял меньше минуты. В контактах Алекса появилось простое «Анна». Без фамилии, фотографии и истории переписки. Он ничего не стал уточнять. В её телефоне написал своё имя, немного подумал и добавил в скобках: «удаляет людей».

Анна прочитала ещё до того, как он успел вернуть аппарат.

— Вот это точно останется.

Алекс убрал руки в карманы.

— Уже начинаю жалеть, что вообще выбрал такую формулировку.

Анна погасила экран.

— Поздно. Первое впечатление сохранено.

До перекрёстка они пошли вместе. Говорить теперь требовалось меньше: следующий разговор уже существовал хотя бы в виде номера телефона, и последние минуты не нужно было удерживать новыми темами.

На светофоре горел красный. Вода под колёсами машин уходила к бордюру тонкими веерами. Анна поправила сумку и вдруг улыбнулась самой себе.

— Я ведь сегодня вообще собиралась просто почитать.

Алекс сунул руки глубже в карманы.

— А я просто хотел кофе.

Анна повернулась к нему.

— Кофе хоть хороший оказался?

Алекс вспомнил обожжённый язык.

— Нет.

Она рассмеялась.

Он дождался, пока смех стихнет.

— Зато всё остальное получилось заметно лучше.

Анна встретила его взгляд и не сразу посмотрела обратно на дорогу. Зелёный загорелся раньше, чем пауза потребовала от них ещё каких-нибудь слов.

Она вышла на переход, прошла несколько метров и обернулась, придерживая шарф от ветра.

— Алекс, только мой аккаунт до следующего разговора случайно не удалите.

Он остался возле бордюра, пропуская велосипедиста.

— Теперь уже нельзя. Появился личный интерес. Придётся нарушить процедуру.

Анна покачала головой и пошла дальше.

Алекс направился к студии. Один раз всё-таки обернулся.

Анна в этот момент сделала то же самое.

Ни один не стал притворяться, будто смотрел куда-то ещё.

Мия ждала у стеклянных дверей. Волосы после занятия выбились из хвоста, куртка была расстёгнута, спортивная сумка висела на одном плече. По дороге к машине она рассказывала про тренировку: преподаватель заставил повторять одну связку восемь раз, кто-то сбился, кто-то наступил не туда, а из-за одной девочки пришлось начинать сначала. На середине истории поток событий внезапно оборвался.

Несколько шагов Мия шла молча, потом посмотрела на Алекса сбоку. Ещё через несколько метров повторила проверку.

У машины он открыл заднюю дверь и положил сумку на сиденье. Мия внутрь не полезла. Встала рядом и принялась изучать его лицо.

— Ты какой-то довольный. И какао не купил, хотя ходил за кофе. Ты обычно всё берёшь заранее, потому что потом не любишь стоять в очередях. Значит, тебя кто-то отвлёк.

Алекс положил ладонь на крышу машины.

— Иногда мне кажется, что учить тебя думать было стратегической ошибкой.

Мия забралась на сиденье, протянула ремень через плечо и защёлкнула замок.

— Ты с кем-то познакомился.

Отрицать очевидное Алекс не стал. Он дождался, пока ремень ляжет правильно.

— Да.

Простой ответ выбил Мию из подготовленного расследования. Она явно рассчитывала хотя бы на несколько минут сопротивления и теперь перестраивалась на ходу.

— Значит, с женщиной? — она подтянула рукав и сразу добавила, не оставляя ему возможности воспользоваться слишком буквальным ответом: — И она красивая?

Алекс поднял ладонь.

— Да, с женщиной. Да, красивая. И мне понравилось с ней разговаривать. На этом следственная часть заканчивается до какао. После него посмотрим, насколько я вообще расположен сотрудничать.

Мия устроилась глубже в кресле с таким довольным видом, будто получила значительно больше, чем ожидала. Несколько секунд молчала, потом вернулась к действительно важному.

— Среднее с маршмеллоу. Это всё ещё действует.

Алекс закрыл дверь.

— Вот за это я тебя и уважаю. Приоритеты расставлены правильно.

Он обошёл машину и сел за руль. Телефон подключился к мультимедийной системе после запуска двигателя. На экране появились последние уведомления, музыка и карта. Среди новых контактов стояло имя Анны — без фотографии, фамилии и истории переписки. Только номер, который она сама несколько минут назад набрала в его телефон.

Мия уже тянулась к выбору музыки и одновременно объясняла, почему плейлист Алекса давно нуждается в серьёзной чистке. Навигация тем временем предложила путь домой через соседний квартал — на четыре минуты быстрее.

Алекс выехал с парковки и свернул туда, куда легла синяя линия.

Через две улицы Мия снова рассказывала про балет, преподавателя и несправедливые восемь повторов вместо шести. Алекс слушал её, время от времени отвечал и больше не смотрел на экран.