ДНК-код: Контракт

Глава 3

Семейство Моро стояло на шумном перроне центрального автовокзала. Сегодня абсолютно все привычные гражданские загородные маршруты были принудительно отменены Администрацией, а весь огромный периметр вокруг здания — наглухо оцеплен. Сегодня здесь, выстроившись в ровные колонны, стояли исключительно серые автобусы Системы. Повсюду прохаживалась строгая военизированная охрана с автоматами наперевес и в тяжёлых бронежилетах. На каждой чёрной лычке формы отчётливо виднелось всего одно слово — «Вектор». В общем холле автовокзала испуганно толпилась огромная куча народу. Каждый из присутствующих в эту секунду был глубоко увлечён своими собственными тяжёлыми мыслями и заперт в своей персональной тревоге. То в одном, то в другом углу перрона тоскливо и безнадёжно слышались приглушённые всхлипы уезжающих подростков и их несчастных, бессильных родителей.

Гейл Моро — тот самый человек, который всю жизнь был для своих нерушимой каменной стенной, защитой, — сейчас крупно дрожащими руками бережно вез за собой небольшой дорожный чемодан дочери, испуганными, растерянными глазами глядя на всю эту вооружённую толпу. Его жена Мириам беззвучно утирала ладонью горькие слёзы, которые сами собой непрерывно текли из её глаз всю прошедшую неделю. Алекс…

Алекс Моро просто стояла неподвижно рядом и молча наблюдала за происходящим со стороны. Ей казалось, будто прямо сейчас на её глазах безжалостно рушится весь привычный старый мир, а ей самой в нём больше нет места. Она ещё никогда в своей жизни не видела столько концентрированного человеческого горя, и уж точно никогда в жизни не видела своих сильных родителей настолько раздавленными и сломленными. Но сейчас, сжимая пальцы, она даже близко не знала, что именно нужно сказать, чтобы хоть немного успокоить их. Ей самой в эту минуту остро бы не помешала посторонняя помощь, чтобы унять ту дикую, удушающую панику, которая стремительно нарастала у неё в груди. Но Александра очень хотела держаться молодцом, чтобы до последнего подбадривать отца и мать. Губы предательски дрожали, руки мелко тряслись, но девушка изо всех сил пыталась натянуть на лицо фальшивую маску хладнокровного героя.

— Давайте думать об этом так, как мы изначально и договаривались. Это всё равно, как если бы я просто уехала учиться в университет на другой конец страны. Мы ведь не прощаемся навсегда. Как только я благополучно пройду первичную лагерную адаптацию в «Арка Фоедерус», кураторы сразу разрешат мне связываться с вами по терминалу. И всё у нас будет хорошо, — уже который раз за утро, как спасительную мантру, вслух повторила для всех Алекс.

Мама послушно кивнула и на секунду резко отвернулась к оцеплению, чтобы попытаться взять себя в руки и в очередной раз утереть набежавшие слёзы. Папа тяжело, шумно вздохнул и сделал шаг вперёд, вплотную подошел к дочери, чтобы в крепко её обнять.

— Прости нас, детка. Стараемся, как можем.

Как же чертовски больно и остро эти тихие слова отца резанули по натянутым нервам Алекс! Но внутренний голос требовал держаться до конца.

— Вот и нечего тут раскисать. Мам?

Девушка плавно повернулась, чтобы проверить, в каком состоянии родительница, и мягким движением руки позвала её к себе. Мириам сразу же ринулась вперёд, намертво утыкаясь в плечо дочери. Так, крепко прижавшись друг к другу, вся семья Моро безмолвно простояла ещё пару долгих минут, но неизбежность давила на них сверху. Как только Алекс Моро аккуратно отпрянула от родителей, она увидела то, что окончательно убило её наповал.

Из глаз сильного, мужественного отца крупными каплями потекли беззвучные слёзы. Мама больше физически не сдерживалась, её плечи мелко трясло от рыданий. Алекс судорожно сглотнула застрявший в горле ледяной комок и ненароком испуганно подумала: а точно ли их можно вот так оставлять здесь, совсем одних? Но Гейл не дал дочери времени на долгие рассуждения. Он нежно, по-отцовски поцеловал Алекс в лоб и тихонько, прямо на ухо прошептал ей:

— Мы тебя очень сильно любим, Александра. Мы всегда будем ждать.

Алекс лишь едва слышно, тихонько ответила:

— Я вас тоже очень люблю…

Откуда-то сверху, под самым потолком оцепленного автовокзала, внезапно послышался глухой, хриплый голос из рупора. Металлический динамик прочеканил сухое системное объявление:

— Внимание. Началась посадка в автобусы, номера которых выведены на центральное электронное табло. Прошу незамедлительно пройти к назначенным посадочным боксам тех подопечных, чьи номера в базе совпадают с номером, указанным в вашем распределительном листе.

По огромному залу автовокзала мгновенно прокатилась новая, мощная волна испуганных и встревоженных голосов. Они исступлённо раздавались отовсюду, заполняя всё пространство. Несчастные родители принялись обнимать своих детей в самый последний раз. Паника в холле нарастала с каждой секундой. Алекс крупно дрожащими руками достала из кармана свой примятый распределительный лист. Быстро пробежавшись глазами по яркому электронному табло, Александра с тихим ужасом увидела там свой номер. Время для неё словно полностью остановилось. В ушах оглушительно, больно гудело собственное сердцебиение, и, казалось, прошла целая вечность перед тем, как она снова смогла сфокусировать взгляд на лицах своих родителей. По внезапно побледневшему, застывшему лицу Алекс, Гейл и Мириам без слов моментально поняли: ей пора. Родители снова крепко, прижали её к себе и судорожно поцеловали в лоб. Они физически никак не хотели отпускать её из этих отчаянных объятий в руки Системы.

Через пару мгновений к ним вплотную подошёл рослый мужчина в строгой чёрной форме «Вектора». Его холодный взгляд беззвучно и безошибочно определял в толпе тех самых напуганных подростков, которых рупоры только что позвали на перрон.

— Прошу прощения, но ваше время истекло. Девушке пора на посадку, — мертвенно-спокойно произнёс он.

Алекс лишь коротко кивнула конвоиру, показав мужчине, что ей нужно буквально пару секунд, и она безропотно пойдёт в назначенное место. Александра плавно повернулась к отцу и матери и с натянутой улыбкой на лице сказала:

— Всё обязательно будет хорошо, слышите? Через год я вам позвоню по терминалу, плюс Мед-Корп будет регулярно высылать вам официальные письма о моём продвижении и успешной интеграции в систему. Нам нужно просто стиснуть зубы и перетерпеть этот первый год, и тогда мы сможем снова друг друга видеть и общаться. Обещайте мне, пожалуйста, что вы со всем этим справитесь без меня?

Родители тяжело переглянулись между собой и из последних сил постарались ответить ей точно такой же тёплой, ободряющей улыбкой. Они кивнули дочери, в самый последний раз крепко обнялись, и после этого девушка послушно проследовала туда, куда ей строго указывал рукой мужчина в чёрной форме. В самый последний раз оглянувшись назад у самого выхода, Алекс увидела, как её отец и мать крепко обнимают друг друга за плечи и больше не сдерживают рвущихся наружу эмоций. Горькие, надрывные всхлипы мамы она теперь запомнит на всю свою оставшуюся жизнь.

Девушка медленно подошла к нужному серому автобусу, молча показала контролирующему офицеру свой распределительный лист и поднялась по ступенькам в салон. Здесь, на дешёвых сиденьях, уже плотно сидели её ровесники, и практически все они были мертвенно-бледными, застывшими и дико напуганными. Алекс тихо присела на первое попавшееся свободное место у окна, и спустя пару томительных минут тяжёлый автобус начал своё движение.

Машина медленно принялась выворачивать за пределы оцепленного автовокзала, неторопливо проезжая мимо огромной, колышущейся толпы отчаявшихся, плачущих родителей. Путь к уезжающим автобусам живым щитом преграждали шеренги мужчин в чёрном, удерживая родственников на безопасном расстоянии. Девушка судорожно искала глазами своих родителей в этой безликой массе людей, но так и не смогла их найти, лишь слепо надеясь, что они-то её в этом окне точно успели разглядеть. Проехав несколько метров и окончательно потеряв из виду автовокзал, Александра Моро наконец-то больше не смогла сдерживаться, дала полную, безудержную волю своим истинным чувствам и, уткнувшись лицом в ладони, громко разрыдалась прямо в автобусе.

Дорога до первого лагерного КПП заняла около полутора часов. Здесь, посреди лесной глуши, хмуро высились массивные ворота буферной зоны. Сразу за ними начинался большой, совершенно глухой лес и бескрайние, пустынные поля. Всё вокруг выглядело так, будто на пару километров в округе не было и живой души — только дикая, нетронутая природа. Еще минут через двадцать показался второй, гораздо более строгий КПП. Здесь уже раскинулась колоссальная, залитая асфальтом парковка, и десятки серых лагерных автобусов плотной очередью стояли на въезд. Эта очередь быстро и слаженно двигалась вперёд, конвейером высаживая новобранцев прямо у ворот.

Как только автобус, в котором ехала Алекс, с шипением тормозов остановился, всех прибывших подростков организованно проводили в длинный, холодный коридор, который вел прямиком в распределительный накопительный бокс. Каждую такую прибывшую машину на пятьдесят человек поочерёдно загоняли в строго отведённые зоны, где ребят уже ждал на инструктаж один из местных лагерных врачей.

Мужчина в идеально чистом белом халате уверенно встал на небольшую металлическую платформу, молча оглядел притихшую толпу и достаточно громко, поставленным голосом начал говорить:

— Прошу минуточку внимания, молодые люди. Я прекрасно понимаю, что сегодняшний день для вас эмоционально тяжёлый, но вам жизненно необходимо сейчас это выслушать.

Как только робкие переговоры между напуганными ребятами окончательно прекратились и лагерный доктор полностью завладел их испуганным вниманием, он монотонно продолжил:

— Перед тем как официально начнётся торжественная часть, всем вам нужно в обязательном порядке пройти через плановые первичные замеры. Сейчас вас поочерёдно будут вызывать по фамильному списку ко мне в кабинет, где я буду делать вам первый, контрольный забор крови на заезд. Он необходим для медицинской проверки и занесения вашего профиля в общую цифровую систему лагерной базы. Сразу после забора вам будут выданы электронные ключи от ваших жилых блоков и персональных комнат. Все ваши личные вещи и чемоданы будут доставлены туда кураторами только после обязательной проверки на предмет наличия запрещённых Системой вещей. Если какие-либо запрещённые предметы будут обнаружены в ваших сумках, они будут немедленно изъяты и уничтожены. Прошу вас заранее: не нужно ходить на КПП и слёзно просить комендантов их вернуть, согласно регламенту мы физически не можем ничего возвращать подопечным. Выйдя из моего кабинета, вы попадёте на внутреннюю охраняемую территорию лагеря. Беспрекословно слушайтесь всех работников «Вектора». Офицеры лично сопроводят вас на центральный плац. Там вы получите все дальнейшие указания.

Сухой голос мужчины зачитывал эту строгую речь абсолютно наизусть, и по его равнодушному лицу было отчётливо понятно, что он методично повторяет её сегодня далеко не первый раз. Доктор равнодушно сошёл с платформы, и на его место тут же поднялся один из вооружённых офицеров «Вектора», который металлическим голосом начал вызывать испуганных подростков по очереди. Спустя десять томительных минут послышалось:

— Александра Элизабет Моро.

Девушка, вздрогнув, медленно начала своё движение по направлению к стерильному кабинету. Пальцы рук мгновенно похолодели от страха. Зайдя в небольшое, пахнущее спиртом помещение, она наткнулась на безмолвный взгляд врача, который коротким жестом пригласил её присесть на металлический стул и приказал задрать рукав кофты. Алекс послушно, затаив дыхание, протянула руку, и через минуту процедура была полностью закончена. Так же, не проронив больше ни единого слова, мужчина сухо указал ей пальцем на противоположную тяжёлую дверь, ведущую прямиком к внутреннему периметру сектора, и хладнокровно нажал на кнопку сигнала, чтобы пригласить следующего по списку. Алекс неуверенно сделала шаг вперёд и прошла в открывшуюся дверь.

Сразу за порогом, перекрывая проход, стоял рослый мужчина с автоматом наперевес и в полной амуниции «Вектора», который глухо, сквозь тёмное стекло защитного шлема проинструктировал её:

— Сейчас выходите из здания и садитесь в любой серый автобус на площади, где увидите свободное место.

— В автобус?.. — Александра растерянно замерла, сжимая кулаки. — Но мы же только что приехали... Куда нас?..

— Идите, — безжалостно оборвал её автоматчик.

Алекс не стала больше спорить с конвоиром и послушно вышла на улицу. Здесь, перед распределительным боксом, вовсю кипело большое, организованное скопление людей в строгой чёрной форме и вновь прибывших напуганных подростков. Мужчины из «Вектора» помогали быстрее загрузить новобранцев в автобусы, и, как только салоны под завязку набивались людьми, они коротким взмахом руки давали чёткие указания водителям немедленно отправляться вглубь периметра. Девушка робко подошла к колышущейся толпе, и её практически сразу же грубовато подозвали в один из ближайших автобусов.

Наконец, спустя пятнадцать минут медленного пути, за окнами показалась по-настоящему красивая, ухоженная площадь с большим бьющим фонтаном посредине и аккуратными насаждениями молодых сосен по всему периметру. По самому центру площади величественно возвышалось монументальное административное двухэтажное здание из тёмного камня. Прямо перед его парадным входом отчётливо виднелась небольшая сцена, на которой была установлена строгая лекторская тумба, а массивным задником ей служило тяжёлое полотно с официальным вышитым знаком лагеря. Здесь, на центральном плацу «Арка Фоедерус», конвейером высаживали абсолютно всех новобранцев потока и плотными шеренгами собирали прямо перед сценой. Алекс Моро испуганно обвела глазами толпу и по своим примерным меркам предположила, что на площади сейчас находится не менее трёхсот человек. Только в эту секунду внутри неё наконец-то в полную силу заиграл пугающий, колоссальный масштаб всей ситуации. Алекс ненароком, с робкой надеждой подумала, что где-то там, среди этой огромной безликой толпы, возможно, прямо сейчас стоит точно такой же напуганный молодой человек, который по воле Системы вскоре станет её официальным ДНК-зеркалом. Понадобилось ещё около двадцати минут, пока на площадь шумно не подкатил последний автобус.

Как только конвой окончательно выгрузил из салона оставшихся ребят, на деревянную сцену размеренным, тяжёлым шагом вышел статный мужчина в идеально отутюженном военном синем кителе. Александра Моро стояла достаточно близко к трибуне, чтобы во всех деталях рассмотреть появившегося лидера. Он был высоким, подтянутым, с безупречной осанкой и крепким, рельефно накачанным телом. Его густые каштановые волосы были строго и аккуратно уложены волосок к волоску, а тёмная борода — ювелирно подстрижена. На груди кителя весомо виднелись государственные знаки отличия, а на широком лацкане ярко красовался металлический значок — точно такой же, какой ей совсем недавно подарили на совершеннолетие от имени Администрации лагеря. Тяжёлые карие глаза мужчины безмолвно, леденящим взглядом обежали застывшую в страхе толпу и открыл свою массивную папку.

— Добро пожаловать в «Арка Фоедерус»! — мужчина на сцене сделал весомую паузу, властно дав толпе понять, что прямо сейчас нужно повернуться и слушать только его. Его глубокий голос звуком из мощных динамиков разносился над плацу грозно, раскатисто и чётко. — Я — Директор лагеря и Куратор по общей безопасности этого сектора, Кристофер Бранн! Вы все прибыли под моё личное попечение для последующей обязательной интеграции и распределения в элитарные Стерильные города нашей страны. От лица Высшего Совета я искренне благодарю вас за ту жертву, которую признали вы и ваши родители, чтобы совместными усилиями сформировать чистое будущее нашего государства. Ежегодно общая смертность населения вне лагерной системы, неумолимо возрастает. Это тот суровый факт, с которым борется весь цивилизованный мир вот уже тридцать долгих лет. Наша страна на общем фоне показывает отличные, передовые результаты по государственной системе ДНК-зеркал. И всё это — исключительно благодаря вам. С каждым из вас мы планомерно формируем новое будущее. Каждый год из стен данного лагеря успешно выходят более семидесяти идеальных пар, и, возможно, кто-то из вас найдёт здесь своё генетическое зеркало достаточно быстро, но, как наглядно показывает многолетняя практика, для этого всё же требуется определённое время. Наберитесь терпения, беспрекословно слушайтесь своих кураторов и местный медицинский персонал, и я лично обещаю, что ваше пребывание здесь будет максимально комфортным.

Директор Бранн на секунду прервался, поправив лацкан синего кителя:

— У каждого из вас в комнатах уже будет лежать расширенный печатный устав лагеря. Ознакомьтесь с ним сегодня же, запомните, если потребуется — заучите наизусть. Но живите строго по правилам этого места, чтобы мне в будущем ни в коем случае не пришлось вызывать Вас к себе в кабинет на личную беседу. Поверьте, вам это совершенно ни к чему. С этой самой минуты официально начинается ваша взрослая, самостоятельная жизнь без мам и пап.

Мужчина ещё раз медленно, леденящим карим взглядом провёл по притихшей, испуганной толпе перваков, чтобы окончательно удостовериться, что его слова были услышаны каждым. Затем он хладнокровно продолжил:

— Сегодня был тяжёлый, эмоциональный день для всех нас. И я думаю, мы все прекрасно справились с тем, чтобы заслужить полноценный отдых. На контрольно-пропускном пункте вам были выданы электронные ключи с номерами ваших корпусов, блоков и комнат. Все жилые улицы лагеря находятся сразу за этим административным зданием. Сейчас вас строго по номерам новых домов загрузят по автобусам и развезут по местам. На этом ваше приключение на сегодня будет полностью закончено. В течение этой недели кураторы централизованно вернут вам ваши проверенные чемоданы, ну а пока у каждого в комнате уже заранее выделены все самые нужные вещи первой необходимости. Сменная лагерная одежда, чистое постельное бельё, предметы личной гигиены — всё это уже ждёт вас на кроватях. С завтрашнего дня в небольших группах начнутся организационные занятия, где кураторы подробно ответят на все ваши вопросы. На сегодня это всё. Все свободны!

Директор Кристофер Бранн с сухим стуком закрыл свою папку и размеренным шагом покинул деревянную сцену. В ту же секунду вся огромная толпа на плацу шумно зашевелилась. Алекс Моро растерянно опустила глаза и взглянула на зажатый в ладони холодный ключ, на пластиковой стороне которого было выбито: «Корпус 3, женский блок 2, комната 2». Это лагерное клеймо теперь официально стало её единственным законным адресом на ближайшие годы.

Глава 4

Прошла неделя. Все документальные процессы наконец-то завершились, комнаты были заняты, а первые анализы — сданы. Можно было слегка выдохнуть и начать обживаться.

Алекс сидела на кровати, изучая каждую деталь своего нового пристанища. Оно ни капли не напоминало её тёплую, уютную комнату в родительском доме. Здесь царил строгий минимализм. Из мебели — только самое необходимое: односпальная кровать, тумбочка, мягкое кресло и письменный стол из светлого дерева с ноутбуком. Компьютер выделили для учёбы, но доступ в сеть жестко ограничили — открывались лишь сайты, одобренные Высшим советом. В основном это были внутренние лагерные платформы, электронная библиотека и новостные порталы. В углу высился шкаф. Половину его полок занимали ровные стопки обязательной формы: блузки, брюки и пара вариантов тёплой одежды с ботинками. По уставу в этой форме надлежало появляться во всех общественных местах, но внутри блока ребятам разрешали носить свободную одежду. Остальные полки пока пустовали — они предназначались для тех немногих личных вещей, что привезли с собой заселившиеся из-за периметра. Несколько светильников давали ровный свет, но уюта не добавляли. Комнаты блока вообще не имели окон и больше походили на тесные каморки.

Они разительно контрастировали с просторной кухней-гостиной. Там красовалось огромное панорамное окно, которое в дневное время заливало всё помещение ярким светом. Небольшая кухонная зона, растянувшаяся во всю ширину стены, была обустроена с подчеркнутым комфортом: электрический чайник, красивый фарфоровый сервиз, чайная станция с разнообразными сортами чая и печенье, запасы которого обновляли каждую неделю. У противоположной стены расположился глубокий мягкий диван с большими плюшевыми подушками и теплыми пледами. Уютную картину дополняли красивый ковер, обеденный стол и удобные стулья. Всего в блоке было три личные комнаты, общая гостиная и ванная. Алекс заселили с ещё двумя «первачками».

Майя и Лина были абсолютно разными. Волевая Майя Хардинг, казалось, восприняла переезд максимально хладнокровно. Она вообще редко проявляла хоть какие-то эмоции. Заселившись, Майя сразу же углубилась в изучение устава и в первый день практически не покидала свою каморку. При первом знакомстве она показалась Алекс грубоватой, но, попив с ней чай пару вечеров, та поняла: так Майя справляется со стрессом. Резко сорвать пластырь и сразу принять новые жесткие правила — это было полностью в её стиле.

Лина Кравиц же, напротив, сильно беспокоила соседок. За всю прошедшую неделю не выдалось ни одного вечера, когда девочки не слышали бы тихий плач, доносившийся из её комнаты. Хрупкая и жутко воспитанная, Лина никогда не показывала своих истинных чувств при соседках — она всегда послушно поддерживала разговор и мило улыбалась. Девушка явно не хотела никого обременять, хотя и Алекс, и Майя прекрасно понимали, что у неё на душе. Ведь в этом лагере они все оказались в одинаковом положении.

Сегодняшний день был последним, отведённым на обживание, — уже с завтрашнего утра все «перваки» приступали к обязательным занятиям. Первые полгода программа состояла из общих предметов, похожих на школьные, чтобы подтянуть знания всех прибывших к единому стандарту. Затем подросткам предстояло пройти тесты на выявление качеств для будущей профессии, и только после этого начиналось распределение по факультетам.