– Хм. Я не совсем уверена. Но одно могу сказать: эти собаки почти такие же волки, как чихуа-хуа.
– Они чертовски не похожи на чихуа-хуа!
Когда мы подходим к решетке, обе собаки вскакивают с земли и пригвождают нас к месту напряженными взглядами. Они поражают своей дикой, собачьей красотой – чего стоят их глаза миндалевидной формы, густая шерсть цвета угля и белоснежные хвосты, поднятые над спиной и развевающиеся как роскошный плюмаж. Мало того, у них безупречная осанка. Волчья.
– Дело в том, что все собаки генетически почти неотличимы от волков. Но эти двое волки не в большей степени, чем Пегги, если тебе от этого легче.
– Не совсем.
– Хотя они действительно немного дикие, – признается Джез с усмешкой. – Верно, мальчишки? – Обе собаки все так же молча наблюдают, как мы приближаемся.
– Что это за порода?
– Аляскинские маламуты. Ездовые собаки. Их ценят за силу и выносливость.
– Да, серьезные ребята. – Собаки высокие и широкие, с хорошо развитой грудной клеткой и мускулистыми плечами: собачий эквивалент небольших тракторов марки JCB.
– Привет, близнецы, – ласково говорит Джез. Она отпирает клетку, и я чувствую, как пересыхает во рту.
– Они не опасны?
– Безопаснее некуда.
– Тогда почему ты не пускаешь их в дом?
– Они предпочитают жить на улице. И занимают много места. И пахнут. Во всяком случае, три собаки в доме приравняют меня к этим чокнутым кошатницам. – Джез усмехается.
– Спешу тебя обрадовать: ты уже чокнутая кошатница.
Джез пожимает плечами.
– Может, и так. Это Ромул. – Один пес подходит к ней и трется об ее ноги, и Джез опускается на колени, нежно поглаживая его. Приближается и другой и, после недолгих колебаний, выходит вперед, подставляя голову и привлекая к себе внимание. – Привет, Рем.
– Серьезно? – Я искоса смотрю на нее.
Джез пожимает плечами.
– Мне кажется, им подходят эти клички. Они же выжившие. Однажды ночью, лютой зимой, Кэл нашел их на пороге своего дома. Им было всего четыре недели от роду. Это чудо, что они не замерзли до смерти. Он выкормил их, а потом передал мне.
Я делаю шаг вперед и опускаюсь на землю рядом с Джез. Осторожно протягиваю руку и дотрагиваюсь до меховой спины Рема. Эти двое совсем не похожи на Пикла и Пеппера, неохотно признаюсь я себе.
– Стало быть, Крупный Рогатый Кэл спас тебя, да? – бормочу я. Пес поворачивается и пронзает меня светло-голубыми глазами. Я смотрю на Джез. – Он кажется таким… сдержанным.
– Маламутов разводят отчасти из-за их уверенности в себе. Они считают себя нисколько не ниже людей. Видят себя равными нам.
– Я даже не догадывалась, что они здесь. Когда же ты с ними занимаешься?
– По утрам. Пока ты еще спишь. – Джез кивает на хитроумное двухколесное приспособление, размещенное под навесом за вольером.
– Это что, двуколка?
– Это нарты – что-то вроде саней. Маламуты их обожают. Могут тянуть многие мили. Вот как я их тренирую.
У нарт два огромных колеса с обеих сторон низкого мягкого сиденья. Металлическая передняя дуга выступает наружу и крепится к своего рода оси, и спереди имеется небольшое сцепное устройство. Два комплекта упряжи ромбовидной формы висят рядом с нартами на деревянных колышках.
– Это трудно?
– Ну, разве что для непосвященных. Бывает трудно в управлении. Хотя, признаться, главное – правильно запрячь, и тогда большую часть работы выполняют собаки. Но не обманывайся: нарты могут быть опасны, если не умеешь ими пользоваться, так что на время моего отсутствия лучше не суйся к ним.
– А что будет, если собак не тренировать?
Джез усмехается.
– Они могут стать немного раздражительными.
– Раздражительными настолько, что могут съесть своего опекуна?
– Нет, что ты. Они будут в порядке, если ты просто позволишь им несколько раз в день выходить в загон на пробежку.
Я продолжаю гладить Рема. В отличие от Пегги и Халк, в нем есть что-то завораживающее и смутно успокаивающее. Вот кто мог бы стать роскошным ковриком. Мне хочется зарыться в его мех и спрятаться там. И, когда Джез наконец поднимается, я с некоторой неохотой следую за ней.
– Ну, что скажешь? – немного нервно спрашивает Джез, кивая на собак. – Ты готова присматривать за ними? – Я смотрю на Рема сверху вниз, и он снова завораживает меня своим ледяным взглядом.
– Конечно, – говорю я, пожимая плечами.
Ничего сложного.
На обратном пути к дому Джез объясняет, что утром уедет в Лондон, как только накормит и потренирует собак. У нее заказан билет на рейс из Хитроу в Хельсинки на следующий вечер, со стыковочным перелетом в Лапландию, так что она сможет провести несколько часов в городе, чтобы заняться рождественским шопингом и купить сногсшибательное платье.
– Что нужно надеть, чтобы произвести впечатление на ученого из Арктики? – спрашиваю я.
– Одежду. Побольше и потеплее. Температура там может упасть до минус тридцати в это время года.
– Тогда возьми шерстяные панталоны.
– Кто носит шерстяные панталоны?
– Овцы.
Когда мы добираемся до кухни, Джез достает из холодильника коричневый бумажный пакет.
– Хм. Кстати, насчет свечек, – неуверенно говорит она, помахивая им.
Я подозрительно прищуриваюсь.
– А что насчет них?
– Кэл прописал их для Слэба.