Крымский мост. Киноповесть
Мирослав Палыч
…Он долго греб на галере и весь в пыли и вспотевший забежал в супермаркет промочить горло, захватив с собой весло… Книга не совсем об этом. По сути она сценарий культового, разумеется, фильма; любовно-романический сюжет без налета банально-упырьского оскала, хотя и не без мелодраматических и кровопийственных эпизодов. Повесть для ведомственного пользования – предварительного ознакомления с кинопроизводителями.
Крымский мост
Киноповесть
Мирослав Палыч
Иллюстратор Александр Абашевич Бовгунов
© Мирослав Палыч, 2018
© Александр Абашевич Бовгунов, иллюстрации, 2018
ISBN 978-5-4490-1557-0
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
(кино-изложение цепи событий, как оригинальный сценарий культового, разумеется, фильма)
ПОЛЕТ
ИЛИ ПАДЕНИЕ СКВОЗЬ МИРИАДНУЮ ТОЛЩУ ЗВЕЗДНОГО ПРОСТРАНСТВА. Монолог Падающего.
Нет пространства. …Словно бы сам его часть… Нет времени. Словно бы то, что ты есть, – то, что из себя представляешь – и есть время… Ничего нет, что можно потрогать – ощутить плотным. Пока – едва чувствуется растущая концентрация части той растворенности, что станет личиной нового «Я» в воплощении. Уменьшается растворенность… Концентрация зерна нетленной сущности превращает падающий сгусток энергии – в уже ощущаемую личину. Все больше плотности; былая растворенность постепенно превращается в мое сущее «Я». …Жажда воплощения – все уверенней, накапливается и накапливается… Ожидание момента возможности… Возможности существовать в ином качестве….
Многие, как и я, – ринуться, но не смогут. И многие ринулись, и не смогли. Не их было время. Не дождались момента именно своей возможности. …А момент был, …и будет сейчас сейчас, – вот-вот, – но не для их, еще не накопленного, потенциала… Но я-то чувствую… Скоро часть того, что, есть здесь станет неким «Я» – там, и будет существовать в теле, в совершенно иных условиях. В единственном месте, среди многих Вселенных, где есть обоснованная жизнь в материальном теле, где есть – не только жизнь – но и возможность отработать уже понятную задачу, о которой там не буду иметь никакого понятия. Где есть работа для ставшего в теле… И то, что скоро станет мной, – должно будет пребывать в плотности и что-то дать людям, как вижу это сейчас… Да и не только людям… Сориентируюсь ли как следует, когда стану кем-то плотным и буду там внизу, где все спутано, перевернуто и вокруг еще непознанный Миром, откуда иду, земной хаос… Уже скоро… Уже вот-вот… Устремлюсь вниз и уже не буду помнить кем, – то, что станет «Я», – было в прошлом воплощении… Уже и сейчас забываю… Момент, видимо, близок.. …Кажется, – …женщиной, доводившей до исступленной ревности и самоубийств мужских особей… И, задача, конечно, будет в соответствии с прежним опытом, но иная… Что-то будет сродни опыту прошлых, пока помнимых жизней. Но другое…
Вот бы помнить…
Но прошлый опыт не повторяем. Потому, как он уже – есть. И знаю, что скоро будет забыт в е с ь прошлый опыт… Но помнить бы, хоть оттеночно, направление.., задачу… Приблизительно чувствую род испытаний мне причитающихся… Но не знаю: выдержу ли? смогу ли следовать, – соответствовать задаче… Не утратить бы чувство того, в каком направлении идти …по следующей, предстоящей, жизни… Не забыть бы оттенки… Соответствовать бы своей миссии, раз уж через мой потенциал требуется пристроить в это материальное место, на эту планету, новую информацию, – как задачу… Что требуется именно сейчас… Не вчера или завтра, а именно сейчас… Н а п л ы в.
ЛЕТНЯЯ НОЧЬ
Разве может быть в этом мире что-то более наполненным и таким задумчиво спокойным, как июльская глубина звездного неба. Такая ночь предлагает или курить, глядя в бесконечность или вдыхать себя самоё, но в том и другом случае предлагает не помнить прошлое и побыть без будущего, – в настоящем. В такое время мысли легки и бессуетны. Да их, собственно и нет, мыслей: в такое время является ощущение, что за нас думают звезды. В городе – мы редко смотрим на небо – оно нами просто незамечаемо из-за льющегося из бесчисленных многоэтажных оконных квадратов и от разноцветно мерцающих рекламных взвивов освещения искусственного. Разное бывает ночное время, – не везде оно в Крымском приморье не одинаково, не повсюду. …Даже не скажешь сразу откуда этот ночной пейзаж. Окрестности – Судака, Партенита, Коктебеля… Или может – близ Феодосии, или Керчи… А то и Ялты…
В ЗАМКЕ
СТАРИННОМ ИСПАНСКОМ (Действие как бы – в дымке и замедлено; невнятно, – неярко – потому, как, скорее всего, представляют собой воспоминания души из прошлых жизней)
Действие как бы – в дымке и замедлено; невнятно, – неярко – потому, как, скорее всего, представляют собой воспоминания души из прошлых жизней)
…В стенах замка утомивший себя постами и молитвами священнослужитель судорожно протягивает крест к лицу красивой, загадочно, – а, м.б., – коварно улыбающейся женщины в средневековых одеждах. В ответ ему женщина с глумливым бесстыдством соблазнительно обнажает, ох, какое привлекательное, – колено, приподняв кружевной подол своего платья, …и продолжает дразняще обнажать и дальше белые соблазнительные ноги.
Священнослужитель с горящими, скорее всего, сексуальным безумием, глазами роняет крест.
СВЯЩЕННОСЛУЖИТЕЛЬ
– …Нет сил противиться, о, Господи! …Но ты же сам, сам, Господи, почему не даешь мне сил устоять пред искушением…
Женщина делает вид, что тянется к нему… Но в последний момент, смеясь, выскальзывает у него из-под руки и ныряет в потайную дверь в стене, которая тут же за нею плотно закрывается, не оставляя ему, одержимому безумной жаждой вожделения, – никаких надежд. Свящ. Стучит в каменную дверь… С воем хватается за голову… Видит брошенный им крест…
Как бы опомнившись, падает на колени… целует пол перед, им же брошенным, оккультным инструментом) – Прости, прости меня Господи! Не достоин ни прощения ни Гнева твоего… Стремительно встает, на ходу крестясь, подбегает к окну башни и, как зомбированный, бросается вниз …Его падающее, за окном башни замка, тело производит вопль затихающий… Мужчина в одеянии церковнослужителя лежит на вымощенной камнями площади в позе не вызывающей сомнения в его смерти от падения с высоты… З а т е м н е н и е.
.
ПЛОЩАДЬ
В СРЕДНЕВЕКОВОЙ ИСПАНИИ
(это также воспоминания самой Души (как бы) – из прошлой жизни – поэтому сцена столь же невнятна, – м.б.,даже беззвучна, – словно пантомима и местами – замедлена) …Красивая гордая женщина – в которой мы узнаем ту, что была в замке со священником – с равнодушием или, даже, с презрением во взгляде, холодно наблюдает жесткий поединок на шпагах соперников: двух молодых, влюбленных в нее грандов …Бросаясь навстречу со шпагами они смертельно ранят друг друга. Они умирают, держась за раны, и, пытаясь встретиться с молодой испанкой взглядом… Она едва удостаивает поверхностного почти брезгливого взгляда одного, окровавленного и умирающего; переступает через другого, протягивающего в предсмертной судороге руки к подолу ее платья.., молодая испанка нетерпеливо и неприязненно выдергивает платье из его слабеющей руки, чтобы гордо удалиться
БЕЗДНА
ЗВЕЗДНАЯ, надвигающаяся – во всю ширь экрана.
На фоне космической бездны – отдельные звезды, как бы летят навстречу – продолжается монолог главного героя, за кадром: «где-же пространство?… и где время?…Словно бы сам его часть… Нет времени. Словно бы то, что ты есть, – то, что из себя представляешь – и есть время… Ничего нет, что можно потрогать – ощутить плотным… Пока только уменьшающаяся растворенность моего «Я» во всем.., и только жажда воплощения, что все накапливается, …накапливается… Лишь ожидание момента возможности… Возможности существовать в ином качестве….
Многие, как и я, – пульсируют, но не могут. И многие ринулись, и не смогли. Не их было время. Не дождались момента именно своей возможности. …А момент был, …и будет сейчас, – вот-вот, – но не для их, еще не накопленного, потенциала… Но я-то, – чувствую: … скоро то, что представляю из себя здесь – сущностный сгусток энергии – станет неким «Я» – там, и будет существовать в теле, в совершенно иных условиях. В единственном месте, среди многих Вселенных, где есть обоснованная жизнь в материальном теле, где есть – не только жизнь – но и возможность отработать. Где есть работа для ставшего в теле… И то, что скоро станет мной, – должно будет пребывать в плотности и что-то дать людям, как вижу это сейчас.. Да и не только людям… Сориентируюсь ли как следует, когда стану быть во плоти и буду там -внизу, где все спутано, перевернуто и вокруг еще непознанный Миром Тонким земной хаос… (снизу, увеличиваясь, приближается маленькая, – совсем крохотная, точнее, – звездочка, которая увеличиваясь превращается, похоже, – в планету… В планету Земля) …Уже скоро… Уже вот-вот… Устремлюсь вниз и нисколько не буду помнить: кем, – то, что сейчас «Я», – было в прошлом воплощении… Уже и сейчас забываю… Момент, видимо, близок.. …Кажется женщиной, доводившей до исступленной ревности и самоубийств мужских особей…
…ИСПАНКА
НА БАЛКОНЕ Знакомая родовитая холодная… – это снова «воспоминания Души» – и красивая Испанка стоит на балконе и делает скучающим царственным жестом знак – «пошел прочь, надоел» очередному коленопреклоненному поклоннику, признающемуся ей в любви …О, боже, как он на нее смотрит! Как он ее любит, какой страстью пылает. Поклонник такого равнодушия с ее стороны пережить не в силах: он выхватывает кинжал и убивает себя ударом в сердце. Его взгляд, устремленный на вожделенный балкон угасает, стекленеет. Красивая и холодная испанка покидает балкон в окружении, не смеющих ей перечить, затянутых в корсеты, фрейлин…)
…МОНОЛОГ
ПРОДОЛЖАЕТСЯ …И, задача, конечно, будет в соответствии с прежним опытом, но иная… Что-то будет сродни опыту прошлых жизней. Но иное…
Вот бы вспомнить…
Но прошлый опыт не повторяем. Потому, как он уже – есть. И знаю, что скоро будет забыт в е с ь прошлый опыт… Но помнить бы, хоть оттеночно, направление.., задачу… …Приблизительно чувствую род испытаний мне причитающихся… Но не знаю: выдержу ли? смогу ли следовать, – соответствовать задаче… Не утратить бы чувство того, в каком направлении идти …по следующей жизни… Не забыть бы оттенки… Соответствовать бы своей миссии, раз уж через мой потенциал требуется пристроить в это материальное место, на эту планету, новую информацию, – как задачу.., требуемую именно сейчас… Не вчера или завтра, а именно сейчас… Поэтому – …пора…» Кратковременно: звуки, похожие на удары пульса; почти беззвучный световой взрыв, создающий впечатление падения к приближающейся планете… …Планете Земля.
З а т е м н е н и е.
НАШИ ДНИ
ЛЕТ – ПАРУ ДЕСЯТКОВ ДО НАШИХ ДНЕЙ. МАТЬ ДАЕТ ГРУДЬ РЕБЕНКУ
Словно бы слышится – доносится, прямо из широко открытых детских умных глаз – Монолог ребенка: «Не утратить бы чувство – в каком направлении идти …по этой теперь жизни… Не забыть бы главное, …не забыть бы мириады оттенков…»
УЛИЦА
НОЧНОГО ГОРОДА ОКРАИННАЯ.
Летняя, ночь. Разве может быть в этом мире что-то более наполненным и таким задумчиво спокойным, как июльская глубина звездного неба – где-то в приморском крае на Крымской земле! Такая ночь предлагает или курить, глядя в бесконечность, или вдыхать себя самое. Но в том и другом случае предлагает не помнить прошлое и быть без мыслей о будущем, – в неподвижном настоящем, что ненавязчиво интригует, словно обещая, вместе с летней ночью, – вот-вот приоткрыть некую тайну. …Некий момент значительной, совсем нежитейской, – истины… В такое время мысли легки и бессуетны. Да их, собственно и нет, мыслей: в такое время является ощущение, что за нас думают звезды. …Мы редко смотрим на небо – оно нами просто незамечаемо из-за льющегося, от бесчисленных многоэтажных оконных квадратов и от, разноцветно мерцающих рекламных взвивов, освещения искусственного. Ночные часы, какие не повсюду на планете одинаково романтичны и положительно волшебны, словно останавливают быстроту действия человеческой мысли и, на время словно подталкивают обратить наше внимание на что-то весьма для нас, в этой жизни, невторостепенное… …Вот падает звезда, обозначив на мгновение светлый след… Может в этот момент родилась новая жизнь…
Если смотреть не на звезды, – то вот, – улица. Очертания освещенных редкими фонарями домов, едва видны. Тишина… Улица окраинная, и чем-то она неприятна, мрачна. Видимо это скрипящий, качающийся фонарь оживляет тени от домов и вписывает в уличное пространство некие зловещие ноты.