А еще Бреда говорила:
«Что скажу тебе, милая мати!
Как приедут сюда эти турки
И на землю с коней соскочат,
Посади ты их за стол пообедать;
Ты напой, накорми их досыта.
Как зачнут они напиваться,
Станут спрашивать молодую Бреду,
Тогда ты пошли за мной, мати,
И отдай меня злому турку!»
Стала мать приданое готовить,
Стала власть в сундук свой дубовый,
Как наехали турецкие сваты
И на землю с коней соскочили;
Мать за стол посадила их обедать,
Накормила их, напоила.
А как зачали сваты напиваться,
Еще стали просить они Бреду.
Скоро мать по нее посылала,
Отдавала ее злому турку;
За обед они ее посадили,
Дорогое вино с нею пили.
Привели тут коня молодого;
На коня того Бреда садится.
Они скачут по ровному полю,
Только вьётся вслед мгла густая
От дыханья коней турецких.
На бегу бредин конь спотыкнулся,
Спотыкнулся, седло покачнулось;
А в седле был кинжал запрятан –
Бреде в сердце он вонзился.
Молодой жених с коня сходит,
С коня сходит, сам говорит сватам:
«Это мать моя сделала злодейка!
Восемь жен у меня уморила,
И теперь уморить хочет эту;
Без неё я жив не останусь!»
Молодой жених продолжает,
Слуге малому приказ отдает он:
«Что скажу тебе, слуга мой проворный:
Ты поправь седло милой Бреде.»
А слуга на ответ ему молвит,
Говорит, жениху поперечит:
«Кто недавно цаловал Бреду,
Тот пускай и седло поправляет.»
Жениха к себе Бреда подзывает:
«Жених милый, что тебе скажу я!
Ты поди отопри сундук мой,
Ты достань мне там белый платочек:
Завяжу я платком этим рану.»
А еще Бреда говорила:
«Ты скажи мне, жених ты мой милый,
Далеко ль до города осталось?»
– «Не горюй, дорогая Бреда!
Скоро кончатся наши невзгоды:
Вот уж видна золотая стрелка,
И серебряны видны ворота.»
И спешат они по ровному полю,
Будто птица в воздухе несется,
Только вьётся вслед мгла густая
От дыханья коней турецких.
Как приехали они в белый город,
То на землю с коней соскочили;
Их свекровь во дворе дожидалась;
Молодой она Бреде говорила:
«Далеко по нашему краю
О твоей красоте слух несется;
Но лицо твое не столько румяно
Как молва о нем ходит но свету.»
Вот поит она молодую Бреду,
Пирогом ее угощает:
«Станешь пить ты красные вина,
расцветет лицо твое румянцем;
Станешь есть пирогов моих белых,
Снова будешь ты белее снегу.»
Бреда пить вино не стала,
На зеленую траву проливала,
Опрокинула на камень на серый,
Из которого делают известь –
И в минуту трава погорела,
И в минуту камень распался;
А пирог отдала собаке –
И собака околела на месте.
Говорила Бреда свекрови:
«Что скажу тебе, немилая свекровка!
Далеко по нашему краю
О твоей слух несется о злости;
Только злость твоя хуже гораздо,
Чем молва о ней ходит по свету.
Восемь жон ты у сына уморила,
И меня опоить захотела,
В пироге подала мне отраву.»
Жениху Бреда говорила:
«Ты послушай, что скажу тебе, милый!
Где приют для меня в твоем доме?
Где покой мой писанный – спальня?
Где постель у тебя постлана? мне?»
А свекровь говорит ей на это:
«Никогда мне на мысль не вспадало,
Чтобы где-нибудь был такой обычай,