– Эл, – блондин сомкнул веки, – отправляя ему фото, ты что думала он с ней делать будет?
Пожала плечами, в тот момент было не до глубоких раздумий. Да и сейчас не напрягало чем Лучок занимается. Было лестно, что я ему настолько нравлюсь. Но подсматривать за чужой жизнью раздражало. Получается, что парень вынужден рассказать о себе больше, чем планировал. Факт того, что Лук совершенно ничего не отрицал, заставлял щеки полыхать.
– Как это отменяет странность снов? – буркнула я.
Эйд отвернулся, утыкаясь носом в подушку:
– Так, что это слишком очевидно. И говорить, что ты ясновидящая только потому, что догадалась о предсказуемом развитии событий, глупо.
– А браслет? – не унималась я.
– Ты видела его на своем знакомом раньше, чего бы твоему сознанию во сне убирать с руки парня браслет, если он в нем ходит постоянно.
Поправлять Эйда, что Лука в жизни, я не видела, не стала. Пришлось бы тогда рассказывать блондину про ложь, тянущуюся много лет. Хоть Эйд и не поверил в реальность увиденного во сне, но разговор с ним успокоил. На работу я пошла с чистой душой. Будучи уверенной в том, что по прежнему являюсь обычным мошенником, дурящим людей.
День шел ужасно. Настроение при мысли о Лучке портилось мгновенно. А так как я думала о нем почти все время, то работа не ладилась. «Я обидела его? Может мне извиниться? Или я его просто смутила?» крутилось в голове, пока глаза щурились на клиента.
Мужчина ходил туда сюда по тесной душной каморке.
– Есть какой-то способ допустим ускорить старение?
По спине пробежал холодок. Я выпала из разговора и не понимала, что клиент хочет.
– Повлиять на жизнь и смерть сложно. Особенно, когда человек держится за жизнь зубами, – голос приходилось делать таинственным.
В голове судорожно летело «Этот тип хочет кого-то убить?» Клиента я слила. Связываться с подобными людьми опасно. Если в итоге случиться убийство, то полиция придет проверять и меня, поэтому мужик оказался за дверью, как только я услышала запрос.
Оставшись в одиночестве, я потушила дымящуюся траву, лежащую на столике. Телефон в руке, а на экране ноль уведомлений. Чувство брошенности растеклось в душе.
Духовка обдала лицо жаром. Я быстро достала оттуда сгоревший пирог и поставила на кухонный остров. Глядя на получившееся неидеально блюдо из груди вырвался тяжелый вздох. По щеке покатилась слезинка. Испорченная выпечка полетела в мусорное ведро. В попытке побыстрее успокоиться я перевела глаза на панорамное окно. Тридцатый этаж. Замечательный вид.
– Что за срань? – испуганно сорвалось с губ, пока я осматривала темную каморку.
Приторный запах травы проникал в легкие. Руки испуганно дрожали. Я могла поклясться, что секунду назад стояла в квартире на кухне, где произошло убийство. Картинка и ощущения были осязаемыми, как реальные. Я ущипнула себя и ойкнула.
– Так, ладно, – успокаивал взволнованный голос. Вуаль полетела на гадальное кресло. – Надышалась непонятной травой, вот у меня и начались галлюцинации.
Прозвучало убедительно. Затушив свечи, я переоделась и вылетела в рыжем парике и темных очках на улицу. «Надо подышать свежим воздухом и успокоиться» решила я и потопала к остановке, а не в сторону квартиры.
Хоть на мне и надето легкое платье, но на улице слишком высокая температура, поэтому я замедлилась, чтобы не зажариться окончательно. Осторожно маневрируя между прохожими, ноги принесли меня на остановку. Пока автобус тормозил, я пялилась в телефон. Лук онлайн, но ничего не писал.
Скрип тормозов. Я сделала шаг вперед, врезавшись в кого-то. Извинения посыпались до того, как глаза поднялись на старуху. Она испуганно попятилась назад, а оказавшись в метре от меня дала деру.
– Ах ты ж! – проорала я. – Стой, мерзкая ты бабка!
Люди уставились на меня. Проворчав оправдания, я проводила убегающую старуху взглядом и зашла в автобус. Жопа приземлилась на свободное сиденье. Я тут же подпрыгнула. Стало понятно, что никто на него не садился, потому что оно было горяченным. Я достала телефон, чтобы написать Лучку, что обожгла задницу и встретила чокнутую бабку, и про переживания, что зря не последовала за ней.
«Это было бы странно бежать за старухой! И догони ее, то бабка бы закричала, а люди бы начали ее спасать» мозг накидывал варианты развития событий, но я уверилась, что зря не преследовала пожилую женщину. «Из-за нее мне снятся странные сны!» пролетело в голове, когда я набрала длинное сообщение. Я свела брови и стерла написанное.
Лучок еще не ответил на предыдущее. С другой стороны, стоило ли ждать ответа, ведь там были обвинения во лжи.
На экране высветилось новое уведомление. Эйд спрашивал через сколько я буду дома. Глаза возмущенно закатились. Сказать ему, что ушла гулять я не могла. Это безответственно. Блондин по плану целый день наводил шорох в здании. Разговаривал с персоналом, пускал сплетни про призраков. Чем больше народу перескажут историю, тем лучше.
Даже если сейчас жители здания, где произошло убийство, и не верят в духов, то точно уверуют, когда будут постоянно слышать о мертвых с разных сторон. Потом жильцов будет пугать любой скрип и они сами придумают мистические объяснения событиям, разгоняя ложь Эйда. По крайней мере, обычно так и происходило, когда мы заезжали в бедные районы.
Спустя пару месяцев истерия спадала, и некоторые клиенты требовали деньги обратно, потому что их жизни совершенно не менялись, а призраков в итоге никто не видел. Бояться постоянно люди не могли, первородный ужас на необъяснимые вещи неумолимо отступал со временем. А нет страха – нет веры в мистику. Наша троица успевала сбежать, не отдав и доллара прежним держателям денег.
Решив пока не писать Лучку, я убрала телефон в сумку. «Может он еще не закончил проект и не пишет, чтобы не отвлекаться» успокаивал внутренний голос, но мозг настойчиво повторял, что дело совсем не в этом.
«Не буду о нем думать» решила я про Лучка. Дорога тянулась бесконечно. За окнами автобуса сменялись городские улицы. Эйд выслал еще одно сообщение, но в этом содержались возмущения. Блондин предполагал, что работа уже закончилась и мне нужно перестать игнорировать его. Не хотелось отвечать Эйду. Мы жили с ним вместе, работали, с ним же были связанны одни из тяжелейших воспоминаний. Он постоянно все выведывал из меня. Единственный секрет, что удалось сохранить от Эйда, это общение с Лучком.
Когда я вернулась после не удавшейся встречи с другом к сестре и блондину, то пообещала больше никогда с Лучком не общаться. Тогда я была в этом уверена.
Потом признаваться, казалось, не в чем. Ведь, мы же не собирались больше встречаться. А после того, как старшая сестра бросила нас с Эйдом, раскрывать столь долгую ложь только что обманутому человеку было не к месту. Особенно, когда блондин крушил мебель, а потом разрыдался у меня в ногах, приговаривая, что я единственная кому он может доверять.
Парк встретил запахом свежескошенной травы. Вдалеке жужжала единственная газонокосилка. Шум, идущий от нее, перекрывали веселые голоса, гуляющих по дорожкам. «Это место словно скопление всех благополучных семей города» возмутилась про себя и направилась к озеру.
Ларек с мороженным мгновенно сместил мое внимание с воды на себя. Я резко остановилась, чуть не врезавшись в прохожего. Бросив машинально извинения в человека, я потопала к ларьку. Мысли о младшей сестре врывались в сознание. Мила обожает мороженное. «Или она уже переросла это» от угрызений совести затошнило.
Цветная стойка. За ней милый дедушка в голубом фартуке. Он улыбнулся и показал костлявым пальцем на картинку в меню. Розовый рожок. Клубника. Я кивнула. Особой любви к мороженному у меня не было. Пустой желудок просил не сладостей, а горячего мясного блюда. Но я покорно ждала, когда получу свой заказ.
Дедуля рыскал в холодильнике, пока я доставала деньги. «Эйд будет ругаться, что потратилась зря» укоризненно пролетело в голове, когда мелочь упала в морщинистую ладонь старика. Дедуля вложил в мою руку мороженное.
Я смотрела на русоволосую девочку чем-то похожую на меня в платье в цветочек. Она тыкала пальцем в розовый рожок.
– Это.
Мужчина на вид лет сорока, в клетчатой рубашке и очках, рассмеялся и спросил:
– Потому что оно розовое?
Девочка свела брови и проворчала:
– Нееет, папа.
Мужчина сделал заказ и посерьезнев добавил:
– Мила, ничего страшного, если тебе нравиться что-то только из-за цвета. Не нужно стесняться своего вкуса.
Девочка задрала голову, посмотрев на говорившего исподлобья:
– «Розовый» девчачий. Для слабаков.
Морщинистой костлявой рукой я протянула малышке рожок. Девочка погрустнела. Мужчина в клетчатой рубашке взял ребенка за руку и двинулся вперед по дорожке. Двое медленно удалялись от ларька. Человек в очках интересовался у девочки, кто сказал ей такую глупость.
Вздрогнула, уставившись на старика. Он спрашивал в порядке ли я. Глаза метнулись на дорожку, где только что видела Милу с каким-то непонятным мужиком. «Почему она называла его папой?! Приемный отец?» ладонь с рожком онемела от холода. В предыдущие встречи с младшей сестрой та говорила, что никогда не полюбит приемную семью и хотела, чтобы я ее забрала.
Количество семей, которые Мила сменила, заставляли верить в искренность слов сестренки. Чувство ревности поднималось в душе, но его быстро вытеснил страх. Мужчина в клетчатой рубашке выглядел слишком идеальным. Срочно нужно увидеть Милу и убедиться, что с ней все хорошо.