Игра на уязвимости

Дисклеймер

Данная книга содержит сцены употребления алкоголя и табачных изделий, а также ненормативную лексику. Автор напоминает, что употребление алкоголя и табака вредит вашему здоровью. Все персонажи произведения являются плодом фантазии автора. Любые совпадения имен, фамилий, внешности или жизненных обстоятельств героев, а также название локаций и компаний с реально существующими или существовавшими абсолютно случайны и непреднамеренны.

Осторожно ненормативная лексика! Лицам старше 18+

Глава 1

Поздний вечер. Я сижу в машине на парковке одного из самых дорогих ресторанов города, куда меня пригласила Аверина под предлогом «поболтать». Я уже не раз участвовала в их посиделках с Аленой, но на этот раз будут присутствовать и их мужья. Отчего-то этот факт меня немного напрягал. А может даже не в этом дело, а в том, что тему и причину приглашения я уже предугадывала. Аверина сейчас взялась развивать еще одну ветку бизнеса Колесникова и хотела задействовать меня в продвижении. Все чисто и легально, с меня шмотье для рекламной кампании и дополнительная реклама моих магазинов. Некая коллаборация. Только была одна загвоздка, о которой Аверина не знала. Светиться мне нельзя, особенно так явно и открыто, как хотела это сделать Инга. И как ей отказать, чтобы не вызвать излишних расспросов, я не представляла. А рассказать истинную причину своего отказа я не могла и если быть честной не хотела.

Интуиция отчего-то сегодня вопила, а сознание затопило непонятной тревогой, хотя повода для этого не было. Внутренности все скручивало от нервного напряжения, поэтому уже минут сорок я сидела в машине на парковке и курила в окно, смотря на крыльцо ресторана. Пытаясь придумать, что сказать Авериной и не участвовать в этом проекте, при этом не раскрывая фактов, которые стоят за моим отказом. Но дельных мыслей в голове было ноль целых, ноль сотых процентов. Гребаное перекати-поле, а на экране телефона снова высвечивается номер Инги.

– Уже бегу, – произношу в трубку.

– Судя по времени, бежишь ты примерно с Казахстана.

– Уже на парковке, две минуты.

– Ждем.

Инга скидывает вызов, а я, сжав пальцами телефон, делаю глубокий вдох.

Игнорируя внутреннее состояние подкатывающей паники, выхожу из машины. Так и ничего не придумав, принимаю решение двигаться по течению исходя из ситуации. Выбора все равно другого нет, пообещала же приехать, и так больше полугода не виделись. То Аверина с Кириллом, куда-нибудь укатит, то я. Поднимаюсь по ступенькам и никак не могу совладать с волнением непонятно откуда появившимся. К невропатологу, что ли, записаться? Не хватало еще к моей бессоннице добавить невроз.

– Проходи, я сейчас на секунду отойду, – улыбается Инга, встречая меня в холле, улыбаюсь в ответ и делаю шаг в вип-зал и замираю, останавливаюсь как вкопанная. По позвоночнику тут же пробегает холодный озноб. Дыхание перехватывает до невозможности сделать вдох. Буквально. Момент узнавания мгновенный. Наши взгляды схлестываются, и волна паники прокатывает через мое тело.

Первый порыв – бежать, и я даже делаю шаг назад. А на его губах расплывается улыбка. Хищника. Который так долго гонял жертву и наконец ее поймал. И мое молниеносное понимание, выстрелом в мозгу, что капкан, пылившиеся семь лет, наконец, захлопнулся. Клац.

Сглатываю подкативший к горлу ком. Кровь, смешанная с забористой дозой адреналина, вскипает в венах, нещадно увеличивая ритм моего сердца. Пульс зашкаливает до шума в ушах. Теперь я знаю, что чувствует мышь, угодившая в мышеловку.

– Лен, все нормально? Ты чего замерла? – спрашивает Аверина, отвлекаясь от разговора с Кириллом и подходя ближе ко мне.

– Да, все нормально. Я сейчас. Отойду на минуту в уборную, – произношу, выдавливая из себя слова и не дожидаясь ее реакции, разворачиваюсь и, преодолев холл и небольшой коридор, нахожу уборную.

Оказавшись в туалете, включаю воду и, поставив сумочку у раковины, опираюсь руками о край столешницы. Тело бьет холодная дрожь. По жилам пульсирует страх до онемения в конечностях. Это надо же было так влипнуть. Влетела на полной скорости в кучу дерьма. С разбега. Надо было слушать интуицию и не появляться тут. Черт! Черт! Сбежать сейчас не вариант – это лишь усугубит ситуацию. Он все равно догонит. Теперь точно. Его взгляд – это уже гарантия, что я на крючке. С того самого мгновения, как переступила порог.

Набираю полные ладони холодной воды и плещу в лицо, пытаясь хоть немного прийти в себя. Унять дрожь. Надо взять себя в руки и попытаться вырулить ситуацию. Почти семь лет прошло, возможно, он уже остыл и есть шанс договориться. Надо хотя бы попробовать и только потом паниковать.

Но стоит мне выйти за дверь, как меня тут же жестко дергают за руку и крепко сжав мою шею, пришпиливают к стене. Гордеев нависает надо мной как нерушимая скала. За семь лет, что я его не видела, мне кажется, он стал еще больше. Высокий, широкоплечий, плотного телосложения, я рядом с ним казалась тонкой тростинкой, которую легко переломать.

– Ну, здравствуй, сука! – и его рука сильней сжимает мое горло, а зеленые глаза ледяным взглядом вспарывают нутро, заставляя цепенеть.

– Здравствуйте, Тимур Алексеевич! – произношу сдавленно, давя растущую панику, бесстрашно смотрю в его глаза. – Не скажу, что рада вас видеть.

– Я смотрю, осмелела, высунула нос. Какая прелесть, – едко цедит он, усмехаясь и меня, затапливает злость, дающая силы сопротивляться.

Дернулась, резко сбрасывая руку со своего горла.

– Я держала свое слово гребанные семь лет и собиралась держать дальше. Знала бы о вашем присутствии, не пришла бы. Это просто стечение обстоятельств, не более.

Он делает всего полшага, и я снова врезаюсь спиной в стену. Повисает пауза. Глаза в глаза. В его – насмешка, в моих – злость и страх. Гордеев цокает языком и обманчиво нежно проводит костяшками пальцев по моей щеке, отчего кожу пронзает ледяными иглами.

– Шикарное стечение обстоятельств, – рокот его голоса поднимает кортизол в моей крови до критической отметки, а его пальцы снова ложатся на мое горло жестким захватом. Он наклоняется, и аромат его парфюма обволакивает, проникая в мои легкие. А дыхание обжигает кожу.

– Московская, 67, в девять часов утра. Завтра, – почти шепот, но своим подтекстом не обещающий ничего хорошего.

– Так давай прямо сейчас. Ты же мне пулю в лоб обещал подарить и в бетон закатать. Зачем же тратить время. Давай сегодня. Здесь. Твои друзья с бетоном помогут вы же в одной стае, – в моих словах неприкрытая злость и желание поставить точку в нашей непонятной истории здесь и сейчас, в эту самую секунду. Но он явно не разделяет моего стремления.

– Не придешь завтра, будет тебе и пуля, и бетон. Давай Сумарокова, покажи насколько ты смелая.

– Миронова.

– Поебать, – он отстраняется и убирает руку с моего горла, разворачивается, и я слышу, как звук его тяжелых шагов разносится по холлу, а я с силой сжав веки, откидываю голову, упираясь затылком в стену. Все еще ощущая его захват на своей шее. Теперь этот фантомный аркан со мной надолго, в этом я была уверена как никогда. Тру место захвата, словно пытаясь стереть его следы. Болезненно и очень четко осознавая, насколько я попала. Ибо Гордеев не просто какой-то обиженный мужик он мой работодатель. Бывший работодатель. У которого семь лет назад я увела три миллиона.

Глава 2

Когда ехала на встречу с Ингой, планировала, что ограничусь соком или минералкой, крепкого не хотелось, поэтому и поехала на своей машине, но, сейчас находясь за одним столом с Гордеевым, понимала, что минералкой я не обойдусь, тут необходимо вино и не одна бутылка, и то не факт, что поможет.

– Еще вина, Елена Владимировна? – на его губах улыбка, а в глазах обещание ада и я сжимаю пальцами край салфетки.

– Цианистого калия, Тимур Алексеевич, под вашим взглядом самое оно, – его улыбка становится отчетливей и он под предлогом наполнить мой бокал склоняется ближе, разгоняя мою кровь сильней.

– Что ж ты так, милая, всегда торопишься на тот свет?

– В вашем присутствии о другом думать сложно.

– Ты вообще думать не умеешь, как показывает жизнь, – на языке крутится отборный поток ругательств, но я не произношу ни слова, лишь медленно втянув воздух, делаю глоток вина.

Он же явно чувствует себя расслабленным в компании присутствующих, даже скажу больше, он точно входит в ближний круг людей Колесникова. И я благодарю бога, что не пересеклась с ним на свадьбе Инги и Кирилла, не знаю, где в то время находился сей экземпляр, но за его отсутствие тогда, я от души благодарна высшим силам. А вот сейчас мой ангел-хранитель явно схалтурил. Не уберег. Снова сделала глоток вина и покосилась на причину своего раздражения. Гордеев, то и дело сыпал шутками, а у меня при звучании его голоса подскакивало давление и бросало в холод, две взаимоисключающие реакции, но в присутствии этого мужчины вполне закономерные.

– У тебя все хорошо? – который раз интересуется Аверина, и я на автомате киваю.

– Все нормально. Голова просто сегодня раскалывается, – я выдавливаю из себя улыбку и делаю глоток вина, наблюдая, как в зал входит Шаулов в компании красивой женщины, и я прям испытываю в этот момент к нему чувство истиной благодарности, ибо все внимание Гордеева и остальных тут же переключается на Арая.

Его спутница оказывается довольно милой и интересной она быстро находит общий язык со всеми и вполне органично вливается в компанию. Разговоры постепенно скатываются в рабочее русло, и я начинаю чувствовать себя если не лишней, то немного тупой. Нет, мне интересны темы, что обсуждаются за столом, но я давно уже не кручусь в таких кругах, и определенная часть разговоров остается для меня непонятна. Я всего лишь маленькая ИПэшница поэтому игры большого бизнеса мне по большей части чужды. А когда Зоя, так звали спутницу Арая, начинает обсуждать с Авериной юридическую сторону вопроса, я и вовсе выпадаю из беседы. Сижу, медленно цежу вино, выжидая удобный момент, чтобы, сославшись на головную боль, сказать Инге, что уезжаю. Выдерживать пронизывающие взгляды Гордеева нет уже никаких сил, мои нервы словно натянутые канаты того и смотри зазвенят. Наконец, я выбираю момент и сдержанно со всеми попрощавшись, выхожу в холл.

– Лен, набери мне, как будет время. Мне нужна твоя помощь, – произносит Инга, выходя вслед за мной, – с меня хорошая реклама твоих магазинов.

– Договорились. Позвоню на неделе, – отвечаю, выдавливая из себя улыбку, и Аверина снова скрывается за дверями вип-зала. Что ж, теперь вопрос с коллаборацией снят с повестки, ограничивать себя больше не имеет смысла.

Вышла на крыльцо и, подкурив сигарету, глубоко затянулась, пытаясь сбросить с себя долбанное напряжение, от которого уже искрили нервные окончания. Достала телефон, чтобы вызвать такси, как услышала звук открывающейся двери и шаги. Знакомые шаги. Тут же мысленно взмолилась, надеясь, что ошиблась. Чтобы все это оказалось жестокой игрой моего разума. Но нет…

– Тебя отвезут, – прозвучало позади, и я, не оборачиваясь, на мгновение с силой сжала веки.

– Спасибо, Тимур Алексеевич, я сама справлюсь, – произнесла сквозь зубы, испытывая лишь одно желание, чтобы он оставил меня в покое, хотя бы на сегодня.

– С этого момента ты на каждый свой шаг будешь спрашивать разрешение. Поэтому слово «сама» можешь забыть, – он махнул рукой и из припаркованного черного лексуса вышел молодой мужчина и открыл заднюю дверь в ожидании меня. Закусила губу, дабы сдержать поток отборной брани, которая так и просилась наружу в этот момент.

Затушив сигарету, выбросила ее в урну и, одарив, Гордеева не самым приятным взглядом, направилась к машине.

– До завтра, Елена Владимировна. Не опаздывайте, я не люблю ждать.

«Семь лет сука, ждал и еще подождешь, не переломаешься, чудовище ужасное», – моментально взбунтовался внутренний голос.

В ответ же я молчаливо вскинула руку с отогнутым средним пальцем и под его раздражающий смех села в машину.

И вот как мне с ним контактировать? Да я на успокоительных разорюсь.

Глава 3

Поднявшись в квартиру, сбрасываю туфли и одежду и иду в душ. Хочется смыть с себя этот чертов вечер. Вставая под теплые струи воды уже заранее знаю, что это совершенно мне не поможет, ибо при одной мысли о том, что теперь меня может ожидать, внутри мелкими взрывами фейерверков методично уничтожаются мои нервные клетки.

После душа, осев на балконе в компании бутылки вина, я пыталась успокоиться и трезво осмыслить произошедшее, дабы хоть как-то спрогнозировать развитие ситуации. Но от своих жалких попыток спустя несколько минут само́й захотелось в голос рассмеяться. Перед глазами флешбэками кадры из прошлого, кадры, которые преследовали меня все эти семь лет.

Я и он. Лето. Старая трасса.

– Все, что может придумать мужчина по отношению к женщине, – это сексуализированное насилие и унижение. Была бы я мужиком просто бы отпиздил да отпустил. А вот если баба нагрела, да так, что ты вовремя не заметил, то ее, конечно же, надо уничтожить как же тебя такого великого, телка какая-то обула, это же просто личное оскорбление. Да? – зло выплюнула в его сторону, едва сдерживала дрожь, что пробивала мое тело, от страха, казалось, сводило мышцы. Но я, понимая, что меня все равно убьют, шла до конца. Да живой я отсюда не выйду, но и голову не склоню.

Гордеев сделал шаг ко мне, и я заставила себя остаться на месте, хотя инстинктивно хотелось отступить. Очень хотелось. Но отступать было некуда, за моей спиной в двух шагах стояло два амбала, что меня сюда приволокли. На старую трассу подальше от города и место выбрано явно не для мирных разговоров. Тут они могли со мной делать что угодно, ни одна живая душа не увидит.

– Была бы ты мужиком, я бы тебя в бетон закатал, и дело с концом, так что радуйся, что у тебя между ног члена нет. Хотя признаю́ яйца у тебя стальные так бесстрашно переть, когда тебе могут просто башню снести. Так, даже не каждый мужик себя вести станет. Отсутствует инстинкт самосохранения или просто ебанутая? Какой вариант верен?

– Оба, – произношу, прямо смотря в его зеленные глаза.

– А это уже диагноз.

– Ты потрещать приехал или пулю мне в лоб пустить? Где лопата? Яму же саму заставишь копать. Давай не будем терять время.

Он, усмехаясь, покачал головой и сделал шаг ближе, нарушая мое личное пространство, между нашими лицами не больше двадцати сантиметров. Глаза в глаза и я вижу, как зелень его глаз наполняется тьмой. Кожей чувствую, что приговор уже им вынесен и осталось лишь его озвучить. Я ждала этого момента, и это ожидание было невыносимым.

– Зарвавшаяся девчонка, – сквозь зубы, но с ядовитым смешком, от которого, казалось, вспарываются вены. – Ты как крыса, которую зажали в угол и теперь у нее единственный вариант побольней укусить при этом понимаешь же, что сдохнуть можешь в любую секунду, – он впился пальцами в мои скулы, до боли, заставляя скривиться. – Я ехал сюда с естественным желанием тебя закопать, но ты везучая сука, я тебе скажу. Если бы мне не успели предоставить информацию, куда на самом деле ушли мои деньги, на что они были потрачены тобой, ты бы заняла вон то место у березки. А теперь слушай меня внимательно. Появишься еще раз мне на глаза, отработаешь долг с процентами ну или ляжешь в бетон. Твой выбор. Расклад поняла?

– Да, – слетает с моих губ раньше, чем смысл его слов доходит до моего мозга. От испытываемого страха мышцы казались бетонными.

– Результат тот же, если я узнаю, что ты работаешь на кого-то по профилю, – и я снова кивнула, еще не веря в собственную удачу.

Он разжал пальцы и жутко улыбнувшись, направился к машине, оставляя меня в полном неверии происходящего стоять на горячем асфальте старой трассы в одиночестве. Его амбалы тоже направились в свою тачку.

– Отцу выздоровления, – раздалось в приоткрытое окно, и стекло поползло, вверх скрывая от меня человека, который мог запросто пустить мне пулю в лоб. Людей убивали и за меньшие суммы, а я отделалась так легко. Этот факт еще не доходил до моего сознания. Совершенно. Такие люди не оставляют просто так, не отпускают с миром, где-то был подвох.

Машины зашуршали колесами по раскаленному асфальту, оставляя меня одну.

Ярко светило солнце, припекая голову. Радостно щебетали птицы в лесополосе. Запах разнотравья проникал в легкие. А внутри меня царила мертвая ледяная пустошь, покрытая перманентным страхом. Прошлась холодными ладонями по лицу, совершенно не ощущая паленого солнца и подняв голову, открыла глаза, смотря в, бесконечно голубое небо, все еще не веря, что я дышу, а ведь уже попрощалась с этой гребанной жизнью.

В тот день я видела Гордеева последний раз, но все семь лет его тень словно призрак следовала за мной, заставляя присматриваться к темным углам и вздрагивать от каждого шороха. И вот я не знаю сейчас, что было бы лучше: смерть, тюрьма или семь лет постоянного страха, что он мне дал.

Глава 4

Утро и стоит мне открыть глаза ужасающее понимание, что мне сегодня пророчит этот день, прошивает тело. Фраза: «день не задался с самого утра» сейчас заиграла новыми красками. Собиралась как на казнь в полной тишине, даже музыку не включала, хотя всегда это делала. Волосы убраны в низкий хвост, черная блуза, черные брюки, и черные туфли лодочки. Бросила взгляд на свое отражение в зеркале, реально как на похороны. Но для встречи с Гордеевым самое оно.

Забрав машину от ресторана, направилась по адресу своего личного кошмара. А ведь когда-то я даже немного была в него влюблена, в первые дни моей работы на него, неопытная восторженная дурочка, Гордеев тогда казался мне чуть ли не Аполлоном, этаким идеалом. Высокий, сильный, симпатичный, этот его взгляд зеленых глаз чуть с прищуром, прямой нос, по-мужски красивая линия губ. Да тогда практически все женщины в коллективе находились под его очарованием, и я не оказалась исключением. Но мои иллюзии разбились очень быстро, когда он заметил мои таланты и приблизил меня к себе, тогда-то я и увидела, что за красивой оберткой кроется жесткая, расчетливая, циничная сволочь.

Доехав до места, долго сидела в машине на парковке, благо добралась я быстро, и в запасе было время настроиться на встречу. Внутри все клокотало от ярости, на него, на себя, на всю эту ситуацию. Да я виновата, ну так все можно было решить еще семь лет назад, я бы уже срок отсидела за это время, или могла бы все вернуть с процентами. Но нет, Гордеев с наслаждением садиста растянул все это на годы, чтобы жить боялась, чтобы оглядывалась на собственную тень.

Выбросив в окно недокуренную сигарету, вышла из машины и направилась к входу в бизнес-центр.

Путь до его кабинета был как путь на эшафот, на котором уже ожидает палач, отбивающий радостную чечетку в ожидании встречи, а девушка, провожающая меня словно мрачный Харон медленно плыла модельной походной по коридорам. Наконец, она остановилась у одной из дверей и, постучав, вошла, а через мгновение открыла дверь, пропуская меня и оставляя, наедине с моим кошмаром.

– Доброе утро, – произнесла, выдавливая из себя слова. Все же необходимо быть вежливой и постараться сгладить углы. Вдруг поможет.

– Рад, что оно для тебя доброе. Проходи, – Гордеев указал на стул у своего большого Т-образного стола. Невольно вздрогнула от звучания его голоса. Реально нервы уже ни к черту. Прошла до указанного места и опустилась на стул. – Ознакомься, – черная толстая папка громким шлепком упала на столешницу передо мной. – Мне нужно навести в этом порядок и плюс ко всему анализ сегмента, рынка, отрасли. Аудит и полный контроль над всеми операциями.

– Тимур Алексеевич, – произнесла, переведя взгляд от папки, к которой даже не притронулась на него. – Я как вышла из вашего кабинета семь лет назад, больше не работала по профилю, это раз. И часть озвученного выходит за рамки моей компетенции, такой объем выполняют обычно несколько человек, а то и целая команда. Это два.

– Хочешь сказать, потеряла хватку? – в голосе неприкрытая издевка.

– И хватку, и специализацию, и знания. Я обычная ИПэшница, шмотьем торгую и в игры большого бизнеса не лезу. Мы же с вами об этом договаривались?

– Не лей мне в уши. Бумажки берем и работаем. Ты талантливая девочка, справишься. Игорек в приемной, он теперь твой надсмотрщик. По всем возникающим вопросам к нему.

– Гордеев, давай по-хорошему договоримся без этих игр. Я отдам тебе все, что у меня есть. Это с лихвой покроет все. Отпишу все магазины, склады, квартиру, машину. Это гораздо больше, нежели та сумма, что я у тебя взяла даже с учетом инфляции и процентов. И мы с тобой разойдемся в разные стороны, – пока я говорила, на его губах лишь появилась гадкая ухмылка.

– Взяла? – и он громко разразился смехом, заставляя скрежетать меня зубами. – Виртуозно ты нашла замену слову «спиздила». Милая, ты думаешь, у меня недвижки мало или мне именно твоих трех магазинов с тряпками не хватает?

– Тогда что тебе от меня надо? Унизить? Растоптать? Использовать? Хорошо. Давай устроим показательную порку. Сутки можешь юзать, как тебе заблагорассудиться, трахать, как хочется, хочешь отсосу тебе, зад вылижу. Но после я выйду от тебя, и ты больше никогда обо мне не вспомнишь. Я устала жить и оглядываться. Устала в каждом темном углу видеть твою тень.

Он встал со своего места, обошел стол. Остановился ровно за моей спиной, наклонился, уперев руки в подлокотники кресла.

– Что никто не дает пососать, милая? – вкрадчивый, нежно-обманчивый тон голоса, тут же пробирается под кожу, до перехвата дыхания. Дыхания уже протравливающегося запахом его парфюма. И я сжимаю похолодевшие пальцы в кулаки. Теперь этот аромат навсегда въестся в сознание и будет ассоциироваться с моим личным кошмаром. – Не спеши так. Я дам. Насосешься еще. А пока иди работай. – Гордеев выпрямляется и ленивой походкой возвращается на свое место, а у меня от злости едва не скрипят зубы. – Магазинами твоими Рамиль займется, чтобы ты не отвлекалась на лишнее. И да, три ляма за сутки даже для элитной шлюхи это слишком много.

– Тимур Алексеевич… – начала я, но он тут же меня прервал.

– Пойми уже, у тебя лишь два варианта развития событий: тюрьма или работа на меня. Выбирай.

– Срок давности преступления уже давно истек

– Уверена? Статья 78 УК РФ срок давности десять лет после совершения тяжкого преступления. А твой умышленный увод трех миллионов явно не тянет на обычное воровство. Как считаешь? Особо крупный размер, плюс использование служебного положения. Это 159-я или 160-я статья до десяти лет лишения свободы, – и я нервно сглотнула. Не знаю, блефовал он или нет. Я не была настолько подкована в знании Уголовного кодекса. Но проверять его знания на практике мне очень не хотелось.

– Хоть раз сделай правильный выбор, Лена, – звучание собственного имени в его исполнении оказалось хлыстом с железным наконечником. Полоснул.

С полуминуты сражение взглядами, и я понимаю, что он не уступит. Без шансов. Абсолютно. Скрипя зубами, признаю свое поражение, поднимаюсь с места и беру в руки гребанные папки.

Звук собственных каблуков звучит словно канонада, добивающая нелепую надежду на иной исход встречи.

– Чертов ублюдок, – цежу сквозь зубы, подходя к двери.

– Я все слышу, – тут же раздается в спину, и я оборачиваюсь.

– Поздравляю, у тебя отличный слух.

– А у тебя все так же отсутствует чувство самосохранения, – прилетает мне в ответ, и я закрываю дверь от греха подальше, иначе точно не сдержусь и выцарапаю ему глаза.

Глава 5

Гордеев единственный человек, который вызывал во мне такие эмоции, которые никто и никогда не вызывал. Даже Миронов – мой бывший муженек, который блядовал как последний раз в жизни, не вызывал такого уровня злости и раздражения, который вызывал Гордеев.

– Елена Владимировна? – раздалось со стороны, и я подняла взгляд, обнаруживая довольно симпатичного мужчину лет тридцати пяти, поджарого, высокого, приятной внешности.

– Да.

– Меня зовут Игорь, – произнес он, и губы чуть дрогнули в улыбке, когда он увидел, как я едва заметно скривилась. Наблюдательный какой.

– Мой надзиратель значит. Приятно познакомиться. А отчество у вас есть? – спросила, ибо некрасиво когда к тебе по имени-отчеству, а ты нет. Тем более с незнакомым человеком.

– Можно просто Игорь, – ну «без» так «без» мне в принципе пофиг. – По всем возникающим вопросам вы можете обращаться ко мне, с проблемами тоже.

– Замечательно, и надсмотрщик, и помощник, и секретарша в одном лице. Скотская у тебя работа и начальник тоже. А тут еще и я на твою голову. Сочувствую.