Это хитрый и лукавый бог Мара-искуситель. Он язвительно хохочет, и глаза его сверкают усмешкой.
– Что, Гаутама, – говорит он, – недолгим оказалось твое отшельничество. Вот ты снова во дворце и предаешься неге.
– Я пришел за своим сыном, – говорит Друкчен – Гаутама.
– Ты же хотел его увидеть, когда станешь Буддой, – смеется Мара-искуситель.
– Я стал Буддой, неужели ты не заметил этого, Мара?
– О нет, если ты собираешься заботиться о сыне, ты не Будда.
– Что же мне, отдать его на растерзание шакалам?
– Отдай его мне, – говорит Мара. – Я сумею воспитать его как должно.
– Нет, – говорит Друкчен. – Я не поддался тебе, и сын мой не поддастся.
И тогда Мара пропадает, а двери в комнату открываются, и в них показывается женщина удивительной красоты. В руках она несет по спеленутому ребенку.
– О господин, – говорит красавица, – один из этих сыновей твой. Выбери одного, тот и будет твоим сыном.
Женщина кладет обоих детей на золотой престол и принимается их разворачивать. Первый ребенок пухлощекий, и кожа у него цвета персика, ручки и ножки крепкие, золотые волосы вьются, и на темени видна шишечка. Ребенок открывает глаза, и взгляд его подобен взгляду молодого орла.
Второй ребеной худой и бледный, на коже у него чешуйки, между пальчиками перепонки, как у лягушки. Взгляд у дитяти тусклый и жалобный, чувствуется, что материнского молока он недополучил.
– Вот мой ребенок! – говорит Друкчен, указывая на худородного. Сердце его содрогается от жалости к нему.
– Ты хорошо выбрал, господин, – говорит женщина. – Возьми своего сына и ступай путем спасения. И да осияет тебя свет Самадхи!
Друкчен берет мальчика и оказывается в саду. Сад прекрасен: на деревьях множество плодов, а в пруду плавают красные лотосы.
Младенец у него на руках открывает глаза. И Друкчен поражается тому, насколько хитрый и лукавый у столь невинного создания взор.
– Дитя, – шепчет испуганный Друкчен, – что с тобой случилось?
– Я не твое дитя, – говорит мальчик. – Отпусти меня.
Глаза ребенка вспыхивают, как расплавленный металл, да и тельце его становится раскаленным, ярко-красным. Пеленка воспламеняется и превращается в пепел. Руки Друкчена горят, но он понимает, что должен удержать ребенка во что бы то ни стало, иначе мир рухнет.
– Пусти меня! – визжит младенец.
И Друкчен вместе с ним падает в пруд. Красные лотосы смыкаются над его головой. Друкчен на миг теряет сознание, а потом видит, что ребенок превратился в огромного змея с красной и золотой чешуей, с огромными раскаленными очами, с лапами и когтями, способными разорвать любую плоть.
Змей ревет, и вода вокруг него бурлит, закипая. Друкчен, обожженный и измученный, кое-как выбирается из пруда. И тут он видит дивное существо, сотканное из света. По виду это мужчина, облаченный в боевые доспехи. Глаза его светятся как сапфиры, а в руках он держит по мечу.
– Господин, – шепчет Друкчен, – зачем тебе два меча?
– Один меч носит имя Возмездие, другой же – Справедливость, – говорит воин. – Я пришел убить чудовище.
– Как твое имя, господин?
– Я Лаканатха, Повелитель Миров. Чудовище – мой сын, способный погубить все миры. Я должен остановить его.
На этих словах Друкчен проснулся. На душе у него было неспокойно от этого сна. Столько странностей… Вот бы рассказать сон принцессе! Быть может, она призовет снотолкователей, и они разберут сон Друкчена по частям, помогут ему понять, что ждать от грядущих дней.
Занавесь колыхнулась.
– Кто здесь? – спросил Друкчен.
Занавеска отодвинулась, впуская в комнату лекаря.
– А, господин Гамба, – сказал Друкчен. – Мне сегодня хуже, я видел плохой сон.
– Друкчен, тебе не может быть хуже. Ты уже чувствуешь свое тело. Пошевели руками и ногами.
Друкчен повиновался и с радостью понял, что руки и ноги ему вполне подвластны.
– Целебный раствор вылечил тебя, слуга принцессы. Ты получил новые мышцы, новые органы, новую кровь и новую кожу. Благодари за это не только богов, но и мастеров Шамбалы. Можешь встать с моей помощью.
Лекарь протянул Друкчену руку, тот оперся на нее и неожиданно для себя легко встал со своего целительного ложа. Он оглядел себя. Был он наг, но его новая кожа светилась, как драгоценная одежда. И еще Друкчену показалось, что он стал выше.
– Я сам себя не узнаю, – прошептал он.
– Ты привыкнешь к своему новому виду, – заверил его лекарь. – А пока идем. Ты должен одеться. Тебя хочет видеть принцесса Ченцэ.
Россия, город Щедрый
Весна 2012 года
Глеб рассказывал интересно.
Только неправду.
Лиза спокойно и не подавая виду, что сечет готскую ложь, ела пирожное. А Глеб разливался соловьем о том, как он побывал на великой коре Кайласа, как ездил в Лхасу и чуть ли не нашел Шамбалу. Наконец Лизе это надоело. Она отодвинула тарелку с остатками пирожного, допила кофе и сказала:
– Все, Глеб, мне пора.
Тот удивился:
– Неужели мой рассказ тебя не впечатлил?
– Впечатлил. Фантазия у тебя хорошая. Но извини, я сейчас не склонна слушать байки.
– Что значит «байки»?
– То и значит. Ты все врешь. Никогда ты не был в Тибете.
Глеб густо покраснел: