– Как ты догадалась?
– Ну, дружок, я все-таки по этой теме работаю. А вот объясни мне, с чего ты решил говорить со мной про Тибет?
Глеб помолчал, а потом брякнул:
– Я телепат.
– Угу. Мысли, значит, читаешь.
– Читаю. Нет, честно!
– Ну и о чем я сейчас думаю?
– Сейчас ты думаешь о том, как я тебя достал. Я не хотел доставать. Просто хотелось пообщаться. А насчет баек… Ты тоже врала про мужа-логиста и так далее.
– Блин, извини, врала. Но это странно!
– Что странно?
– Ну, парни твоего возраста обычно общаются с девушками своей, как бы это сказать, возрастной группы. А я тебе в старшие сестры гожусь.
– Возраст – дело десятое. Главное, чтобы людям было друг с другом интересно. А вот сейчас ты думаешь, как же я прав и вам с Лекантом было не до подсчета лет…
Лиза побледнела.
– Ты это… не зарывайся, – сказала она Глебу. – Телепат нашелся.
– Извини. Это что-то очень личное?
– Да.
– Он сделал тебе больно? В смысле душевно?
– Слушай, какое тебе дело?!
– Просто я еще одним даром обладаю.
– Все интересней и интересней, – резко бросила Лиза. – И что это за дар?
– Я – Даритель Забвения. Слышала про таких?
Лиза снова побледнела:
– Нет.
– Но ты знаешь, наверное, что все люди по своему психосоматическому типу делятся на Дарителей и Поглотителей. Или, как еще называют, Вампиров и Доноров.
– Да, об этом я слышала.
– Ну вот. Дарители и Поглотители бывают разные. Поглотители могут поглощать негативную или позитивную энергию человека, а Дарители могут дарить или внушать негатив или же позитив. Я могу внушать забвение, дарить только хорошие воспоминания, а тяжелые изглаживать из памяти. Этот парень, Лекант, да, он ведь оставил о себе тяжелые воспоминания. Ну так я их сотру, а на их место подселю светлые воспоминания, хочешь?
Лиза дернулась как от тока:
– Нет! Не надо мне таких милостей!
– Да я от всего сердца… Я же вижу, как ты мучаешься. Ты меня от панков спасла, давай я тебя от Леканта спасу.
– Нет, – твердо сказала Лиза. – Нет.
– Тогда выговорись, – спокойно предложил Глеб. – Тебе легче станет. Расскажи мне о нем все, что хочешь. Я умею быть слушателем.
– Не сомневаюсь, – сказала Лиза. – Но не в моих правилах открывать душу первому встречному. Извини. Мне пора.
Она положила деньги на столик.
– Это за кофе и пирожные.
– Лиза…
– Не спорь. Я всегда плачу сама за себя. Пока. Не попадайся больше панкам.
– Оставь мне свой телефон! – крикнул Глеб.
– Незачем, – покачала головой Лиза и быстро вышла из кафе.
Она шла по аллее Водопьяновского парка и заливалась слезами. Этот мальчишка разбередил незаживающие раны, унизил ее. Чем унизил? Да тем, что теперь любой желающий может посмотреть на нее и сказать: «Вот девушка, которую бросили». Или: «Вот девушка, у которой не удалась личная жизнь».
Ощущение причастности к жизни, яростного желания существовать, которое возникло у Лизы, пока она дралась с панками, исчезло без следа. Снова навалилась тоска и депрессия. И боль, которая выедала сердце изнутри.
– Может быть, зря я не согласилась на помощь этого мальчишки? – спросила себя Лиза. И тут же ответила: – Нет. Я должна помнить. А еще я должна устроиться на работу. Куда угодно, лишь бы быть все время на людях. Хватит прятаться в нору.
Лиза вышла из парка и направилась к оккультному магазину мадам Жервезы. Вспомнила, что мадам Жервеза еще не рассчиталась с нею за вышитые наговорным крестиком салфетки.
Лиза открыла дверь в салон. Звякнул колокольчик. Тут же попугай ара, которого недавно приобрела мадам Жервеза у какого-то отставного капитана, крикнул:
– Тр-рави стаксель помалу! Выпей с нами, кр-расотка!
Заколыхались занавески из бусин, отделявшие торговый зал от служебного помещения, и взору Лизы предстала мадам Жервеза. Мадам Жервеза была обрусевшей француженкой в надцатом поколении, но свои французские корни любила подчеркивать к месту и не к месту.
– О бонжур, ма шер Лиз! – проворковала мадам Жервеза. – Вы за деньгами?
– Здравствуйте. Нет, я еще могу подождать. Мадам Жервеза, у меня к вам вопрос личного характера.
– Все что угодно, милочка.
– Вам не требуется сотрудник в ваш магазин?
– Вы хотите предложить себя?