Девушка немного замялась и, отведя глаза в сторону, кивнула головой.
– В любом случае, сегодня нам предстоит познакомиться с одним из великих философов современности, – сказал он.
В эту же секунду Бёртманн поднялся со стула.
– Будешь чай? – спросил репетитор.
– Ну если можно, – скромно ответила Моника, – А то я как вернулась из университета, ничего не ела.
– Да ты что? – удивился мужчина, – Пойдем я тебя угощу чем-нибудь.
В голосе репетитора прозвучали настойчивые нотки, из-за чего Монике пришлось согласиться и последовать за ним в гостиную.
На деревянный круглый стол, покрытый бежевой однотонной скатертью, Бёртманн поставил чай, тарелку с печеньем и конфетами, и сел напротив.
– Спасибо, даже как-то неудобно, – начала девушка застенчиво.
– Нет-нет, все хорошо. Приятного аппетита, – улыбнувшись прервал ее тот.
– Знаете, мне все-таки не понятно, – жуя печенье, сказала Моника, – Почему Руссо настолько плохо отзывался о таком понятии как «собственность»?
– Давай за столом не будем говорить на темы философии. Скажи лучше, как твои родители поживают? – перевел тему разговора Бёртманн.
– Все хорошо, спасибо.
Ей было приятно, что господин Бёртманн беспокоится о ее родителях. Он действительно всегда был очень вежлив и внимателен. Поэтому Монику удивлял тот факт, что у такого порядочного, хозяйственного, да и симпатичного (девушка не отрицала этого, хотя и не хотела открыто признаваться в симпатии своей подруге) мужчины до сих пор не было семьи.
За столом они еще обменялись несколькими фразами и наконец-то приступили к занятиям по философии.
– Так, ладно. На сегодня все, Моника, – сказал в конце занятий репетитор, – Кстати, как у тебя там со временем?
Девушка недоуменно посмотрела на учителя.
– Боюсь, моя дорогая, наши занятия придется сдвинуть по времени. Они будут начинаться позже: не в половину седьмого, а в семь или даже в 19:30, – серьезно заявил Бёртманн.
– А почему? – поинтересовалась Моника.
– Из-за работы у меня не получается никак раньше. А ты сможешь?
Моника толком не знала, где работает господин Бёртманн, но исходя из его слов и фигуры, он увлекался спортом: был разработчиком индивидуальных тренировок по фитнесу, преподавал философию в одном из университетов, а также практиковал частное репетиторство.
– Ну да, во сколько скажете, господин Бёртманн, – согласно кивнула девушка.
Выражение лица репетитора резко изменилось, и уголки рта расползлись в стороны, принимая самую что ни на есть искреннюю улыбку.
– Вот и хорошо, – ответил он, – А то я переживал, что нам не удастся договориться. Но ты – умная и послушная, согласилась.
Тут он как-то странно на нее посмотрел, но Моника не обратила внимание.
– Так даже лучше будет. Я успею забрать брата из школы и домашнее задание сделать, – сказала она, сложив тетради в стопку и направляясь к выходу, – Спасибо вам еще раз. И за занятия, и за угощение.
– Не за что. Только пообещай мне, что всегда перед нашими занятиями будешь кушать, – добавил он.
Моника засмеялась и вышла из дома. Обернувшись, она увидела, как господин Бёртманн все еще стоял в дверях и смотрел на нее.
Девушке стала нравиться философия, хотя бы потому, что ей нравился репетитор. И в принципе, когда понятен предмет, к нему совсем другое отношение, чем к тому, который воспринимаешь, как язык инопланетян. С этим не поспоришь.
Глава 3
– В общем, теперь мои занятия будут начинаться в семь или в половину восьмого вечера, – сказала Моника за завтраком на следующее утро маме.
Видно было, что та совсем не была в восторге от этой новости, поэтому спросила:
– А позже никак?
– Мам, ты что, смеешься!? Куда же еще позже? – удивленно проговорила девушка.
– Это был сарказм, – ответила ей мама, – Я понимаю, что все люди заняты, но извини меня… Ходить в дом к чужому человеку поздно вечером, да еще и к одинокому мужчине… Дочь, я это не приветствую.
– Ничего страшного. Дорогу домой я найду, не волнуйся. А господин Бёртманн очень хороший человек, – успокоила ее Моника, допивая кофе.
– Очень хотелось бы на это надеяться, – вздохнула женщина.
Девушка встала из-за стола, обняла маму напоследок и отправилась в университет.
День обещал быть солнечным и теплым. Легкий ветерок, дующий с запада, бодрил полусонное состояние тела. Казалось, что улица вовсе не успокаивалась и не засыпала на ночь, а продолжала бодрствовать: большое количество людей спешили по своим делам кто-куда, природа отдавала утренней свежестью, заманивая в свой загадочный мир, даже птицы, – и те давно были заняты своими делами.
Не успела Моника подойти к дверям университета, как кто-то остановил ее за плечо.
– Айви? Привет, – проговорила она, увидев высокую худую девушку с грустным выражением лица.
– Привет, Моника, – ответила та, – Как дела? Почему ты сегодня так рано идешь в университет?
– У меня дела отлично. Просто встала раньше, – сказала Моника, – А ты как?
– В порядке.
У Айви всегда был один и тот же ответ на все вопросы о ее жизни. Хотя она выглядела не как самая счастливая девушка на свете. Моника не очень любила таких загадочных личностей, поэтому редко общалась с ней, предпочитая дружить с позитивными девушками вроде Налы.
– У меня к тебе есть одно дело, – начала Айви, следуя по пятам за Моникой.
– Прости, сейчас не могу. Давай после лекции поговорим, ладно? – прервала ее девушка и, не дождавшись ответа, зашла в кабинет.
Айви проводила Монику печальным взглядом и, постояв несколько минут у закрытой двери кабинета, ушла.
Она отличалась в университете своей замкнутостью и странным поведением, из-за чего ее многие сторонились. Как-то подруги Моники говорили о том, что Айви живет в старинном замке, где водится всякая нечисть, что ее родители колдуны, и все в этом роде. Однако, при этом никто не знал точно где она живет. Это были слухи, не имеющие никаких доказательств.
После всех занятий в университете Моника с Налой решили прогуляться в ближайшем парке. Они сели на скамейку и болтали на всякие темы, как вдруг на телефон Моники пришло сообщение.