История террора 1792-1794 гг. Том второй

Сообщение этих сведений вызывает самые резкие упрёки. Камбон упрекает военный комитет и комиссию Двенадцати в сокрытии правды; Карно обвиняет маршала в том, что в комиссии он говорил тоном гораздо более успокоительным.

Вскоре, усиливая замешательство, приходит письмо от Дюмурье. Тот, выйдя из министерства, был отправлен под начальство Люкнера в Северную армию; он воспользовался отсутствием своего начальника, чтобы написать прямо в Собрание и сделать весьма многозначительные авансы крайней партии, в которой он своим чутьём к будущему предугадывал скорого единственного хозяина положения.

«Поскольку я не знаю, существует ли военный министр, — писал Дюмурье, — поскольку из двух армейских генералов один находится в пути к Мозелю или в Париже, а другой почти на той же дороге, поскольку я временно командую, я считаю долгом отчитаться перед вами, как и перед исполнительной властью, о положении вещей». Генерал заявлял, что ничего не понимает в операциях, продолжение которых ему поручено; что, впрочем, ему не хватает инструкций, продовольствия, денег и т. д.; наконец, он спрашивал, что ему делать перед лицом врага, гораздо более многочисленного, чем его армия.

Это письмо, естественно, становится сигналом нового волнения. Люкнера обвиняют во лжи, даже в измене; со всех сторон требуют доклада по делу, господствующему над всеми прочими, — по делу генерала Лафайета. Правые, отлично понимающие серьёзность положения, настаивают не менее левых. «Нельзя, — говорит Дюмолар, — бесконечно откладывать, накануне сражения, рассмотрение поведения генерала. Разве для победы ему не нужно всё доверие его армии?»