Портрет молчал. Странно было ждать ответ от портрета.
Глупо тянуть целую неделю. Надо сейчас позвонить редактору и честно признаться, что ничего он написать не может, как ни старается. Будет автором одной книги. Жаль, конечно, но ничего не поделаешь. Где же этот телефон? Удивительная способность вещей исчезать, когда они нужны, и появляться внезапно, когда уже не надеешься их найти. Телефон, вопреки правилу, быстро нашёлся в кармане. Когда он успел его туда положить?
Звонок в дверь! Ну вот, опять закон подлости. Только он собрался с духом поговорить с редактором начистоту, тут же отвлекают. Наверное, сегодня не лучший день для такого разговора, надо перенести его на завтра или послезавтра. Снова звонок. Кто это такой настырный? Он никого не ждёт, родители далеко и вернутся не скоро, а друзья и знакомые предварительно договариваются перед тем, как нанести визит.
Вадим решил не тратить время зря и не подходить к двери, но нежданный посетитель был настойчивый и наглый. Он надавил на звонок и долго не отпускал.
– Если продают что-то или в секту зазывают, с лестницы спущу, – громко сказал Вадим и крикнул через дверь. – Кто там!
С обратной стороны что-то пробурчали. Вадим посмотрел в «глазок», вскрикнул, навалился на дверь, она не открылась. Он выругался, повернул ключ в замке и толкнул дверь с такой силой, что вылетел в коридор.
– Ты просто сволочь последняя! – Вадим кричал на весь дом. Хотелось обнять того, кто стоял на пороге и в то же время дать чем-нибудь тяжёлым по голове. – Чтобы больше так не делал!
– Я уже думал, что ты умер. Убить тебя мало, – сказал Вадим глухим голосом и поморгал глазами, отгоняя слезы.
– Я тоже рад тебя видеть…
– Дурак ты, и не лечишься. Вернее, лечишься, но не там и не от того. Давай, проходи, рассказывай.
– Записывать будешь?
– А как же!
1
Вокруг меня, бесконечным бархатным ковром стелилось поле, усыпанное мелкими фиолетовыми цветами. Ветер налетал порывами, трепал плащ, пытался сорвать капюшон. Сколько прошло дней с тех пор, как я ушёл из мира людей? Много, много… очень много. Мне кажется, я стал настоящим ауэрлейном. Ну, почти настоящим.
Вещи из мира людей были сложены где-то в доме отца. Здесь, в Ауране я носил традиционную одежду ауэрлейнов – штаны и длинную, по колено, рубаху. И, конечно, плащ, тот самый, который получил в подарок на день рождения – серо-голубой, с тёплым мехом.
Штаны и рубашка были сделаны (не сшиты, а именно сделаны) из совершенно фантастической ткани. После моего возвращения в Аурану, мама принесла мне ворох вещей. К моему удивлению, все они были разного размера, о чём я тут же её оповестил. «Надевай», – сказала мама, – «всё подойдёт». Я хороший мальчик, послушный сын, и не спорю с мамой, какие бы странные вещи она ни говорила. Но одежда, и правда, оказалась удивительной, она подстроилась под меня, приняла мой размер. Короткие штаны или рукава рубашки я вытягивал, и они становились в пору. Длинные – подтягивал, и они делались короче. Вся одежда была невесомой, она не жала, не была велика. Просто чудо! Оказалось, что дело в ткани. Ауэрлейны умеют делать ткань, которая принимает нужную им форму. Если эту технологию перенести в мир людей, то легко можно стать миллионером. Нет, пожалуй, миллиардером.
Одежду я поменял на местную, а вот обувь решил оставить свою. Ауэрлейны предпочитают ходить в обуви, похожей на прочные кожаные носки с мехом внутри. Но они умеют летать, а я – нет. Я хожу по земле, как обычный человек, поэтому мне нужны крепкие ботинки. Да, за то долгое время, что я живу в Ауране, я так и не стал таким, как они. Ни взлететь, ни прочитать мысли, ни пройти из одного зеркала в другое, ничего из этого я до сих пор не умею. И никто не может объяснить мне, как это делать. Ауэрлейны рождаются с этими знаниями и умениями, им не надо ничего объяснять. И я был таким, как они, но забыл об этом, утратил способности.
Мы с Алимирой продолжаем тренировки. «Тень» Нонны всё также учит нас побеждать Мрак и его рабов. Она по-прежнему не разговаривает со мной, и так и не вспомнила меня. Когда я вижу её, то думаю о Димке, как он там без нас в мире людей? Надо бы навестить его.
Каждый день появляется кто-то из Проводников и помогает нам с Алимирой пройти в Альбумиум. И каждый день я жду, что придёт Марго, но она не приходит. И, когда сегодня Веллга от имени Нонны сказала, что «тень» должна вернуться в свой мир, поэтому тренировок временно не будет, я станцевал зажигательный танец, обнял Веллгу, попытался обнять Нонну, но не успел, она исчезла. Я и сам сначала не понял, почему так обрадовался. Короткий отпуск – это отлично. Но я понимал, что дело вовсе не в отдыхе, а в том, что у меня появилась возможность встретиться с Марго.
Я ждал её. Иногда мне казалось, что я вижу её среди света Альбумиума, иногда она снилась мне. Нет, я не забыл Марину, думаю, я не смогу её забыть. Но я хотел видеть Марго, просто смотреть на неё. Любоваться ей.
Но сейчас, вместо того, чтобы спешить к Марго, я лежал на цветочном поле, смотрел в небо и слушал песню ветра. Небо сливалось с полем, поле отражалось в небе. И небо, как поле, было нежно-фиолетового цвета. Я не мог оторвать от него взгляд.
Незадолго до этого Алимира (нехотя, без энтузиазма) согласилась доставить меня в город Реганта. Сначала я попросил её лететь как можно быстрее. Но чем ближе к городу мы подлетали, тем неувереннее я себя чувствовал и попросил Алимиру бросить меня на этом поле. Что она и сделала в буквальном смысле – бросила меня с большой высоты. Я не разбился только потому, что в последний момент она подхватила меня, после чего опустила на землю, довольно небрежно. Пока мы летели, она была угрюмой и раздражённой, хотя, по логике, должна была радоваться незапланированному отпуску. Алимира кинула меня посреди фиолетового поля, что-то недовольно пробурчала и унеслась прочь. Ну и ладно!
До города Реганта недалеко, если захочу, могу сам туда добежать. Но я не бежал, а лежал и вспоминал Марго, её лицо, руки, нежную кожу, необыкновенные глаза, которые меняют цвет, в зависимости от её настроения. Когда она смеётся, а это бывает редко, её глаза становятся голубыми, тёплыми, как южное небо. А когда грустит – синими, глубокими, как море перед бурей. Я поймал себя на том, что уже который раз тяжело вздыхаю. Да, что это такое! Нет, я не был влюблён в Марго, я был ей заворожён.
– Что делает благородный Максиан в таком пустынном месте? – прозвучал у меня в голове бархатный голос.
Две чёрные тени мелькнули надо мной и опустились с двух сторон. Я вскочил и попытался сделать серьёзное лицо.
– Подбросить до города? – с улыбкой спросил Иллар.
– Угу, – кивнул я и посмотрел на его спутницу.
Наверное, это была его новая Видящая, вместо Алимиры. Не знаю, что говорил ей про меня Иллар, но я её смущал. Девушка спряталась за спину Иллара и оттуда тихо поздоровалась. Я попытался рассмотреть её. То, что я увидел, совсем меня не впечатлило. Она не была красивой, яркой, притягательной, какими обычно бывают девушки-ауэрлейны. Напротив, была она простой, даже невзрачной: прямые чёрные волосы, худое бесцветное лицо, длинные и густые (как ненастоящие) ресницы, за которыми, не видно было глаз. Девушка стояла, низко опустив голову, наверное, разглядывала цветы или просто стеснялась незнакомца (то есть меня). Было в ней что-то знакомое, но в то же время неприятное, отталкивающее. Как будто я видел её когда-то давно, может быть, во сне (в одном из давних детских кошмаров), а теперь забыл, как забываем мы большинство наших снов.
– Знакомься, это – Илилла, – представил девушку Иллар.
Он напоминал мне Марго, и я спросил невпопад:
– А какие цветы любит твоя сестра?
– Не знаю, – с улыбкой ответил он.
– Ну вот, а ещё брат называется, – пробурчал я.
– Благородный Максиан интересуется Марго? – Иллар радовался, только что руки не потирал от удовольствия.
Девушка-Видящая тоже заулыбалась, смущённо и виновато.
– В Флоуссне много цветов, – неуверенно прошелестела она, – можно собрать для Марго красивый букет.
Флоуссн – цветущий мир, я слышал о нём, но никогда там не был. Я посмотрел на Иллара, он Проводник, сможет провести меня туда.
– В Флоуссн ты и сам пройдёшь, – ответил он на мои мысли.
Опять! Я столько раз просил не лезть мне в голову. Бесполезно!
– Не сердись, я провожу, – сказал Иллар.
И мы полетели.
Илилла летела позади нас. Я несколько раз оглядывался на неё, её полёт удивлял меня. Она летела, раскинув руки, как крылья, прикрыв глаза, было видно, что она счастлива оттого, что может летать. И это было странно. Для ауэрлейнов летать, также естественно, как для людей ходить. Они не испытывают восторга по этому поводу. Я пытался вспомнить, откуда я могу знать Илиллу, хотя понимал, что до сегодняшнего дня мы не встречались. Иллар, увидев, что я часто оглядываюсь на Илиллу, начал развлекать меня разговорами об общих знакомых, в том числе и о Марго.
Мы опустились рядом с густыми зарослями высоких кустов с круглыми, похожими на маленькие зонтики, листьями. Я огляделся в поисках стены, отделяющей Аурану от Флоуссна. И ничего похожего не увидел. Позади нас шумело поле с высокой коричневой травой. Мне кажется, я здесь уже был, эта трава такая жёсткая, что по полю невозможно ходить. Его можно только перелететь.
– Плащи лучше оставить здесь, – сказал Иллар, – там тепло.
Он снял плащ, кинул его на землю и разулся.
– Я останусь здесь, – сказала Илилла.
Она села на плащ Иллара, я кинул рядом с ней свой плащ, подумал и решил не разуваться.
Я ещё раз огляделся, куда же нам? Судя по улыбке Иллара, он снова прочитал мои мысли, но ничего не говорил.
– Куда нам идти? Ты босиком? – спросил я.
– Мы, в общем-то, пришли, давай, за мной.