И я бы могла носить море в себе,
солёную воду
под пресной кожей,
о которую бьются хвостами
рыбы всех мастей.
И я бы хотела сама стать рыбой,
чешуйчатой,
бестелесной,
перламутровой раковиной,
белым кораллом,
пеной,
о которой пишут поэты
и поют рыбаки.
Это было бы страшное счастье
для девочки
из сибирского города,
где снега вечно в избытке,
где море бывает в альбомах,
на чьих-то фото,
в чужих голосах.
«Ты подарила мне платье…»
Ты подарила мне платье,
красивое, как полет бабочки,
и теперь я порхаю между
бетонных зданий,
бьюсь о них цветом,
ломаю крылья о стёкла.
Летнее платье станет
саваном скоро.
«Мы будем дружить, как Лейбовиц с Сьюзан Зонтаг…»
Оксане
Мы будем дружить, как Лейбовиц с Сьюзан Зонтаг,
как те, кому жить на самом краю горизонта,
кто видит, как время меняет пиджак на фрак
и хрупкая фея становится Жанной Д’арк.
Мы будем как рыбы, летящие над волнами,
бетонные глыбы, растёртые в пыль словами,
и в каждой бежит обжигающий алый ток,
и голос прошит чёрной ниткой больших дорог.
Мы будем, как книги, которые вслух читают,
подземные сдвиги, небесные птичьи стаи.
Мы будем, как клавиши, что не касалась рука,
Канцоны и вирши, эскизы и фотослова.
«Город статен и многолик…»
Город статен и многолик,
Как Шива или Ван Дамм.
Всё то, что дают, – на миг.
Как будто бы по часам.
Как будто бы день за два,
Без скидочных винных карт.
Как будто бы мне судьба
Дивиться на божий арт.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: