Неправильный попаданец. Книга 3
Первые три капли я раскидал в щит по всему телу. Вторую тройку – туда же. Попытался засунуть ещё, но тело начало отзываться болью. Тогда я начал собирать силу в запас вне основного резервуара. Три капли бегали по каналам, готовые в любое мгновение сорваться в атаку. Ну и под конец заполнил основной бак под завязку. Пытался затолкать туда ещё, но оно тупо не лезло.
– Хватит, Толя! – заговорил я сам с собой внутри белой комнаты. – Эксперименты потом!
Похоже, планка у меня поехала. Мне остро не хватает голосов в голове. Нужен психолог!
От переполняющей меня силы я аж вибрировал и, по-моему, немного светился. По сравнению с прежней мощью двенадцать капель в моём теле – жалкие крохи. Но имеем что имеем.
Я взбежал на пригорок, на котором стояло существо, и осмотрелся. Как же я люблю и ненавижу лес! Опять за деревьями леса не видно. Дальше сорока метров ничего не разобрать.
– Ферлингх! Тут стоял шестилапый пипеп, – указал я на притоптанную траву. – Прыгнул туда! Надо его выследить.
– Не надо, Толик, – обречённо и тихо произнёс Серкач.
– Что значит не…
Я не договорил – слова застряли в горле. Нас окружали пипепы. Или человеко-пауки – кому как больше нравится. Но их было прям много. Штук пятнадцать только тех, что я видел. Оборачиваться я боялся.
– Толик? Пипеп сходил за большими пипепами? – попытался блеснуть эрудицией Серкач.
Я не ответил и поднял обе руки в виде пистолетиков. Два зелёных сгустка сорвались с моих пальцев – и через мгновение две твари завалились на землю, задёргали лапками и противно заверещали. В груди у них были дырки размером с шарик для гольфа.
Началась форменная вакханалия. Существа издали звонкий клёкот-шелест и начали прыгать во все стороны. Я «перезарядил» своё оружие, на этот раз приготовив не по целой капле, а по половинке: пять крупиц. Только вот автонаведения не было предусмотрено заводом-производителем. Так что я пока просто крутился на месте, выбивая следующую жертву.
Тварь выпрыгнула на меня со спины и, жутко шипя, пнула двумя ногами в спину. Моя здоровенная туша покатилась с пригорка кубарем. Калейдоскоп остановился ударом поясницы о дерево. Внутри, благо, ничего не хрустнуло, но капля силы слетела со щита. Живём.
Голова кружилась – объекты моей тёплой любви никак не хотели замирать. Причём тварь на холме открыто смеялась, стоя неподвижно. Фёдор Михайлович явно не был космонавтом – вестибулярка ни к чёрту. Я попытался встать, но куда там… Где-то на грани слышимости доносились лязг металла, чавканье, рыки и крики. Видимо, орки развлекаются.
Наконец картинка остановилась, и я выстрелил. Как оказалось, половинка тоже достойно умертвляет паучков. Просто насквозь не пробивает. Но у нас такой цели и не стояло, так что можно считать это успехом.
Пока я валялся, времени даром не терял и успел опять себя заполнить до краёв. Встал и сразу отстрелил головы троим из пяти наседавших на братьев-орков. Но тут же получил серьёзного леща по щам и был нокаутирован.
Пока приходил в себя, меня уже оседлали. Надо мной нависла задница. Вот натурально задница размером с полкапота легковушки. Это и звучит, и выглядит ужасно. А хуже всего, когда ты видишь острый предмет, зажатый между булками, и понимаешь, что этим предметом тебя сейчас будут тыкать. Убийство при помощи задницы – ужас!
Я вспомнил свою не самую удачную фичу – выстрел из глаз. Да ещё и так перепугался, что шарахнул сразу двумя каплями. Выстрел проделал в заднице две огромные сквозные дыры в анатомически неверном месте. При этом тварь не подохла, а начала носиться по территории, как в жопу укушенная. Сносила своих товарок и билась о деревья. Любопытный эффект.
Резерв был вновь пополнен, и я изменил тактику: начал целиться в огромные попцы человеко-пауков. Какая началась дискотека! Мама мия! Это оказалось эффективнее, чем сразу убивать их.
Такая дырявожопая тварь сносила своих товарок, которых я тут же отоваривал в мягкие части тела. Они начинали носиться тоже – и так без конца. Причём, как выяснилось чуть позже, существа дохли, просто не сразу. Буквально через полминуты забега из новых отверстий начинало литься что-то белёсое. А ещё примерно через минуту создания падали без сил. Их уже добивали братья-орки.
Правда, первые пару минут дискотеки я боялся, что орчат просто растопчут. Твари бежали без разбора дороги. Но орки оказались крепкими ребятами: да, помяло их немного, потоптало, но настрой был боевой.
Я подошёл к одной из упокоенных тварей и призадумался. Если этот мир населён такими людьми, то нам лучше свалить отсюда. Хотя вон валяется два десятка паучков – и это я слабее, чем когда в Петю вселился. Главное, чтобы их несколько сотен не набежало. Или чтобы не оказалось, что это самые слабые из местных жителей.
Пришло время собирать камни. Я позаимствовал нож у Ферлингха и вскрыл первую жертву. В ней меня ждал крошечный серый шарик. Я под перекошенными взглядами своих спутников сразу же закинул бусину в рот и проглотил.
Не могу сказать, что я сильно поторопился. Неприятно было, но не очень. Сила знакомая, хотя и немного иная, нежели в обычных людях, к которой я привык. Содержание силы небольшое – четыре капли. Так что усвоил я её оперативно, восстановив полностью щит и заполнив оба резерва. После чего сказал оркам вскрыть все тела и извлечь бусины. Выдал им пузырёк, а сам сел под дерево и решил немного поэкспериментировать.
Пришло время растягивать свой резервуар. Сейчас он выглядел как глубокий колодец в скале, из-за чего даже после преодоления барьера резкое выкачивание колодца до дна приводило к дискомфорту. Но что бы я ни делал, скала не хотела расширяться – сила просто выливалась обратно.
Тогда я решил повторить опыт с ударом силой. Только теперь направил его не на дно, а на стенку вскользь. Сработало слабо: небольшой пласт откололся, резервуар увеличился, но меньше чем на крупицу. Это меня категорически не устраивало. Тем временем мои орки почти закончили вскрытие – время поджимало.
Я погрузился в себя, закрыв глаза, и очутился на плато огромной горы. В её центре был небольшой колодец. Даже не так: не колодец, а небольшое углубление с разноцветной жидкостью. Диаметр был сантиметров десять, а глубина – около тридцати.
– Ясно-понятно. Это мой резервуар. А гора? Мои потенциальные возможности?
Меня передёрнуло. Пределов плато я не видел – размер горы мог только предполагать, и это пугало. Особенно пугало то, что раньше всё было по-другому. Я помню свой резервуар в Пете – обычный котёл. Ну, не совсем обычный, но котёл. А тут мне сразу показывают перспективы. Просто бери и копай.
– Бинго! Даун! Копай!
Я тут же создал из своей силы лопату и попытался копнуть.
– Ага, как же! Копать камень! Кирка нужна!
Только я хотел переделать лопату в кирку, как меня бесцеремонно прервали.
– Толик! Пора идти! – раздался голос Серкача над ухом, и началась жуткая тряска – меня явно трясли. – Ты уснул, что ли?
Я открыл глаза и устало, осуждающе посмотрел на орка. Тот даже стушевался и отошёл на шаг.
– Мы это… – виновато и запинаясь заговорил он, – собрали все шарики. Собрали в бутылочку, как ты и сказал. Идти надо! Ферлингх нашёл следы. Сестра, брат!
– Собрали? – Я прищурился, вставая. – Молодцы. Давай баночку. Ведите.
– Толик, а для чего ты ешь эти шарики? – всё же не выдержал Серкач и задал вопрос спустя минуту нашего похода.
– Силу даёт, магию, – ответил я любознательному подростку.
– Как у шаманов? – Глаза орка загорелись интересом.
– Возможно. У вас же есть способности? Сила там, ловкость? Умения какие-то? – Я вопросительно посмотрел на орчат.
– Нет… Ну то есть да. Мы сильные, но колдовать не умеем, – пожал плечами Ферлингх.
– Погоди! – Я даже остановился. – А решётку в канализации и дверь металлическую вы как сломали?
– Силой! – ударил себя рукой в грудь Серкач.
– А следы читаете? А как ты сражался с этими пауками?
– Пипепы? – спросил Серкач, а я кивнул. – Ну так мы тренировались много. Мы самые ловкие в своём поколении. Наш отец – тысячник самого великого вождя. Он нас всему научил.
– Погоди, – я пытался осознать всё, – получается, магии в вашем мире практически нет?
– Не-а, – покачал головой Ферлингх. – Толик? Научи магии! Я знаю, ты можешь! Пожалуйста.
На меня уставились две пары больших глаз, как у того кота из «Шрека».
– Пипеп…
Глава 7
Стоило мне произнести последнее слово, как оба орка выхватили оружие и заозирались. Но, никого не найдя, посмотрели на меня с удивлением и сомнением. Синхронно спросили:
– Где?
Я ничего не ответил, лишь отмахнулся и жестами показал, что надо двигаться дальше. А сам призадумался. «Получается, они из немагического мира». Вопросов стало больше, чем ответов. «Собственно, когда было иначе?» Я до сих пор не понимаю очень многого. Самый главный вопрос: на кой ляд я сдался сразу двум демиургам?
Но, решив пока чуть приземлить свои влажные мечты, стал расспрашивать орков об их жизни и мире. Точнее, одного Серкача. Ферлингх изучал следы и вёл нас неспешно по лесу.
Мир, из которого пришли орки, был чем-то похож на мой родной. Он не имел ничего общего с мирами, в которых я провёл больше двух месяцев. Магией у них даже не пахло – судя по всему, их шаманы были шарлатанами. И их мифический бог был прям как у меня на планете: вера есть, церкви есть (в их случае – капища), а магии и чудес нет.
Присутствовали легенды и мифы о великих магах, чудесах различных – но и всё на этом.
Уровень самого развития я оценил как древнеримский. Света нет, газа нет, технологий тоже нет, но оружие и военная подготовка на высоте. К тому же безумная сила по меркам обычного человека, что слабо вязалось с отсутствием магии.
Сам уклад их мира был не особо отличен от древнеримского, хотя и имел свои изюминки. Например, то, что они все родственники и на вид все одного возраста, было неспроста. Рожают там орчанки обычно пачками, как свиноматки: по четыре орчонка минимум.
Так получилось, что их мамка – какая-то родовитая – умудрилась родить одну орчанку, Кантру. Рождение одного-единственного ребёнка за раз считалось благословением богов и признаком благородства крови. Но при всём при этом семьи с десятью детьми и меньше считались ущербными.
Вторыми родами их мамка выдала на свет сразу четверых отпрысков: Кагана, Ферлингха, Серкача и ныне покойного Харила. Это тоже считалось небольшим приплодом, так что их родители пошли на третий заход, который выдал сразу восьмерых детишек.
Я смотрел квадратными глазами, когда мне это рассказывали. Это же как их кормить всех титьками? Они же там до земли должны отвиснуть!
Всё оказалось проще: питаются орчата вместе с местными мелкими рогатыми животинками. Так что сами мамки не страдают. Следят за приплодом пожилые родственники, пока орчанки сражаются.
Да, битвы в их мире – нормальное явление. Постоянные войны и, как следствие, смерти. Иногда матери сражаются, будучи на сносях. Так что смерть Харила ребятки восприняли совершенно спокойно – как чаю попили. Умер и умер. Даже хоронить не стали: оттащили под дерево, накидали сверху камней и отправились спасать ещё живых родичей.
В целом, конечно, рационально, но слишком прагматично, как по мне. Мысли о смерти моих спутников не дают мне покоя. А тут – целый брат, и им фиолетово. Точнее, наверное, зелено.
Обрядов взросления у них нет. Возрастных рамок тоже. Ты можешь хоть в двенадцать лет иметь свой дом, семью и детей, если хватит сил и денег. Моим же спутникам было уже по пятнадцать лет, а сестре их – шестнадцать. Хоть я не совсем понял их летоисчисление. Да и неважно оно мне было.
Отдельным видом искусства стало моё объяснение слова «пипеп» и его применения в жизни. А то я их ввёл в заблуждение, назвав пауков пипепами. Сейчас заучат и начнут дёргаться каждый раз при упоминании этого слова.
Так за рассказами Серкача мы и вышли к логову «паучков». Картина была любопытная. Тут бегало не больше десятка особей, из которых трое были сильно ранены. Один, видимо, был подстрелен моим плевком – но выжил. Видать, некоторые отступили к лагерю.
Остальные метались. Сам лагерь был условным: просто полянка между деревьями, которую так капитально обмотали синей паутиной. На этой паутине висели десятки коконов разных размеров, от небольших (не больше зайца) до огромных (куда медведь может поместиться).
Несколько паучков носились по паутинке, торопливо отвязывая коконы. А ещё несколько уносили их в разлом. Твари явно эвакуировались с планеты и забирали с собой припасы. Колонизация не удалась – пауки в ужасе сматывали удочки. А значит, они могут так и родню орков утащить в свой мир. Надо действовать, пока не поздно. Если ещё не поздно…
Собственно, после бойни в лесу мы справились очень легко и быстро. Там на нас напало почти два десятка тварей – и со всех сторон. А тут – жалкий десяток. К тому же трое ранены, а остальные – явно не бойцы. Да даже если бы и были бойцами… Я моментально упокоил двоих. Ферлингх снял снайперским выстрелом из лука третьего.
Двое скрылись в разломе. Ещё двоих я успел пристрелить прямо возле плёнки перехода. Серкач, как мясник, зарезал раненых. Собственно, на этом битва и закончилась.
Вытоптанная полянка, паутина на деревьях – и всё. Никаких строений, даже нужника нет.
Теперь возник вопрос: как найти орков среди десятков коконов? Вариант «как с иголкой в стогу сена» не подходит. Снимать их и опускать вниз – муторное занятие. К тому же многие коконы не соответствовали габаритам.
Пришлось лазать, аки обезьянкам, по паутине к мало-мальски подходящим по размерам коконам и вскрывать их прямо в воздухе. В основном в них были люди. Самые обычные и, самое грустное, мёртвые. Пока братья с паникой в глазах пытались отыскать родню, я решил немного поизучать содержимое покойничков.
Спустил на землю одного «коконизированного» человека и детально всё осмотрел. Человек лет сорока, мужчина. Лысенький, коренастый. Лицо… а хрен поймёшь – лицо как лицо, и неважно вообще. Выглядит довольно свежим трупиком, при этом мягким. Что странно, окоченения нет.
Пощупал – тёплый. Офигел от результата. Содрал всю паутину с тела и нашёл нехилую такую дырку в пузике. Делать было нечего, и я решил вскрыть тельце. Боги, мои боги. Какая мерзость! Все внутренности представляли собой бульон. Даже рёбра уже начали потихоньку плавиться, как и мясо вокруг пуза. Сам процесс переработки выделял тепло, потому и труп был тёплый.
Собственно, удивительного ничего нет. Обычные пауки так и делают: впрыскивают свой токсин-парализатор, чтобы жертва не дёргалась. Потом заматывают плотно в кокон и впрыскивают уже другой яд. Он полностью разлагает жертву, превращая её в питательный бульон, который потом паучок успешно выпивает.
Причём камня силы в человеке не обнаружилось, даже минимального по размеру. Его либо уже переработали, либо не было, либо за сроком давности смерти он испарился.
Я посмотрел на суетившихся орков в паутине, и мне стало грустно. Они ищут трупы своих родственников. Вот что бывает, когда родителей не слушаешься: вошли в разлом – и сразу приключения. Точнее, трупы. И если бы врагов… так нет же. И помочь я им уже ничем не могу. Мой резерв мизерный.
Хотя… А почему бы его не расширить? А будет ли жить существо после таких метаморфоз с пузиком? Я скептически глянул на труп у своих ног. А если их родня – свежеотравленная и ещё не успела перевариться в паучий бульон? Может, и будет жить. А может, удастся даже остановить разложение. Я же всё-таки воскрешатель – или где? Должен же я воскрешать всё, что почило?!
Надо отметить, что паутина была безумно липкой. Я еле поднялся и спустился с высоты двух метров. А эти орчата лазают по ней, как мартышки. Правда, паутина местами уже в хлам подранная. Но это мелочи, если в те области больше не лазить.
Вначале думал поговорить с парнями, но потом решил их не отвлекать – больно сосредоточенные лица у них были. Отошёл к ближайшему дереву, не заляпанному паутиной, сел и погрузился в себя.
На удивление, это оказалось легко и просто. Я миновал мягкую комнату и оказался на плато.
– Забавно, однако, – размышлял я вслух, изучая окружение. – Я так реально свихнусь. То у меня в голове был Дом советов. Теперь вот гора выросла, которую я собираюсь киркой бить. Мне всё больше кажется, что я лежу в реанимации после аварии. Но не будем о грустном.
В моих руках появилась ки́рка или кирка́ – как там правильно? В общем, предмет для долбления твёрдых пород. И я начал, собственно, эту породу долбить.
Каждый удар выплескивал небольшое количество силы из вместилища. Но при этом эффекта не было: кирка отскакивала от стенок, не причиняя никаких увечий этим самым стенкам.
Я присел на корточки и задумался: что же делать? Как эту проклятую ямку расширить?
При этом стал свидетелем удивительного зрелища: капли, которые разлетелись вокруг, начали собираться. Они, как в «Терминаторе», собирались в большие капли и текли обратно в резервуар. При этом, когда они возвращались на место, я ощущал лёгкое тепло.
Кирка исчезла по моему желанию, и я сел на колени возле своего источника. Засунул туда руку и провёл по нему. Ощущений не было никаких. Разве что когда опускал руку, будто в неньютоновскую жидкость погружал.
Я вытащил руки и мысленно пожелал, чтобы в ладонях появился нож. Но не как кирка в прошлый раз, а именно из силы.
Жидкость пошла рябью. Небольшая её часть отделилась от общего объёма и поднялась вверх. Я наблюдал за этим, слегка ухмыляясь и приподнимая бровь. Крайне забавное зрелище. На уровне моей груди сгусток замер и начал медленно трансформироваться. Он постепенно приобретал черты кухонного ножа – именно этот образ был у меня в голове. Чем детальнее я его представлял, тем быстрее шёл процесс превращения.
Когда все метаморфозы завершились, я протянул руку и взял нож. Рукоять была тёплой, как и лезвие. Самый обыкновенный кухонный нож. Я взглянул на вместилище: там не хватало немного – по виду и ощущению, пары крупиц. Занятно…
Я присел и ковырнул край колодца. «Чудо чудное, диво дивное!» Кусок камня просто исчез, будто впитался в нож. Правда, и нож стал в два раза тоньше и меньше. Теперь это был перочинный ножик. Я срезал ещё небольшой кусочек скалы, и нож истаял в моих руках, как и пласт камня.
Дело пошло споро. Я зачерпнул всю имеющуюся в резервуаре силу и создал из неё самую обыкновенную кирку: деревянная ручка, стальное основание. С одной стороны – лопатка, с другой – острый носик. Сделал я это немного опрометчиво: в реальности меня качнуло. Благо сидел у дерева.
«Надо бы чуть аккуратнее, что ли? Хотя – в топку аккуратность!» – подумал я и вмазал что есть силы по краю колодца, рассчитывая отколоть знатный кусок.
Эпическая сила – как меня скрутило! Какой же я… гений. Раньше я долбил крупицами, и они выбивали объём в два раза больше себя. А тут я всем резервом ушатал о край.
Огромный пласт породы истаял – объём сразу увеличился вдвое. При этом кирка осталась в руках, а я упал рядом как подкошенный. В реальности я завалился на бок и мелко трясся. Из носа и ушей текла кровь, всё тело сводило спазмами и судорогами. Меня даже здесь, в моём внутреннем мире, потряхивало, зубы сводило до дрожи.
Я вспомнил, что по моему телу блуждают целых три единички силы, и попытался ими себе как-то помочь, но, по-видимому, сделал только хуже. Начиная с того, что банальное движение силы по каналам вызывало боль, и заканчивая полным непониманием, что с этой силой делать. Я решил вернуть её в резервуар. Это частично помогло. Он заполнился наполовину, и боль немного стихла.
Я смог сесть – правда, только внутри своего мира. В реальном же меня всё ещё плющило.
– Резерв – шесть с копейками. Уже неплохо, – прохрипел я. – Но почему-то мне кажется, что этих страданий мало. Мне надо развиваться быстрее. А раз я не знаю других способов развития, кроме страданий, – будем страдать.
И я обнял ёжика. Точнее – врезал ещё раз, теперь с другой стороны. Кирка истаяла, кусок горы тоже – и я потерял сознание. Точнее, не так: всё вокруг померкло, ощущение связи с телом пропало. Я остался один в кромешной пустоте.
– Пик-пук! – раздалось у меня за спиной.
– Пушистик! – Я радостно крутнулся вокруг своей оси.
Ну как крутнулся… Ну как вокруг оси. Вокруг – мрак, да и ощущения тела нет. Повернулся я или нет, абсолютно непонятно. Меня пробрал дикий ужас – животный, первобытный. Он проникал в меня липкими щупальцами и сдавливал сознание.
– Пушистик! – попытался позвать я. – Братец!
– Не брат ты мне, гнида кожаная, – раздался гневный голос в ответ одновременно со всех сторон. – Из-за тебя и твоих действий погибли миллионы разумных.
– Что? Как? Там было много трупов, но я думал, это всё иллюзия. Барон дважды менял вид вокруг. Что случи…
– Ты жалок! Ты не смог сам преодолеть первый барьер! Из-за тебя погибли Клим и Коля, Кваг и Зулу.
– Нет, погоди, – пытался я сражаться с безумным страхом, – Кваг и Зулу были в мире атлантов. У них там своя дискотека.
Права была в своё время Ди: за шутками я пытаюсь спрятать свой страх, который сейчас лезет из меня бескрайними потоками.
– Они пришли спасти Гекату! Которая тоже погибла! С твоим ребёнком, между прочим! – не унимался голос.
Если до последних его слов я впал практически в безумие, то сейчас меня как водой окатило.
– А-а-а-а-а! Морда мохнатая! Звездёж! Это всё твоя лирика. Мне демиург сказал, что мои дети живы! Дети! – выделил я это особой интонацией. – Понимаешь, да, жопа ты мохнатая?! Не ребёнок, а дети! Оба!
На небе зажглось несколько звёзд. Ну, я думаю, это всё же небо.
– Все демиурги врут! – рассмеялся голос. – Тебе ли не знать? Кралайн отдал жизнь за тебя в войне с демиургами, а ты им всё ещё веришь?!
– Кралайн сделал свой выбор сам! – Я ощутил свои ноги, которые твёрдо стояли. На земле? Пусть будет на земле.
– Да, он выбрал свой путь сам, – снисходительно согласился голос. – Ради чего? Чтобы ты всё похерил? Чтобы все, кто тебе дорог, погибли? Ха-ха-ха. Толик-Толик… Столько лет бежать от привязанностей, а получив их – просрать. Достижение века.
– Много ты знаешь, тварь! – Земля ушла из-под ног, звёзды начали меркнуть и гаснуть.
– Много, Толя, много. Знаю, как унижали тебя в детдоме. Как оскорбляли и предавали. Как тебя позорили и избивали. Знаю всё! – кричал в экстазе голос. – Ты всю свою жизнь был ничтожеством. Ты не способен ни любить, ни уж тем более быть любимым. Эти миры не для тебя. Ты побывал уже в десятках миров – и нигде, заметь, нигде тебе не было места. Может, пора остановиться? – Голос перешёл на тихий заискивающий шёпот. Он укачивал, баюкал. – Хватит этих скитаний! Их никто не оценит. Оно никому не надо, – по-доброму шептал голос. – Если ты только вредишь своими действиями, может, не надо действовать? Отдыха-а-ай…
Голос говорил ровно и монотонно, медленно и нараспев. И он был прав.
Какой смысл в моей беготне? Что мне это дало? Боль и страдания? А что это дало остальным? Горечь и поражение? Смерть? Множество смертей…
Глаза закрылись. Правда, были ли у меня эти глаза? Сердце останавливалось. А было ли оно у меня? Сознание тухло. Что такое сознание? Кто я? Какая разница! Спать…
Сердце замедляло свой бег, прекрасно убаюкивая и погружая в пустоту. Вот оно пробило последний удар и встало.
Секунда…
Вторая…
ВЗРЫВ!
Мир квакеров. Момент выхода из беседки после общего совещания, когда Геката остановила меня и мир мигнул. Тогда я всё забыл. А теперь…
– Остановись! – Я видел Пьеру и опять был собой.
Как эти качели уже надоели! Я не я, и хата не моя. Постоянно быть тупым болванчиком и бегать, лишь на краткие мгновения становясь собой. Осознавать масштабы кривости движений под руководством хомяка-маньяка – ужасно. Но выбора не было. Сам Ди может многое натворить, узнай он о нашем плане. Приходится терпеть.
– Что опять? – спросил я, борясь с гневом.
– Нас раскрыли! Барон всё знает и уже имеет доступ в этот мир, – сухо припечатала Пьера.
– И почему мы ещё дышим? – Сердце заколотилось бешеным зайцем. – Этот разговор он тоже узнает!
– Этот разговор я спрячу в талисман Гекаты! Ты о нём узнаешь лишь перед смертью. Он же не даст тебе умереть. А барон? – Она склонила голову. – Он играет. Он всегда играл. Просто знай: не всё, что ты видишь в астральном мире, – истина. Этот мир изменчив и непредсказуем. Время тут может двигаться в любом направлении.
Смерть здесь не есть смерть там, а есть жизнь. Так и жизнь тут не есть жизнь там, а есть смерть.
– Чего, мля?! – выпучил я глаза, а из ушей пошёл пар. – Ты поняла, что сказала?
– Я? Да! А ты? – Она приблизилась вплотную и заглянула в глаза. – В мирах, где есть магия, нет ничего невозможного. А астральный мир есть магия. Даже на Тверди есть свои законы – здесь законов нет!