Оценить:
 Рейтинг: 0

Проклятый цветок

Год написания книги
2019
1 2 3 4 >>
На страницу:
1 из 4
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля
Проклятый цветок
Надежда Волгина

Не ходите, девки, в лес в купальскую ночь, не ищите цветок папоротника. Не ведитесь на легенды о сокрытых глубоко в земле несметных сокровищах. Если бросил вас парень, можно, конечно, отправиться к подруге в деревню – разогнать печаль и тоску, как сделала Мира. А попасть на празднование дня Ивана Купалы – вообще супер! Но вот насколько изменится ее жизнь, она и не догадывалась. А что любовь может угрожать этой самой жизни и вовсе не предполагала.В оформлении обложки использованы фото со стока фотографий и изображений shutterstock.

Глава 1

Почему бы ей не оставить меня в покое? Ломится так, словно бьется в предсмертных конвульсиях. Дверь трясется, того и гляди прогнется, а потом образуется дыра с рваными краями, как пасть фантастического чудовища, выбравшегося из преисподней, чтобы поглотить беспомощную жертву. Вот бы фантазия оказалась правдой.

– Мира, сейчас же открой! – хорошо поставленным голосом учительницы русского языка и литературы произнесла Арина, перестав, наконец, тарабанить. – Имей в виду, я вызову слесарей и все равно проникну к тебе. Да отстаньте вы! Подруга у меня там. И она в беде! – сказала она кому-то невидимому. Оставалось надеяться, что не пустила в ход кулаки.

Слезы невольно прекратили течь. Такие два явления, как истерика и сосредоточенность, во мне не уживались вместе. Если уж я истерила, то делала это самозабвенно, как выражалась моя мама, вовлекая в процесс всех близких. Что уж там, любила я себя хоть на время делать центром внимания, когда вокруг все бегают, утирают мне слезы, успокаивают, говорят ласковые слова… И неважно, что истерика этим только подпитывается и растет, как тесто на дрожжах, мое эго в такие моменты поет арии. Я бы и сейчас не обратила внимания на Аринкины пространные монологи о бренности бытия и самообладании, если бы не усилившийся гул за дверью. Как понимаю, собралось там не меньше половины подъезда. А это значит, что кто-то самый разумный сейчас вызовет неотложку и полицию. Врачей я бы еще потерпела – может укольчик вколют успокаивающий, после которого я вырублюсь, как младенец. Но с представителями властей мне шутить не хотелось. Поэтому, собрав остатки воли в кулак, я поплелась открывать дверь.

– Вот видите! Плохо ей. Говорила же… – Арина указала на меня рукой, как адвокат на подзащитного, и повернулась к толпе любопытных.

Тут я представила, как, должно быть, выгляжу и поняла, почему на лицах моих соседей, многих из которых я знала с детства, застыло такое скорбно-удивленное выражение.

– Спектакль окончен, – прогнусавила я в слабой попытке улыбнуться и втянула Арину в коридор. – Чего приперлась? – спросила я, аккуратно прикрывая дверь и создавая тем самым видимость, что буря миновала.

– А ты разве не на это рассчитывала, когда позвонила мне, прорыдала в трубку, что твоя жизнь кончена и отключилась?!

Арина бросила сумку на пуфик и без приглашения потопала в комнату, продолжая возмущаться на тему, куда только девается человеческая благодарность. Она, де, несется с другого конца города на выручку лучшей подруге, а та держит ее перед дверью и позорит перед соседями.

Плакать мне перехотелось, да и слез, наверное, больше не осталось. Мокрым делом я занималась с семи утра, когда позвонил Костя и сказал, что улетает в Турцию. На вопрос, с кем, он без кокетства признался, что встретил девушку, полюбил ее, и они едут вместе отдыхать, чтобы получше узнать друг друга. В тот момент я прокляла такое понятие, как правдолюбие. Кому оно только нужно? Насколько было бы легче мне, наври в тот момент Костя, что едет по делам, пусть и на целый месяц. Постепенно бы я, конечно, сообразила, что к чему, сопоставив факты, но осознание пришло бы не сразу и дозировалось бы маленькими порциями.

Я, пошатываясь, вошла в кухню, где уже с важным и все еще оскорбленным видом восседала Арина, облокотившись на стол и подперев рукой голову. Как на автомате взяла чайник и наполнила его водой. Несколько секунд смотрела на засветившийся голубым индикатор. Как Костя любил, когда я его пою чаем.

– Садись уже, горе ты мое луковое, – тронула меня Арина за локоть.

Лучше бы она продолжала дуться, чем смотреть на меня сочувственно с затаившимся в глубине глаз пониманием. Слезы снова навернулись на глаза и принялись обильно смачивать щеки. На этот раз я плакала молча, как-то по инерции.

– На-ка, выпей, – протянула мне Арина рюмку с терпко пахнущей жидкостью. – Пора успокаиваться.

Я послушно заглотила валерьянку.

– Гадость, – выдохнула, обжигаясь горячим чаем.

– Надо было налить тебе коньяку, но сейчас уже поздно. Ладно, рассказывай, что за горе с тобой приключилось, – велела она, усаживаясь напротив меня и дуя на чай.

– Меня бросил Костя, – решила не увиливать я, хоть и больно было об этом говорить.

– Бросил? Как это? Ничего же не предвещало… Ты же только вчера хвалилась, что в выходные едете к нему на дачу – знакомиться с родителями.

Правда что ли? Это было вчера? Сейчас мне казалось, что в прошлой жизни. А ведь верно – вчера утром я была уверенна, что любима до гроба, что мне повезло, как никому в этой жизни. Но ведь не вчера же он познакомился с той, другой? Даже самый легкомысленный в мире человек не способен так быстро принимать судьбоносные решения. А Костю я считала обстоятельным, вдумчивым и серьезным человеком. Когда же у него это все началось, и почему я ничего не почувствовала? Не потому ли, что собственный эгоцентризм поставила во главу всему? Да и он только тем и занимался, что потакал всем моим желаниям. Пока ему все не надоело…

– Вот так, бросил. Позвонил и сообщил об этом.

– А ты? Ничего не понимаю…

Арина выглядела ошеломленной. Ну хоть в этом я превзошла себя – получилось удивить подругу, которая все и всегда знала лучше всех.

– А я позвонила тебе.

– Так, так… Позвонила ты мне около семи. А сейчас уже, – она посмотрела на часы, – почти десять. Значит, рыдаешь ты уже без малого три часа. Вот и ладненько, – потерла она руки.

– В каком смысле? – настала моя очередь удивляться.

– А то, что три часа слез еще можно отнести к оздоровительным процедурам. А вот большее их количество плохо сказываются на сердечной деятельности. Поэтому, со слезами завязываем.

Стоило только ей это сказать, как эти паразиты снова брызнули из моих глаз.

– Стоп, я сказала! – хлопнула она ладонью по столу. – Хорош ныть и жалеть себя.

– Легко тебе говорить, – всхлипнула я, но больше по инерции, чувствуя, что жду продолжения ее пламенной речи.

– Будем думать, где ты сможешь пройти реабилитацию и излечиться от этого козла.

Надо отдать Арине должное. Костю она считала идеальным во всех отношениях мужчиной. Восхищалась им и не раз говорила, как мне повезло. Знай я ее хуже, не с самого детства, решила бы, что она в него тайно влюблена. Но любила Арина не таких мужчин и не так. Ее любовь всегда носила характер самопожертвования – выбирала недостойных ее отморозков, отдавала им всю себя, а потом убивалась не меньше полугода с момента расставания. В Кости она на самом деле разглядела что-то идеальное, не свойственное мужскому полу. И как выяснилось, в нем этого не было. Впрочем, не стоит делать поспешные выводы. Кто больше виноват в сложившейся ситуации, мне еще только предстоит выяснить, путем длительных размышлений. А вот Арина сразу встала на мою сторону, записав Костю в разряд рогатых и копытных.

– Так! – Арина решительно отодвинула чашку и встала из-за стола. – Звоним Катюхе!

– Зачем? – догадалась спросить я, когда она уже возвращалась из коридора с телефоном в руке.

– Поедем к ней разгонять тоску. А что? Сессия позади, практика начнется только в июле. Две недели у нас есть. Не вижу смысла торчать в пыльном городе. В деревне, на чистом воздухе, дурь из твоей головы выветрится быстрее.

Катя – наша общая университетская подруга. Целый год она живет в общежитии, а на каникулы уезжает в деревню к родителям. Сдружились мы еще на абитуре и дружим уже четыре года.

– Никуда я не поеду.

Не собираюсь сваливаться, как снег на голову. Да еще и в деревню! Я в детстве-то туда не ездила, правда, отчаянно завидовала подругам. Они уматывали на все лето к бабушкам, а я томилась в «пыльном», как выразилась Арина, городе. Еще и день рождения у меня в начале августа. И из года в год было одно и то же – из приглашенных только родственники и те из друзей, кто по счастливой случайности никуда не уехали. Конечно, я не сидела все лето дома. Каждый год родители меня вывозили на море – отдыхать и повышать иммунитет, как выражалась мама. Раза три за все детство я ездила в оздоровительные лагеря. Правда, там мне не нравилось. После того, как я от тоски заболела ангиной в начале смены, принято было решение больше в лагерь меня не отправлять. А потом незаметно и детство закончилось. И сейчас я могла выбирать сама, куда мне ехать, а куда нет.

– Еще как поедешь, – равнодушно отреагировала Арина, набирая номер. – Алло, теть Вер, здравствуйте, это Арина… – Вот тебе на! Оказывается она звонит даже не Кате в деревню, а моей маме. – Все хорошо, не переживайте. С Пальмирой все хорошо, чего ей будет. – Она всегда называла меня полным именем в разговоре с моими родителями. Почему, и сама не знала. – Теть Вер, мы тут решили развеяться после сессии. Как вы смотрите на то, что Пальмира на несколько дней уедет?.. Да нет, совсем рядом, к Кате в гости. Да, Рассвет, километров двести от города. – На какое-то время подруга замолчала, предостерегающе подняв вверх указательный палец. Мама моя, надо думать, давала наставления. Арина, как болванчик, кивала головой, хитро поглядывая на меня. – Хорошо, теть Вер. Не беспокойтесь, мы уже девочки взрослые и глупостей не наделаем. Ну вот! – довольно изрекла она, нажав на кнопку отбоя. – Мы едем в город южный, где песок жемчужный, – легкомысленно пропела она и закружилась на моей маленькой кухне.

– Ты ничего не забыла? – поинтересовалась я, не зная еще, как ко всему этому отношусь. Одно я поняла точно, что от путешествия мне не отвертеться.

– В смысле?

– Ну как бы еще и у Кати нужно спросить.

– Ах это… – отмахнулась она. – Да Катюха будет на седьмом небе от счастья. Она нас сколько к себе приглашала… Ладно, ладно, уже звоню, – наткнулась она на мой угрюмый взгляд.

Через десять минут с организационными мелочами было покончено. Арина заручилась радостным согласием нашей общей подруги и потащила меня в комнату собирать вещи.

– Зачем сейчас-то? – вяло сопротивлялась я, пока она рылась в моем шкафу и кидала на диван то, что считала необходимым.

– А когда, через год что ли? Сегодня и отправимся. Только ко мне заскочим…

Через полчаса она уже заталкивала меня в свою малолитражку, а еще через час мы подъезжали к автовокзалу.

Все это время я пребывала в меланхолии. Плакать уже не хотелось, как и всего остального. В душе поселилась пустота на пару с равнодушием. Арина что-то безостановочно рассказывала, а я смотрела в окно автобуса, на проплывающий мимо лес. Затеряться бы сейчас в его густых дебрях, чтобы никого не видеть и не слышать. Кажется, диких зверей у нас в лесу не водится, да если и есть… одной идиоткой станет меньше. А как еще я могла назвать себя? Что имела, не ценила. А как потеряла – поняла одну вещь, что любила Костю по-настоящему. Наверное, нужно было хоть периодически намекать ему об этом, раз открыто признаться не могла, поменьше вести себя, как избалованный ребенок, не думать постоянно о себе любимой… Может, не бросил бы он меня тогда. Ведь любил же какое-то время. Вспомнилась сказка о рыбаке и рыбке. Сейчас я себя чувствовала бабкой у разбитого корыта и понимала, что та чувствовала в финале.
1 2 3 4 >>
На страницу:
1 из 4