Лови любовь

Глава 18

Бенедикт сжал челюсти, на его скулах заиграли желваки. Он медленно повернулся к Ане и встретился с ней взглядом. В его голубых глазах читалось немое извинение. Затем, всё так же нехотя, он произнёс:

— Отец, это Ариана Хартли. Ана, это мой отец — Джонатан Картер.

Джонатан вновь окинул Ану оценивающим взглядом с головы до ног, а затем протянул руку — сухую ладонь с длинными пальцами. На его безымянном пальце блестело массивное кольцо с крупным изумрудом.

Ана замерла. Что-то внутри, интуиция или инстинкт самосохранения, подсказало: не надо. Она уже начала было протягивать руку в ответ, но в последний момент отдёрнула её и спрятала за спину, невольно сделав полшага назад.

Губы Джонатана дрогнули в холодной усмешке.

— Ариана Хартли, значит... — вдруг произнёс он, словно пробуя фамилию на вкус. Его взгляд стал острым и цепким. — Хартли... Как интересно.

— Что ж, я не удивлён, — продолжил он ровным, ледяным тоном. — Ты, как всегда, умеешь выбирать окружение, Бенедикт.

Он сделал паузу, обводя взглядом зал, а затем продолжил, чеканя каждое слово:

— Не хотелось бы устраивать сцену на публике, но Ты — мое самое большое разочарование в жизни, Бенедикт. После твоей матери, разумеется. Мало того, что ты отказываешься общаться с семьёй, отказываешься работать в семейном бизнесе, позоря имя Картеров, подбираешь бродячих блохастых собак, так ещё и связался с этой... нищенкой.

Ана почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Она сжала кулаки, стараясь не выдать, насколько больно ударили ее эти слова.

— Я навёл справки, — продолжал Джонатан, не сводя с Аны холодного взгляда. — Эмили упомянула, что у тебя появилась подруга, и я решил узнать, кто она такая. И что же я выяснил? Меркантильная дешевка, с 4 лет воспитывалась в детском доме. Без роду, без племени. Ни гроша за душой. До тебя, дорогой мой сын, Ариана состояла в весьма длительных отношениях с таким же отбросом, как и она сама. Неудивительно, что ты ее подобрал. Ведь это так в твоем стиле. Ну а она, видимо, решила ухватить шанс и присосаться к семейству Картер. Во всех смыслах, я полагаю. Меркантильную натуру не спрячешь, милая. Думала, никто не узнает? Я вижу тебя насквозь...

Бенедикт резко шагнул вперёд, загораживая Ану собой. Его голос звучал твёрдо и угрожающе:

— Довольно, отец. Ты перешёл все границы.

— Границы? — Джонатан приподнял бровь. — Я лишь называю вещи своими именами, сын. Ты связался с женщиной, которая ищет только выгоду. Посмотри на неё: ни приличного образования, ни семьи, ни прошлого, которым можно гордиться. Только расчёт и желание ухватить кусок пожирнее.

— Это неправда, — вдруг чётко и твёрдо произнесла Ана.

Бенедикт попытался жестом остановить её, но она лишь слегка качнула головой, показывая, что хочет продолжить.

— Это неправда, — повторила она, глядя прямо в глаза Джонатану. — Вы ошибаетесь. Ваш сын — достойный человек. Он помог мне, когда я в этом нуждалась больше всего. Я никогда не забуду его доброты и буду признательна ему за это всю свою жизнь. И именно поэтому я никогда не стану злоупотреблять его добротой! Но между нами ничего нет.

Бенедикт хотел было что-то сказать, но Ана мягко коснулась его руки, прося помолчать.

— Боже, Ана, прости пожалуйста... — вдруг ахнула Эмили, прижимая ладони к губам. — Я не знала, Бен... Ана... Я думала...

— Замолчи! — резко оборвал её Джонатан, бросив на дочь ледяной взгляд. — Не вмешивайся не в своё дело, Эмили!

Эмили вздрогнула и отступила, ее глаза наполнились слезами.

Ана посмотрела прямо в глаза Джонатану Картеру. Она была поражена его грубостью по отношению к собственной дочери. В этот момент он показался ей ещё более жестоким и неприятным человеком.

— Между нами ничего нет, мистер Картер, — медленно сказала Ана. — И вы можете быть совершенно спокойны: нищенка, как вы изволили выразиться, скоро съедет от вашего сына в съёмную квартиру. Я не претендую ни на что, что принадлежит вашей семье. Я благодарна Бенедикту за помощь, но не собираюсь цепляться за неё, как и за вашего сына. Я просто хочу спокойно жить своей жизнью.

Джонатан на мгновение замер, словно не ожидая такого прямого ответа. Его взгляд на долю секунды потерял уверенность, он явно не рассчитывал, что его слова встретят столь твёрдый отпор. Он сжал губы и чуть склонил голову, будто оценивая ситуацию.

— Любопытно, — произнёс он наконец, и в его голосе зазвучали новые, угрожающие нотки. — Очень любопытно. Надеюсь, так и будет. Иначе мне придется продемонстрировать вам, что бывает с теми, кто имеет глупость перейти мне дорогу. Поверьте, мисс Хартли, последствия могут оказаться для вас крайне неприятными.

В тот же миг Бенедикт рванулся вперёд и схватил отца за воротник костюма. Движение было резким, наполненным яростью. Ане вдруг стало очевидно, насколько они похожи: те же широкие плечи, тот же волевой подбородок, те же голубые глаза, только у Бенедикта они горели едва контролируемой яростью, а у Джонатана — холодным презрением. Словно двойники с диаметрально противоположными характерами.

— Не смей угрожать ей, — прошипел Бенедикт, сжимая ткань воротника в руках. — Никогда. Иначе будешь иметь дело со мной. А я уже не пятилетний мальчик, который дрожал перед твоим взглядом. Ты пожалеешь об этом, отец. Я клянусь!

Джонатан медленно, с нарочитой неторопливостью положил ладонь на руку сына, пытаясь отстранить её. Его губы искривились в усмешке, но в глазах мелькнуло что-то новое, возможно, удивление или даже тень уважения. Непонятно.

— Не забывайся, Бенедикт , — холодно произнёс он.

— Я больше не позволю тебе унижать тех, кто мне дорог, а тем более угрожать. — отрезал Бенедикт и отпустил воротник, оттолкнув отца.

Джонатан отступил на шаг, окинув сына долгим задумчивым взглядом, а затем слегка кивнул, скорее себе, чем ему, и резко бросил:

— Когда-нибудь твоя слепая доброта и глупость тебя погубят, Бенедикт. Помяни мое слово.

Он повернулся к Эмили, которая стояла чуть поодаль, с трудом сдерживая слёзы:

— Не задерживайся. Мы едем домой. Сейчас же.

Ана для него словно перестала существовать, он даже не взглянул в её сторону, будто она была пустым местом.

Джонатан развернулся, направляясь к группе мужчин в строгих костюмах, которые как раз переходили в соседний зал.

Когда он отошёл достаточно далеко, Ана наконец выдохнула. Её плечи слегка дрожали, но она сдержанно улыбнулась Бенедикту.

Эмили не выдержала, и горячие слёзы покатились по её щекам. Она подошла к Ане и схватила её за руку.

— Прости меня... Я не хотела... Я просто думала, что вы... что между вами...

— Всё в порядке, — Ана обняла её, слегка поглаживая по спине. — Ты не виновата.

Эмили бросила виноватый взгляд на Бенедикта и, прежде чем пойти к отцу, быстро обняла брата.

— Прости... — прошептала она.

— Звони мне, — тихо сказал Бенедикт, сжимая её плечи. — Если он когда-нибудь посмеет тебя обидеть. Обещаешь?

— Обещаю, — кивнула Эмили, шмыгнув носом, и поспешила за отцом.

— Думаю, нам тоже пора, — тихо сказал Бен, беря Ану за руку.

Ана с тревогой посмотрела на Бенедикта:

— Он был так груб с ней... Это ужасно.

— Знаю, — Бенедикт слегка сжал её руку. — Пойдём отсюда.

Они направились к выходу, оставляя позади блеск люстр, шум гостей и тяжёлую атмосферу этого неожиданного конфликта.

Глава 19

Бенедикт вёл машину молча, крепко сжимая руль. Ана сидела рядом и задумчиво смотрела в окно на мелькающие огни ночного города. Тишина в салоне была напряжённой, полной невысказанных слов и эмоций.

Наконец Бенедикт, бросив обеспокоенный взгляд на Ану, тихо спросил:

— Как ты?

Она вздрогнула, будто очнувшись от раздумий, и робко улыбнулась:

— Нормально. Просто... всё это немного слишком.

— Понимаю, — он слегка сжал её руку, а затем снова сосредоточился на дороге. — Отец умеет превратить любой разговор в настоящую пытку.

Через десять минут они подъехали к высотному жилому комплексу, где располагалась квартира Бенедикта. Домой.

Бенедикт припарковался и заглушил двигатель. Но прежде чем выйти, он повернулся к Ане:

— Подожди секунду.

Он вышел из машины, обошёл её и открыл дверь со стороны Аны, протянув ей руку.

Ана на мгновение замерла, а затем вложила свою ладонь в его. Его пальцы были тёплыми и твёрдыми. Бенедикт мягко помог ей выйти из машины. Он переживал о случившемся.

Стоя рядом с машиной, Ана вдруг ощутила спиной чей-то пристальный взгляд. Шея покрылась мурашками. Она резко обернулась, вглядываясь в полутьму между зданиями... Фонарь мигал, отбрасывая неровные тени. Никого.

— Что-то не так? — заметил Бенедикт.

— Ничего, — Ана тряхнула головой, стараясь отогнать неприятное ощущение. — Мне просто показалось. Пойдем домой?

Они прошли через охраняемый вход и, поднявшись на лифте, оказались у двери квартиры. Бенедикт открыл дверь и, пропустив Ану вперёд, вошёл следом.

— Давай я помогу, — он подошёл к Ане, осторожно снял с неё пиджак и повесил в шкаф. Его взгляд невольно задержался на её наряде: утончённое чёрное платье-комбинация из струящегося шёлка, подчёркивающее каждый изгиб ее тела, будто лаская его. Шелковые бретели изящно подчеркивали хрупкие плечи, грозя соскользнуть от малейшего движения. Казалось, достаточно лёгкого вздоха, чтобы они бессильно упали вниз.

Тонкий шёлк платья едва касался кожи Аны, но именно эта невесомость делала картину ещё более соблазнительной. Ткань подчёркивала тяжесть и полноту её груди, обрисовывала контуры тела так, что Бенедикт мог почти ощутить их под пальцами. Контраст между гладкостью шёлка и обещанием тепла ее кожи сводил с ума. Ему казалось, что если он сейчас же не снимет это чёртово платье, то просто взорвётся от напряжения.

Ана поймала его взгляд и вдруг густо покраснела. Она опустила глаза и сделала короткий, прерывистый вдох, будто пытаясь взять себя в руки, а затем осторожно подняла руку и поправила бретельку, которая незаметно соскользнула с ее плеча. Движение вышло неловким, почти стыдливым, но оттого ещё более волнующим.

Пальцы Аны слегка дрожали, когда она возвращала тонкую шёлковую нить на место. Она старалась не смотреть на Бенедикта, но чувствовала его горячий изучающий взгляд. Ей показалось, что она вот-вот расплачется: от смущения, от переполнявших ее эмоций, от страха перед тем, что может произойти дальше.

— А теперь посмотри на меня, пожалуйста, — напряженно произнёс он. Его голос прозвучал хрипло.

Ана расправила плечи, собрала волю в кулак и всё-таки подняла глаза. В них читалась смесь тревоги и решимости. Но было что-то ещё, едва уловимое, но безошибочно узнаваемое: зарождающееся желание.

Бенедикт сделал шаг к ней. Ана хотела отступить, но оказалась прижата спиной к стене.

— Ана, пожалуйста, не принимай слова отца близко к сердцу. Он не имеет надо мной никакого влияния. И ты вовсе не должна от меня съезжать. В этом нет срочности, — тихо произнёс он.

— Бен, — с грустью в голосе сказала она, сглотнув, — твой отец прав. Я... я сирота. У меня нет ни связей, ни богатства, ни крутого образования... Даже друзей толком нет. Я тебе не ровня, Бен. И к тому же я твоя подчинённая. Это... неправильно.

Она сделала глубокий вдох, стараясь не расплакаться:

— Я благодарна тебе за всё. За то, что ты впустил меня в свой дом, когда мне было некуда идти. За доброту, за защиту, за то, что поверил в меня. Но, как я уже сказала, я не могу и не хочу злоупотреблять твоей добротой. Я выйду на работу уже завтра и сразу же начну искать себе жильё.

— Ана, послушай... — начал он.

— Нет, это ты послушай, — её голос дрогнул, но она продолжила. — Я не хочу, чтобы из-за меня у тебя были проблемы с семьёй. Чтобы ты ссорился с отцом. Я не стою того, Бен. Поверь мне.

Он смотрел на нее с непривычной серьёзностью.

— А если я скажу, что ты стоишь? — тихо произнёс он. — Что для меня ты важнее любых разногласий с отцом? Что я не хочу, чтобы ты уезжала. Не из благодарности, Ана. Не из чувства долга, а потому что...

— Бен, пожалуйста, не надо, — перебила его Ана, опустив взгляд. — Не говори того, о чём потом можешь пожалеть. Я не хочу ломать твою жизнь.

— Именно поэтому я и говорю это, — его голос стал твёрже, в нём зазвучали стальные нотки. — Потому что не хочу больше молчать. Потому что...

Ана открыла рот, чтобы возразить, но не успела произнести ни слова. Бенедикт сделал последний шаг, сократив оставшееся расстояние между ними до минимума. Его руки бережно обхватили её талию, прижимая к себе. Он наклонился и впился в её губы — страстно, жадно, словно наконец сорвал все внутренние запреты.

И мир вокруг перестал существовать. Ана замерла, а потом, будто сдавшись чему-то неизбежному, ответила на поцелуй, обвив руками его шею. Ей понравился его вкус — терпкий, с лёгкой нотой мяты, а запах... Его кожа пахла для неё до жути соблазнительно, так, что голова шла кругом, а внутри всё сжималось от желания.

Бенедикт углубил поцелуй: его язык властно скользнул в её рот, исследуя, изучая, подчиняя. Одна рука скользнула вверх по спине, пальцы запутались в её волосах, слегка оттягивая голову назад. Другая рука сжала её бедро, притягивая ещё ближе. Так близко, что Ана почувствовала его возбуждение через ткань брюк.

Когда Бенедикт наконец отстранился, Ана была вся раскрасневшаяся, ее дыхание сбилось, а губы слегка припухли от поцелуя. Сквозь тонкую ткань платья отчётливо проступали набухшие от возбуждения соски. Его пальцы чуть дрогнули, словно уже ощущали гладкость ткани и тепло кожи под ней.

Она не могла отвести взгляда от его влажных губ.

— Ты не ломаешь мою жизнь, Ана, — прошептал он, обжигая дыханием ее кожу. — Ты наполняешь ее смыслом.

Она не нашлась с ответом. В горле стоял ком, а сердце билось так сильно, что, казалось, его стук был слышен в тишине квартиры. Вместо слов она просто снова потянулась к нему, прижимаясь всем телом, и он с готовностью ответил на этот безмолвный призыв.

*******

Дорогие друзья, ознакомительный фрагмент книги подошёл к концу. Буду безмерно благодарна, если вы поддержите моё творчество подпиской — и продолжите путешествие по страницам этой истории. Самое интересное только начинается!

Приятного чтения!

Глава

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.