Институт магических парадоксов
А затем он оказался рядом со мной и схватил за талию, притягивая к себе. И я потонула в черной бездне его фантастических глаз.
— Что ты тут делаешь, ведьма? — недовольно спросил он.
— Настя, — автоматически поправила я.
— Что?
— Я не ведьма. Меня Настя зовут. И я вроде бы сплю. Только почему-то вместе с вами.
На миг мне показалось, что в его глазах промелькнуло пламя, а затем мужчина наклонился ко мне и втянул запах рядом с моей шеей.
— Как ты себя чувствуешь, Настя?
— Спасибо, сносно. И вам спасибо, что доставили в платную клинику. Мы бы сами никогда такого себе не смогли позволить.
— Уходи отсюда, Настя. Только во сне я могу связаться со своими родными. Если они увидят тебя…
— Что?
— Настя… уходи!
Он оттолкнул меня от себя, и я вскрикнула. Прохожие парочки, заметив рядом с эффектным брюнетом обычную девчонку в джинсовом костюме, зашипели и оскалились. Я испугалась настолько, что картинка перед глазами стала меркнуть. На смену ей пришел сон без сновидений.
Когда я проснулась, за окном начало светать. В палату зашла молоденькая медсестра и тихо, чтобы не разбудить маму, сделала мне укол антибиотика, также незаметно и с улыбкой в больших серых глазах удалившись. А я смотрела, как спит и улыбается во сне мой самый дорогой человек. Мамины мягкие волосы разметались по диванной подушке, а одежда выглядела настолько гладкой, будто мама не в больнице ночь провела, а на мягких перинах. Она вообще выглядела утонченной, нежной и ухоженной, словно принцесса из другого мира. Удивительно только, как у нее могла получиться такая дочь, как я.
Спать больше не хотелось, хотя шея еще доставляла дискомфорт. Маму не было смысла будить, а когда я обнаружила на тумбочке рядом с кроватью телефон, то обрадовалась и решила проверить входящие. Что-то мне подсказывало, что Ленка за ночь оборвала все провода. Я ведь обычно говорила ей, что удачно добралась до дома!
Значок пропущенных вызовов, конечно, светился. И сообщений в телеграме было великое множество. Но не это привлекло мое внимание.
Разблокировав телефон, я обнаружила открытую телефонную книжку. И новый контакт в ней. С именем “Бальфур”. А еще — смс от этого контакта, присланную глубокой ночью. Совсем короткую. Но она обожгла меня с головы до ног.
“Не звони, если не будет угрозы твоей жизни, ведьма. И не появляйся больше в моих снах”.
Вот так мне дали от ворот поворот первый раз в жизни. Стало немного не по себе, но этого мужчину с очень необычным именем я должна была благодарить, а не проклинать. Все, что, так или иначе, оказалось связанным с ним, было покрыто мраком тайны.
Откуда такое интересное имя? Надо будет потом поискать, упоминался ли где-нибудь в сети Бальфур. Кто он? Что сделал с моим мучителем? Убил? Изувечил? Что? Мне ведь не почудился паленый запах, правда? И что со мной пытался сотворить тот красноглазый клыкастый?
Вампир — подсказывало подсознание. Тогда было бы логично, что вампира убил кто-то более опасный.
Но ведь вампиров не существовало! И не могло существовать!
Или все-таки могло?..
Голова разболелась вслед за шеей. Я уже не понимала, сколько в моих мыслях правды, а сколько — вымысла. А еще я была здравомыслящим человеком, который опасался за свою жизнь. Раз мне сказали, что лечение оплачено, значит, стоило этому порадоваться. Раз меня чуть не порезали по шее — значит, так оно и было. И не надо ничего додумывать! Нужно поскорее отсюда выбираться.
Из клиники “Контакт”, подсказала эмблема на стеклянном бокале, который мама давала мне ночью. И не сметь думать о красивом мужчине в черном кожаном пальто!
Несколько минут ушло на то, чтобы уговорить себя не звонить и не писать Бальфуру. Благодарность ему явно больше не требовалась. Своим сообщением он подтвердил, что мой сон был не только моим, а значит, все было не так просто, как меня пытались убедить. Однако я с силой заставила себя перестать думать об этом. И вернулась к насущным проблемам.
Ленка оборвала мне всю телегу. А когда увидела, что я прочитала сообщения, снова принялась названивать. Конечно, я сбросила и быстро написала в ответ:
“Я в больнице. Мама еще спит. Запишу тебе аудио, когда она уйдет на работу”.
“Замётано! А пока рассказывай, что случилось!”
Пришлось выдумывать на ходу. Что шла мимо рощи, а у магазина меня перехватил какой-то неадекватный тип. Дальше ничего не помню, очнулась — гипс. Мама в платной палате, то есть. И что привез меня какой-то незнакомый мужчина, который по доброте душевной еще и оплатил лечение.
“”Контакт” — это тебе не просто шарашкина контора, — авторитетно заявила Ленка, — там лучшие умы работают! “
Я охотно в это верила, поскольку несколько раз встречала в прессе статьи врачей из этой клиники доказательной медицины. Организация была серьезной, с большой сетью клиник по всему городу. И вот в одной из них случайно оказалась и я.
В шесть тридцать у мамы зазвонил будильник. Она медленно открыла глаза, сконцентрировалась и перевела на меня уже осмысленный взгляд.
— Давно не спишь, Настюша?
— Примерно полчаса. Медсестра заходила на укол, а потом я писала Ленке, что все хорошо.
— Надо было меня разбудить. Как себя чувствуешь?
Она поднялась с диванчика и присела на край моей койки, бережно погладив по руке.
— Шея немного ноет. А так нормально. Попила воды, все хорошо. Не волнуйся, мам, я никуда не денусь. Иди спокойно на работу и не думай обо мне. Кормят тут, я больше, чем уверена, так, что мы с тобой обзавидуемся. Я буду на связи. Надо узнать, сколько меня здесь продержат.
— Еще пару дней. Так сказал врач. Потом, после осмотра, если все будет хорошо, тебя выпишут, и можно сразу будет идти в университет, если захочешь. Или дома посидеть — по самочувствию.
— Я, наверное, в университет, мам. Не хочу много пропускать.
— Посмотрим, милая. Буду собираться на работу.
– Мам, а ты можешь мне скинуть телефон того мужчины, который меня спас? Хочу его поблагодарить.
– Конечно, дорогая, – кивнула мама.
Она взяла с подоконника свою сумку и достала оттуда телефон. Порылась в меню, и мне в телеграм пришло сообщение с номером. Удивительно, но я запомнила эти цифры сразу, как увидела на экране и во время прочтения смс. Значит, мы говорили об одном и том же человеке. Ну что ж, я никогда не навязывалась и не собиралась изменять этому правилу. Мужчина со странным именем Бальфур должен был остаться в прошлом.
– Записала? – спросила мама.
– Да, все готово, – отозвалась я. – Извини, что сразу не сказала и задержала.
– Все в порядке. А я за это воспользуюсь твоей санитарной комнатой, – подмигнула мама.
Она захватила из сумки тушь и карандаш для глаз и отправилась в душевую. Через пять минут вернулась с обновленным макияжем, еще более красивая, чем была. Поцеловав меня на прощание, она взяла слово, что я буду сообщать ей о каждой новости. А я велела, чтобы она успела позавтракать. Улыбнувшись, мама кивнула и, зашуршав бахилами, вышла из палаты.
Часы показывали семь утра. Можно было записывать голосовое сообщение Ленке. Но мне было лень, а еще хотелось наконец-то поболтать с подругой. Поэтому я сразу же набрала ее номер.
– Иванова, вот умеешь ты попадать в ситуации! – на ходу заявила Ленка. – Ты как, горюшко мое луковое?
– Горло болит, – прохрипела я. – И пара синяков – держал очень крепко.
– У нас что, в роще объявился внезапный маньяк?
– Понятия не имею. Если вспомнить о моем везении, скорее всего, это был единичный случай. Надеюсь, ни с кем этого больше не повторится, Лена.
– Что врачи говорят?
– Я пока ни одного не видела. Очнулась ночью, потом утром приходила медсестра и просто сделала укол. Наверное, обход какой-нибудь будет. Только на время-то посмотри. Одни мы с тобой не спим. Рано еще для врачей, они только на работу собираются.
– Добрая ты, Наська. В кого только такая добрая, – вздохнула Ленка. – Ты хоть помнишь что-нибудь из вчерашнего?
– Не особо. Только запах жареной курицы, когда уже теряла сознание.
– Досиделась со своим Фрейдом, что даже желудок сигналить о голоде стал! – запричитала Ленка.
– Так мы же с тобой до этого в кафе просидели за кофе с пирожным, – напомнила я.
– Тоже мне, нашла, что в пример привести! Твое пирожное ушло в тот момент, когда ты из кафе вышла. Про кофе вообще молчу – так, поплакать на один разок.
– Выключи старую бабку, Лен, – попросила я, хрипло посмеиваясь. – Тебе вот вообще не идет!
– Я тебя даже оставлю в покое, потому что пора собираться в универ. А ты давай, не просиживай в «Контакте» булки, а то вырастут, а обратно будет очень тяжело возвращаться!
– Вот знаешь, за что я тебя люблю, Ленка?
– Ты меня много за что любишь. А сейчас – за что именно?
– За твой неиссякаемый оптимизм! Как послушаю тебя, так сразу худеть хочется.
– Всегда готова прийти тебе на выручку, ты же знаешь, – заржала Ленка не хуже лошади. – Все, Иванова, засиделась я тут с тобой. Жди своего завтрака и возвращайся в универ!
– И тебе не хворать, мое оптимистичное подсознание, – усмехнулась я и повесила трубку.
Потихоньку начало светать. Я слышала, как за дверью палаты усиливается шум человеческих шагов. Скорее всего, собирались врачи стационара и отправлялись на планерки. Я не знала, как происходят обходы в частных клиниках, поэтому решила особо не ждать, что скоро ко мне придут. Зато около восьми утра принесли завтрак – яичницу-глазунью со сваренной и красиво порезанной сосиской, бутерброд из гриля с мясным салатом в качестве прослойки и чашку чая. Все это было в одноразовой посуде и на красивом подносе. Я вспомнила свое детство, в котором в стационаре гремели керамическими тарелками на все отделение, и признала, что так мне нравится гораздо больше. Жаль, что с подобным сервисом мне вряд ли удастся еще столкнуться, но я ведь больше и не собиралась сюда попадать. Да и вообще в больницы, если уж быть честной, – тоже. Я не очень любила атмосферу лекарств и саркастичных докторов. Насмотрелась в детстве, спасибо.
Лечащий врач появился около девяти утра. Симпатичный русоволосый мужчина около сорока лет в синей врачебной форме зашел в палату и с улыбкой обратился ко мне:
– Вижу, пациентка Иванова чувствует себя прекрасно. И даже намеревается пораньше выписаться. Но тут вынужден вас огорчить – у нас в планах трехдневный круглосуточный стационар с вашим наблюдением и прием нужного количества антибиотиков.
– Меня резали консервным ножом? – усмехнувшись, предположила я.
– Что? – на миг растерялся доктор. – Конечно, нет, но в рану могла попасть инфекция. Пойдемте, посмотрим, как она себя сегодня чувствует.
Он отвел меня в процедурную, где полностью разбинтовал шею. А затем снял плотную повязку, на которой, видимо, до этого было лекарство. Вот только я успела заметить, что след от крови на ней совсем не похож на след от пореза. На марле были две идеальные точки. Как будто принадлежали чьим-то острым зубам.
– Василий Николаевич, – быстро глянув на бейджик, обратилась я к доктору, – а вы верите в сверхъестественное?
– Почему вы вдруг решили об этом спросить? – с интересом посмотрел на меня мужчина.
– Я считаю, что вчера мною хотел полакомиться вампир. Следы на бинте тоже указывают на это. Однако маме сказали, что мне пытались порезать шею. Да и вампиров ведь не должно существовать.
Я играла очень грязно и опасно. Но ничего не могла с собой поделать. Врач очень спокойно реагировал на форму моей раны. И совсем не из-за того, что каждый день занимался этим!
– Знаете, Настя, – задумчиво улыбнувшись, Василий Николаевич отошел от меня к железному шкафчику с перевязочным материалом. – Тут ведь как посмотреть. Укус от клыков – тот же порез, если задуматься. Правда, более глубокий, поскольку его цель – достать до яремной вены, к примеру, или сонной артерии. Но это, на самом деле, все очень субъективно, поскольку такие ранения можно нанести и шилом, если задаться целью. Конечно, кровь будет разбрызгиваться немного по-другому, но непосвященный человек никогда этого не поймет.
С этими словами он подошел ко мне, и у меня появилось ощущение, что его глаза насмешливо блеснули, а зрачок сменил форму, сделавшись вытянутым. Сначала стало жутко, и я вздрогнула, но дальнейшая речь доктора постепенно привела меня в чувство:
– У вампиров есть одна неприятная особенность: их слюна может заразить обычного человека вирусом вампиризма. И не будет больше человека.
– А что…может от этого спасти? – тихо поинтересовалась я.
– О-о-о, Настенька, тут вариантов немало. Вампиры, в сущности, самые молодые из всех представителей, населяющих скрытый мир. Поэтому спасением от них является кровь любого более древнего существа. Дракона ли, оборотня или даже демона.
– А Бальфур – он…
– Очень уважаемый человек, Настенька, – улыбнулся врач с хитринкой. – И очень щедрый клиент, вам ли этого не знать. А дорогих клиентов мы просто так не раскрываем. Врачебная тайна, знаете ли.
ГЛАВА 3
Сказать, что слова доктора повергли меня в шок, значило бы очень сильно преуменьшить. У меня в голове не укладывалось то, что я узнавала с каждой новой минутой. А Василий Николаевич смотрел с доброй насмешкой, ожидая, будут ли от меня еще вопросы.
– Вы шутите, да?
– В каждой шутке есть доля шутки, – усмехнулся доктор и наложил вместо повязки пластырь. – Сегодня все гораздо лучше, Настя. Но мы вас пока оставляем. Посмотрим завтра – если все будет хорошо, то будем выписывать. Кстати, к вам сегодня должен подойти человек из органов. Задать несколько вопросов насчет произошедшей с вами неприятности.
– Из каких органов?
– Они придут и сами вам все расскажут. А ваша задача – поправляться и возвращаться в строй.
– Василий Николаевич?
– Да, Настя?
– А от того, что во мне…столько всего перемешалось, я не превращусь в какого-нибудь уродца?
– Что? – снова вытаращился на меня доктор, а потом рассмеялся. – Нет, не бойтесь, Настя. Теперь уже точно все будет хорошо.
– Тогда спасибо.
– Спасибо, что доверили «Контакту» свое спасение.
– И Бальфуру.
– И Бальфуру, – согласился с улыбкой врач. – Все, Настенька, бегите в палату, я вас больше не задерживаю.
– Хорошо.
И я в смешанных чувствах действительно отправилась к себе. И очень вовремя, поскольку на тумбочке меня ждал второй завтрак. Только он был немного необычный: без подноса и очень горячий, как будто только что из кофейни. Но посуда снова оказалась одноразовой, так что я, улыбнувшись, принялась за румяную пышную булочку и ароматный капучино. Хотя, вроде бы, в больницах такое не должны были давать.
Когда в палату зашла знакомая с утра медсестра, она очень удивилась пустой тарелке и стаканчику, но вслух ничего не сказала. А я не стала уточнять, потому что было действительно вкусно. Когда мне выдали запас таблеток на день и строго-настрого предупредили ничего не спутать, я поблагодарила девушку и решила прилечь. Чувствовала я себя сносно, но слабость еще давала о себе знать. А если вчера со мной действительно был вампир, то, теоретически, на основе моих знаний о них из фильмов, было понятно мое состояние. Василий Николаевич еще этот… Только посеял во мне зерна сомнения! В любом случае, оставаться здесь надолго я не планировала.
А до завтра можно списать все странности на спутанное сознание.
Представитель «органов», о котором предупреждал врач, действительно появился. Случилось это ближе к обеду. В палату зашел симпатичный блондинистый молодой человек в белом халате, накинутом на обычные брюки и свитер, и бахилах поверх черных кожаных ботинок. Мужчина сиял добродушной улыбкой и поздоровался с порога:
– Анастасия, здравствуйте! Меня зовут Егор Ветров, я зашел к вам, чтобы справиться о вашем самочувствии и задать несколько вопросов о вчерашнем происшествии. Я из особого отдела МВД.
– Тогда «корочку» покажите, – настороженно посмотрела на него я.
Или меня до сих пор клинило, или на месте этого Ветрова я откуда-то увидела неповоротливого медвежонка, который пытался протиснуться в дверной проем. Если же меня не клинило – меня точно пора было забирать в «психушку»!
– Конечно!
Ветров с готовностью протянул удостоверение красного цвета, внутри которого было просто написано «Главное управление МВД России по N-ской области». Честно говоря, я не представляла, как должны выглядеть документы из органов, но постаралась успокоить себя. В любом случае, о визите меня предупреждали, а посылать кого-то левого вместо полицейского ради меня было бы уже чересчур.
– Спасибо. Только я боюсь, что не сильно смогу вам помочь, Егор.
– Почему вы так считаете? – искренне удивился молодой человек.
Он был приятным на вид. Пшеничный зеленоглазый блондин, по масти очень напоминающий меня. Но он казался…чище, что ли. А если уж вспомнить медведя, который мне почудился, то и вовсе хотелось улыбаться рядом с этим Егором. Удобно устроившись на диване, молодой человек с готовностью принялся слушать меня. А еще достал альбомный лист. Видимо, думал, что я расскажу много интересного.
– У меня очень обрывочные воспоминания. А то, что я помню, не соответствует показаниям, которые дал спасший меня человек.
– А спас вас кто? – склонил голову набок Ветров.
– Некто Бальфур.
Признаюсь, наблюдать замешательство на лице Ветрова мне было забавно. Кажется, имя Бальфура в этом «Контакте» и за его пределами было на слуху. Или у них тут обосновалась целая банда, а он был главным мафиози. Но я развеселилась. Мое сумасшествие приобретало все новые и новые грани.
– И что, по мнению этого Бальфура, с вами произошло? – наконец, взял себя в руки Ветров.
– Он сказал докторам, что меня пытались порезать ножом по шее. А он меня спас.
– А куда делся нападающий?
Я пожала плечами.
– Понятия не имею. По идее, должен был сбежать.
– А теперь давайте перейдем к самому интересному.
– К чему же?
Губы медвежонка тронула тонкая улыбка.
– Расскажите вашу версию событий.
– Знаете, мне что-то не очень хочется.
– А это противодействие правосудию, – укорил меня представитель закона.
– А я не хочу в психиатрическую лечебницу, так что это самооборона и здравый смысл, – возразила я.
– Не волнуйтесь, – успокоил меня Егор, – если вы скажете что-то необычное, я сразу вам об этом сообщу. Поверьте, в нашей работе с какой только нечистью не приходится сталкиваться.
– Хорошо. Я попытаюсь.
Ветров слушал вдумчиво. И так же вдумчиво он записывал мои показания, с которыми потом дал ознакомиться.
– Протез? – округлив глаза, прочитала я в его рапорте описание моего вампира.
– А что вас удивляет, Анастасия? – фыркнул полицейский. – В наше время маньяки стали обладать очень изощренными средствами для запугивания жертв. Времена эксгибиционистов, разгуливающих в пальто на голое тело по паркам, давно канули в лету. И протезы на клыках, а то и виниры специальной заостренной формы – это еще не самое страшное, поверьте. Вот если бы у него был ритуальный клинок, стилизованный под какое-нибудь древнее орудие жертвоприношения, мы бы с вами, возможно, здесь сейчас не общались. А так вы отделались легким испугом и небольшой кровопотерей.
– Ваши слова звучат здраво, – с облегчением произнесла я. – Я действительно стала сомневаться в том, что с моей головой все в порядке.
– Это, кстати, самый главный показатель вашей вменяемости, – подбодрил меня Ветров. – Психически нездоровые люди никогда в себе не сомневаются. Ну, так что – вас устраивает то, как я записал ваши слова?
– Наверное, да… – кивнула я. – Но я по-прежнему не представляю, что случилось с этим вампиром.
– А это уже наша забота, – просиял молодой человек. – Давайте так: чтобы вас лишний раз не дергать, оставьте мне ваш номер телефона. Если будет что-то срочное или потребуется дача дополнительных показаний, я вам сообщу, а встретимся уже в удобное для вас время. А пока – отдыхайте, и желаю вам поскорее поправиться!
– Спасибо, Егор, – кивнула я, подписывая показания и диктуя Ветрову номер.
А когда он от меня ушел, откинулась на подушку и уставилась в потолок.
Я все-таки не сошла с ума? Век технического прогресса заставил маньяков вооружиться? Звучало как откровенный бред, но в исполнении Ветрова получалось органично. Хорошо, что я не сказала ему, что видела его в обличие медведя.
Чую, мне бы не поздоровилось!
После ухода полицейского особо интересных событий не происходило. Около шести вечера появилась медсестра и снова поставила мне укол, обрадовав, что доктор Забавин (а именно такая фамилия была у Василия Николаевича) распорядился завтра выписать меня. Справку для универа мне тоже обещали принести прямо в палату. И я успокоилась, начав отсчитывать минуты до того мгновения, когда выйду из стен «Контакта».
Вечером позвонила мама, и я успокоила ее, сказав, что завтра выйду на свободу. Мама даже заплакала в трубку, и я не сдержала удивления.
– Мам, ну ты чего? Найдут этого маньяка, не переживай так сильно.
– Прости, милая. Никогда не могла даже мысли допустить, что с тобой такое может случиться. Привыкла, что мы с тобой разгребаем последствия. Но ты всегда была здоровой при этом. Пока была жива бабушка, было еще не так страшно. А теперь – ужас, ведь у меня, кроме тебя, больше никого не осталось.
– Мам, ты сгущаешь краски, – успокоила ее я. – Было страшно, конечно, но меня ведь спасли.
– Да, жалко, что этот мужчина попросил не беспокоить его. Я бы ему хоть бабу на чайник сшила.
– Ма-а-ам! – засмеялась я. – Хэнд-мэйд давно уже вышел из моды. Сейчас проще денег перечислить на карту, чем подарок выбрать. Или открытку в типографии заказать в знак признательности!
– Сама подумай, какие деньги мы ему можем перечислить после того, как он тебя в такую уважаемую частную клинику определил? – со вздохом спросила мама.
– И то верно.
– Ладно, что поделать. Но все равно как-то не по-человечески получилось.
– Не волнуйся. Я думаю, с него не убудет. А мое спасение ему точно зачтется в карму.
Вскоре мы с мамой распрощались, и у меня возникло желание выглянуть из палаты. Как таковой причины у меня для этого не было: ужин принесли со всеми удобствами, таблетки и уколы – тоже. Скорее, меня гнало необоснованное любопытство. Единственной причиной, по которой я могла выйти наружу, могла быть нехватка мыла в бутылочке, висящей над раковиной. Мыло там, конечно, было. Но, принимая во внимание мое несчастливое прошлое, я могла, к примеру, не разобраться, как им пользоваться. А утром я умывалась просто так! Все остальное не в счет.
Вооружившись исключительно смекалкой, я кивнула собственным мыслям и отправилась наружу. К моему счастью, на посту рядом с моей палатой не оказалось медсестер, и я отправилась дальше. Коридор отделения был выполнен в спокойных серо-голубых тонах, на потолке горели яркие лампы дневного света. Двери в палаты были закрыты, и я делала вид, что направляюсь к служебному туалету. Что поделать, мне срочно понадобилось жидкое мыло, которого у меня не оказалось.
На мое счастье, дорога к туалету проходила мимо ординаторской, а оттуда доносились два очень знакомых мне голоса. Общались Василий Николаевич и небезызвестный мне полицейский Ветров. А вот то, что я узнала, делая вид, что прохожу мимо, заставило волосы на голове зашевелиться. И я замедлила шаг настолько, что прижалась к стене рядом с дверью и стала слушать разговор.
– Что же вы, Василий Николаевич, весьма уважаемый дракон, решили ходить по самому краю пропасти?
– С чего это вы так решили, Егор Станиславович?
– А с того, уважаемый Василий Николаевич, что девушка сегодня захотела взять меня на слабо и рассказать, как вампир-недомерок собирался неумело ею полакомиться. Пришлось применять все свои таланты, чтобы оградить скрытый мир от ненужного нового знания.
– А я-то здесь причем, Егор Станиславович? – в голосе доктора послышалось неподдельное изумление.
– Чутье подсказывает мне, Василий Николаевич, что вы приложили руку к просвещению девушки, – заявил Ветров. – Или сразу лапу? Да и вид у нее был такой, словно она сомневается, что находится в здравом рассудке. В кои-то веки оборотню пришлось убирать за драконом!
– Чутье вас сильно сегодня подводит, Егор Станиславович.
– Это еще почему?
– Вы тут разглагольствуете, а за дверью нас, тем временем, живо подслушивают.
– Быть такого не может! – воскликнул Ветров, и по шуму шагов я догадалась, что он идет к двери.
– Вполне себе может. Одна прекрасная и сверх меры любопытная пациентка, – удовлетворенно ответил доктор. – И вы даже знаете, по какой причине.
Я еле услышала его последнее высказывание – рванула в сторону служебного туалета, поскольку бежать обратно к палате не видела смысла. Что-то мне подсказывало, что Ветров меня быстренько найдет и упакует. Их сумасшедший разговор явно не предназначался для лишних ушей.