Свет и тьма. Роман

XLV

Оставив мужа в клинике, О-Нобу уже сильно опаздывала к назначенному времени. Она сообщила название театра рикше и тут же села в повозку, самую новую из четырёх-пяти, стоявших на углу улицы.

Резиновые шины, выехав из переулка, покатили прямо по трамвайной линии. Бойкая езда рикши, который, казалось, гнал только в оживлённом направлении, без всякой цели, заразила О-Нобу. На мягком, пружинистом сиденье её тело, подпрыгивая, быстро покачивалось, и в душе у неё возникло мягкое, лёгкое волнение. Это было удовольствие, которое испытываешь, когда, не обращая внимания на суетящуюся вокруг жизнь, безжалостно мчишься наперекосяк к цели.

У неё не было времени думать о доме. Теперь она могла спокойно забыть о муже хотя бы на один день. Но само время неслось вперёд вместе с её рикшей. Она, не питавшая с самого начала особой склонности к театру, беспокоилась не столько о том, что опаздывает, сколько о том, чтобы поскорее туда добраться.

Рикша остановился перед входом. В голове О-Нобу, которая сразу ответила служанке «Окамото», мелькали фонари, тростниковые шторы, красные и белые искусственные цветы. Когда она выходила из повозки, у неё не было времени осмыслить все эти цвета и формы, разом бросившиеся в глаза, как её сразу же проводили по коридору, и она вдруг встретилась лицом к лицу с залом, похожим на море, где в беспорядке были развёрнуты узоры во много раз более сложные и яркие. Затем служащий открыл дверь в коридоре и сказал: «Сюда», и она из этого проёма взглянула вдаль, на переднюю часть зала. Для неё, любившей бывать в таких местах, это ощущение, хоть и не было новым, оставалось вечно новым. Она, словно человек, прошедший через темноту и вдруг вышедший на свет, открыла глаза. И в её напряжённой груди отчётливо возникло осознание, что она становится частью живого, движущегося перед глазами большого узора, и все её жесты и движения будут отныне вплетены в него.

На месте не было видно господина Окамото. Пришли его жена и двое дочерей, так что места для О-Нобу было предостаточно. Тем не менее, старшая дочь Цугико, видимо, беспокоясь, что место О-Нобу оказалось в тени, повернулась и, вытянувшись наискосок, задала вопрос:

— Вам видно? Может, поменяемся?

— Спасибо. Здесь хорошо.

О-Нобу покачала головой.

Четырнадцатилетняя Юрико, сидевшая прямо перед О-Нобу, будучи левшой, держала маленький лёгкий бинокль из слоновой кости в левой руке, положив локоть на перила, обитые красной материей, и, оглянувшись назад, выпалила:

— Вы опоздали. А я думала, вы к нам домой придёте.

Она, по молодости лет, даже не догадалась сказать что-то О-Нобу о болезни Цуды.

— Были дела?

— Да.

О-Нобу ответила коротко и уставилась на сцену. Туда же пристально глядела мать сестёр. Она и О-Нобу, встретившись взглядами в первый раз, лишь молча обменялись поклонами и до самого стука деревянных колотушек не проронили ни слова.

XLVI

— Хорошо, что ты всё-таки пришла. А мы тут с Цуги только что говорили, думали, может, сегодня не получится.

После того как занавес опустили, жена Окамото, наконец принявшая непринуждённый вид, заговорила с О-Нобу.

— Вот видите, мама, я же говорила!

Цугико, с гордым видом взглянув на мать, тут же добавила, обращаясь к О-Нобу:

— Мы с мамой поспорили: придёте вы сегодня или нет. Мама сказала, что, может, и не придёте, а я заявила, что обязательно придёте.

— Вот как? Опять вы с вашими гадальными палочками.

Цугико была обладательницей маленькой коробочки для гадальных палочек длиной около двух с половиной сун и шириной около шести бу (старые японские меры длины: 1 сун ≈ 3,03 см, 1 бу ≈ 0,3 см — прим. ред). На этой коробочке, покрытой чёрным лаком, золотыми иероглифами в стиле тэнсё (японское прочтение древнего китайского стиля каллиграфии (чжуаньшу), который характеризуется строгой симметрией, плавными линиями и прямоугольной формой — прим. ред) было написано «Гадальные палочки». Внутри коробочки лежало около ста изящных номерков из тонко отполированной слоновой кости. Часто, говоря: «Погадать вам?», она ловким движением, как будто обращаясь с зубочисткой, встряхивала тонкие, в форме полосок, костяные билетики и вытаскивала один, а потом разворачивала сборник изречений, сделанный под стать коробочке. И, чтобы прочесть написанные там мелкие иероглифы, доставала из парчового мешочка на шёлковой подкладке маленькую лупу, тоже прилагавшуюся к этому набору, и с важным видом подносила её к билетику. Когда О-Нобу с Цудой гуляли в парке Асакуса, Цуда купил для Цугико этот изящный подарок за почти четыре иены, что было дороговато для игрушки. Для Цугико, которой в будущем году должен был исполниться двадцать один год, эта безделушка была невинным украшением, игриво придававшим мистический оттенок девическим мечтам. Иногда она даже брала коробочку в футляре со стола, засовывала за пояс и выходила с ней из дому.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.