На его лицо падали вечерние тени, придавая ему ореол таинственности.
– А я – нет. Чаще всего от них одни проблемы, потому что на все у подобных особ имеется свое мнение, – отрезала Лилия.
Она вела себя некрасиво. Не как леди. И позже ей придется выслушать гневную отповедь отца за испорченный вечер. Но Лили не могла иначе. Она должна показать Феликсу, что есть девушки лучше и благороднее. Однако ее слова отметались ловким движением руки. Мужчина не замечал напыщенной грубости. Наоборот, он только сильнее растягивал губы в улыбке, а его глаза горели темным огнем, от которого мурашки собирались на затылке.
– Все проблемы решаемы, если подойти к ним с правильной стороны. Впрочем, этот спор может продолжаться вечно, ведь, как вы выразились, у умных девушек всегда свое мнение. Лучше расскажите, прочли ли вы мой подарок? Потому что я сам лишь недавно узнал, что когда?то мои предки состояли в Ордене.
– Весьма познавательная книга, – поспешно вставила Марина Андреевна, опасаясь услышать от Лили очередную своенравность. – Приятно узнавать об истории Русамии новое.
– Это не история, а сказки, – Лили пожала плечами, – легенды, вымысел, ложь. Называйте как хотите. Видимо, вам нравится считать свой род особенным, но я все равно не верю, что существовала и до сих пор существует некая Секта, способная сделать переворот власти.
– Что ж, это ваше право, – произнесла Аврора. Ее губы обиженно поджались. – Но это наша история, и мы в нее верим.
– Аврора, не принимай близко к сердцу. Лилии Александровне всего лишь нужны доказательства более веские, чем чьи?то рассказы. Я прекрасно ее понимаю. – Феликс поднялся и протянул руку Лилии: – Если позволите, я покажу.
Лилия посмотрела на ладонь как на ядовитую змею. С опаской приняла ее. Феликс повел Лили в дом, но перед тем, как зайти внутрь, она обернулась и встретила пристальный взгляд Авроры. Сложилось чувство, что в этот момент девушка не контролировала себя, и неподдельная ярость исказила нежные черты лица. Всего лишь мгновение, неуловимое для обычного глаза, но для Лили оно оказалось достаточным, чтобы записать в памяти очередной вопрос.
– Вы идете?
Настойчивый голос Феликса увлекал Лилию за собой, и она неохотно пошла за ним. Но воспоминание о темно?серых глазах Авроры, наполненных злобой, засело глубоко внутри нее.
Феликс мягко поддерживал Лили за руку и уверенно вел по путаным коридорам. На втором этаже высокие стены были увешаны портретами в позолоченных рамах. Угрюмые лица ныне покойных людей с каждым шагом Лилии казались мрачнее и мрачнее. Словно она ворвалась в их царство. Чужая.
– Я вижу вашу враждебность, но хочу предупредить, что я так просто не сдаюсь.
Внезапное признание парня вывело Лили из глубокой задумчивости. Она уставилась на его затылок, пытаясь пробиться сквозь череп и прочитать мысли. Но Феликс сам признался:
– Вы мне нравитесь, Лилия. И чем больше я с вами общаюсь, тем сильнее убеждаюсь в этом. Не могу понять, почему вы избегаете меня. Чего боитесь?
Он не оборачивался, только крепче сжал руку Лили. Ответить на вопрос или задать новый и замять неудобную тему. Она старалась дышать ровнее, но боль стискивала грудь. Бежать… бежать из этого места.
– Что случилось с вашей сестрой?
Феликс замер перед дубовой дверью. Неуверенно обернулся:
– О чем вы? – Но в морщинках вокруг глаз залегла тревога.
– Говорят, вы уехали из?за неприятного инцидента, произошедшего с Авророй. Простите, если влезаю не в свое дело, но…
– Но вы влезли, – засмеялся парень и толкнул дверь. – То, что было, в прошлом, Лили. И если вы не хотите говорить мне, почему боитесь, я тоже оставлю свои секреты при себе.
Лилия распахнула глаза и поджала губы. Но рвущаяся наружу улыбка оказалась сильнее.
Они вошли в уютный кабинет, большую часть которого занимал огромный стол, испещренный царапинами как вечными напоминаниями о старых ошибках. Величественный камин зиял черной дырой. В нем давно не разводили огонь. А большой портрет поглощал стену позади стола. Темно?синие глаза мужчины застыли в вечном прищуре, а точеный острый нос выдавался вперед. Лоб закрывали взлохмаченные черные волосы, но шрам, пересекающий правую бровь, горел рваной линией.
– Кто это? – Лили подошла ближе, вглядываясь в черты мужчины. Что?то неуловимо знакомое крылось в нем.
– Мой прапрадед – граф Маврос Кир. Он – последний, кто служил Ордену, – с гордостью произнес Феликс.
– Почему?
– Бабушка рассказывала, что Кир разочаровался в Ордене и не позволил своим детям пойти по его стопам. Этот портрет нарисовал его сын по просьбе самого Кира. Прадед повесил его в кабинете и в завещании указал никогда не перевешивать. Странная просьба. Впрочем, многие вещи, которые он совершал, более чем странные. К примеру, эта надпись на портрете. Прадед добавил ее позже. Или цифры, выгравированные на семейном кольце. Отец почти всю жизнь бился над разгадкой тайных посланий Кира, но так и не смог понять.
Лилия наклонилась ближе и с трудом прочитала заковыристую фразу внизу портрета.
– Иногда судьба меняет добро и зло местами. – Она взглянула на Феликса: – Что это значит?
Мужчина засмеялся:
– Кто бы мне объяснил. Я же говорю, прадед был чудаком. Взгляните. – Он снял семейную печатку с указательного пальца и провел ногтем по внутренней стороне кольца. – Цифры 854?959. Наша семейная тайна, разгадку которой никто не может найти.
Лилия вскинула брови, но, как ни силилась, не видела ничего загадочного в гравировке. Граф надел кольцо и улыбнулся. Только сейчас Лили поняла, что они стоят слишком близко друг к другу. Она чувствовала легкий парфюм Феликса и видела серебристые искры в его глазах. Наедине. Они были наедине, и эта мысль током пронзила тело Лили.
– А вы хотели бы состоять в Ордене? – пробормотала она и сделала шажок назад.
Дистанция между ними увеличилась, и дышать стало легче.
– Не думаю, что хочу положить свою жизнь на служение таинственному Ордену. И бороться с кровожадными сектантами. Я вижу будущее более размеренным и спокойным. Семья, дом, дети. Что, не верите? – усмехнулся Феликс.
– Нет, вы не похожи на семейного человека.
– Это дело поправимое.
Они замерли, смущенно вглядываясь в лица друг друга. И снова необъяснимое чувство, что никогда раньше Лили не встречала юношу, похожего на Феликса. В его душе горел теплый свет, который манил ее как бабочку. Вот только обожжется не она, а он. Тот, кто радушно развлекал ее семейными тайнами. Тот, кто с восхищением смотрел на прапрадеда, а затем с не меньшим восторгом смотрел на нее.
– Кажется, нас заждались, – прошептала Лилия.
Феликс кивнул, но она заметила, как его лицо омрачилось легкой тенью разочарования.
Глава 6. Сирота из Парижа
Русамия. Велидар. 1859 год
Маленькая белокурая девочка сидела на ковре перед горящим камином. В ее руках фарфоровая куколка. Прекрасное творение мастера. Личико улыбается, а блеск огня отражается на ее светлых локонах.
– Мари! – в глубине дома разнесся крик.
Девочка вздрогнула, поспешно поднялась с колен и расправила воздушное платье. Куколку бережно прижала к себе.
– Мари, вы сделали уроки? Я же говорила, никаких игр, пока не закончите домашнее задание. – В гостиную вошла седовласая гувернантка с длинной указкой в руках.
Мари невнятно пролепетала ответ, и женщина нагнулась ниже. Насколько позволяло наглухо застегнутое вдовье платье и затянутый корсет.
– Что? Говорите громче!
– Я все сделала, Зоя Васильевна, – пересиливая себя, громко произнесла Мари по?русамийски.
Гувернантка сжала тонкими, похожими на птичьи когти пальцами лицо девочки и повертела в разные стороны. Затем взглянула на ее руки.