Ночью, как только часы показали пятнадцать минут первого, Нина повернула второй камень в кольце.
Спать хотелось не так сильно, как обычно, и Нина пошла тихонько сделала маску для лица, подобрала платье для Марины и помыла ее ботиночки.
Муж заигрался, и сегодня Нина с облегчением поняла, что можно улизнуть от супружеского долга.
Утром Нина поднялась раньше обычного. Новый бодрый организм буквально поднимал ее с постели. Хотелось не зарыться в одеяло и лежать там как можно дольше, спрятавшись от проблем, а вскакивать и бежать, лететь, творить свою жизнь, превращая ее в сказку наяву.
Она сама не замечала, как всплывают в голове мысли о том, что она хотела сделать, но не было времени, сил, желания… На завтрак приготовила себе и дочке кашу с ягодами, мужу – яичницу с колбасой и картошкой. Попутно протерла дверцы кухонных шкафчиков, заляпанные оконные ручки. Спокойно поела и выпила чашку кофе, слушая музыку в наушниках.
Она давно не позволяла себе такой роскоши, боялась, что не услышит очередной грубый приказ мужа или дочка куда-нибудь полезет, ушибется. Но сейчас любимые, почти забытые мелодии в ушах воскрешали в ней что-то чистое и светлое. Добрачные надежды и мечты…
Вскоре встала Марина. Нина накормила ее и принялась за примерку платья. Посадила рядом с собой, пока упаковывала подарки: любимые духи свекрови (она не признавала никаких других ароматов), правда, в небольшом флаконе, потому что на сто миллилитров не хватило денег; женский детектив, которыми Светлана Петровна зачитывалась, плед, идеально подходящий к дивану в ее гостиной, и нарисованная внучкой открытка.
Виктор проснулся к обеду, поел, сел за компьютер и с головой ушел в игру. Нина колебалась, ехать ли помогать свекрови или ждать мужа? В первом случае ее ждут нотации от Светланы Петровны, а во втором – скандал от мужа, возможно, с рукоприкладством.
Или, может быть, нотаций не будет? Ведь второе чудо, обещанное волшебницей из сна, должно обеспечить поддержку от родственников…
Нина набрала номер свекрови.
– Здравствуйте, мама! – сказала она и произнесла несколько фраз с пожеланиями всего, чего обычно желают именинницам.
– Спасибо, спасибо, а приедете-то во сколько? – спросила Светлана Петровна непривычно искренним голосом, без шпилек, упреков и дополнительных смыслов.
– Да мы с Мариной уже сейчас готовы, но Витю ждем, – честно призналась Нина.
– Занят, что ли? Выходной же, – ответила свекровь.
– В компьютер играет. Говорит, у него рейд.
– А, во-от оно что. Ну-ка дай ему трубочку, Нин.
Тон Светланы Петровны не предвещал ничего хорошего.
Виктор недовольно буркнул что-то, потом, выслушав ответ, начал огрызаться, оправдываться, орать… Нина от греха подальше ушла с дочкой на балкон.
– Собирайся, – Виктор стоял в дверях комнаты, словно нашкодивший кот, получивший хорошую трепку от хозяина, – давай, поехали!
Нина не стала спрашивать, а как же рейд или что именно такого убедительного сообщила ему Светлана Петровна. Она лишь сказала:
– Мы готовы, нам только обуться.
– Ладно, ща.
Виктор собирался минут двадцать, периодически ругаясь и требуя немедленно найти ему то чистые носки, то рубашку по размеру, то сигареты. В конце концов, семья все же вышла из дома и отправилась в гости.
Идти от автобусной остановки было долго. Виктор не жаловал траты на такси. Марина устала и попросилась на руки, но получила от папы сердитое:
– Обойдешься, не маленькая.
Девочка от обиды замедлила шаг, словно нарочно волоча ноги и цепляясь ими за неровности асфальта. Виктор обернулся, прикрикнул:
– Че ты там плетешься? Ну-ка быстро!
Маришка рванула с места, споткнулась и проехалась по асфальту, содрав ладони и коленки. Улицу огласил детский рев.
– Ну вот еще, под ноги смотри! – рассвирепел Виктор.
Под его ругань Нина быстро протерла ранки антибактериальными салфетками, которые всегда носила в сумке, и подхватила дочку на руки.
– Потерпи, тут недалеко. У бабушки помажем ранки, и пройдет, – сказала она ласковым тоном.
Нести девочку было тяжеловато, все же четыре года – это не младенец. Но обновленный магией организм справлялся. Пару дней назад такая ноша аукнулась бы Нине тем, что она бы еще дня два ходила, хватаясь за поясницу, как старушка.
Так и дошли – Виктор, бубнящий что-то не слишком приятное о тупых матерях, которые за ребенком уследить не в состоянии, и Нина с всхлипывающей дочкой на руках.
Свекровь, встретив их, открыла рот и вместо того, чтобы привычно уколоть невестку: “Балуешь ребенка!” – сказала:
– Витя! Ну как тебе не стыдно! Взял бы Маришу на руки, ты не видишь, что Нина устала? У нее же спина болит!
У мужа отвисла челюсть, он невнятно и неразборчиво матюгнулся.
Марина неохотно слезла с маминых рук.
– Ой, ты упала! Надо помазать болячки! – всплеснула руками она.
– Я сама лучше, – сказала Нина, опасаясь, что бабушка не станет стараться обработать рану как можно мягче, ведь в ее детстве с ней не церемонились.
– Сейчас зеленку принесу, – кивнула Светлана Петровна.
Нина постаралась не выказывать удивления. Ведь раньше свекрови бы в голову не пришло предлагать сыну позаботиться о спине жены, а уж внучку бы она точно отчитала – что платье испачкала, вся в ссадинах, и это на праздник, перед людьми-то стыдно!
Обработав дочкины ранки, Нина принялась хлопотать на кухне, помогая нарезать салаты и носить угощение на стол. И ни разу не услышала, что у нее растет маленькая лентяйка, которая вместо того, чтобы с детства приучаться к женским обязанностям, играет с кошкой.
Гости тем временем собрались, началось застолье. Светлана Петровна, неожиданно для Нины, громогласно поблагодарила ее за подарки. Еще и сыну строго грозила, когда он поднимал очередную рюмку. А по окончанию вечера, когда Нина помогала убирать со стола, заявила:
– Спасибо, Ниночка, я ведь знаю, это ты подарок выбрала. Мой шалопай ведь никак запомнить не может, что я именно такие духи люблю. Никогда не поздравит по-человечески, а я его… Я ж сутки мучалась его рожала! Я сколько с ним таскалась по больницам, уроки как делать заставляла… Я, думаешь, не понимаю, каково тебе с пьяницей-то жить? Это он в папашу своего. Мой тоже ж сильно пил, да я его – ух-х! И ругала, и за руку от дружков уводила, и прятала, и выливала. Он тогда меня ка-ак треснет, но и я его тоже: ка-ак врезала! Зато семью сохранила, – с гордостью сказала она.
– А я, наверное… разведусь, – сказала Нина внезапно, запоздало подумав, что такую новость надо было выложить не в праздничный день.
– Да ты что?! – потрясенно всплеснула руками свекровь.
– Он Маришу ударил. Боюсь, что не в последний раз.
– Да ты что?! – снова воскликнула Светлана Петровна, на этот раз возмущенно. – На такую козявочку руку поднял? Как ударил? За что?
– Просто так. Пьяный был… – И Нина рассказала, как было дело.
Свекровь понурилась ненадолго, но почти сразу вскинула голову, влажно блеснув глазами.