Августа встала. Алехандро открыл шкаф и достал оттуда чистую рубашку. Он все подготовил. Все спланировал.
Рафаэль сидел у постели Луз. Он попросил всех выйти. Все молча подчинились, они поняли, что сейчас произойдет. Дали возможность попрощаться. Рафаэль плакал, он оплакивал Луз, то, что она никогда не увидит дочку. Не увидит, как та сделает первый шаг. Не расскажет ей о первом свидании с мальчиком. Она ничего этого не познает. Теперь все это Рафаэлю придется познать самому. Стать их дочери и отцом и матерью. Его руки тряслись. Еще час назад он твердой рукой резал живот своей жены. Сейчас же эти же руки, что дали возможность родиться их дочери, должны были отключить аппараты. Убить. Жизнь и смерть всегда рядом.
– Люблю тебя, я буду любить тебя всегда, прости меня, любимая, – Рафаэль нажал кнопку. В палате тут же установилась тишина. Луз не шевелилась. Она не дышала. Ее больше не было. Он убил ее своими собственными руками, теми, что дали жизнь их ребенку.
Рафаэль вышел из палаты. Он не смотрел ни на кого. Оставаться здесь больше не было сил. Он прошел в отделение новорожденных. Его дочь спала. Медсестра пыталась что-то сказать, что привезли тяжелого ребенка, что роды случились на дому, но Рафаэль отмахнулся.
– Я забираю дочь. Я увольняюсь.
Он сел за врачебный стол. Быстро написал заявление. Оставил его на столе. Он сюда больше не вернется. Сюда, где ему пришлось убить свою жену. Он не сможет здесь больше находиться.
Его никто не мог остановить. Все думали, что это просто на нервной почве, что его решение завтра будет отменено. Он попросил коробку. Положил туда ребенка и вышел из больницы. Больше его здесь ничего не держало.
Роберто поехал домой дальней дорогой. Шел уже сильный дождь. Роб любил дождь. Поэтому и поехал другой дорогой, чтобы дольше побыть под дождем. Дворники работали часто, очищая лобовое стекло. Дорога была освещена слабо. Но Роб старался быть очень внимательным, хотя и понимал, что в такую погоду пешеходов не будет.
Кристина как могла защищала ребенка от струй дождя и порывов ветра. Свои ноги она практически не чувствовала. Ее сознание находилось на грани, только боль возвращала ее, не давая упасть и заставляя идти дальше. Как можно дальше от этого дома, ставшего для нее тюрьмой. Она уже не знала, кровь ли бежит по ее ногам или это дождь. Она подумает потом.
Рафаэль поставил коробку с дочкой на переднее сиденье. Только так он мог защитить ее от падения. Сел в машину, завел мотор и нажал на педаль газа. Позади осталась место, где он разрушил свои мечты, семью, карьеру. Все это он оставил позади. Впереди его ждала новая жизнь, и эту жизнь он посвятит своей дочери.
Кристина споткнулась, упала на колени. Главное нее сломать ногу. Ей надо идти дальше. Она отползла на обочину. Почему здесь не ездят машины. Почему никто не может ей помочь. Кристина не могла даже плакать. Силы оставались только на то, чтобы крепко прижимать к себе ребенка. Она не сразу услышала шум машины, когда она подняла голову, по другой стороне дороги двигался автомобиль, Он ехал медленно, если бы у Кристины оставалось хоть еще немного сил, она бы поднялась, но надо тогда отпустить ребенка, а этого она не сделает. Она никогда и ни за что не отпустит своего ребенка. Она просто могла смотреть, как автомобиль приближается, проезжает и удаляется от нее. Из горла вырвался только хрип. Может если бы машина двигалась по этой стороне дороги. Она бы выползла, преградила путь.
У Роберто сжалось сердце. Перехватило дыхание. Он не понимал, что с ним такое. Может заехать в больницу, пусть осмотрят. Но неприятное ощущение отступало по мере приближения к городу.
Рафаэль уверенно вел машину, порой поглядывая на Сабрину. Дочка спала. Он ее сделал сиротой. Сможет ли она его простить. На повороте Сабрина пискнула. Рафаэль встревожено глянул на нее, девочка открыла глаза. Рафаэль был очарован, с трудом он оторвал взгляд от дочери. Он ведет машину. Дома. Дома он как следует ее рассмотрит. Когда он поднимал взгляд, что-то привлекло его внимание на обочине, кто-то сидел у дороги. Рафаэль проехал мимо и остановился. Может ему просто показалось. Он сдал назад. Дождь лил как из ведра. Он попытался выглянуть, но ничего не увидел. Если бы там был человек, он наверняка бы подошел к машине. Значит ему просто показалось.
Кристина уже отчаялась, когда вдруг показалась вторая машина. Она ехала по ее стороне. Встать у нее не было сил. Кричать она не могла. Только слабые хрипы вырывались из ее горла. Каково знать и видеть, что машина остановилась, что она сдала назад, что она находится чуть дальше расстояния вытянутой руки. Где взять силы и постучать в дверь. Она стояла на коленях, опираясь на одну руку. Другой прижимала к себе ребенка.
Рафаэль отпустил тормоз, чуть отъехал и остановился. Он не простит себе, если вдруг там был человек, а он проехал мимо. Вдруг ему нужна помощь. Пусть он вымокнет. Но посмотрит. Лишний раз удостоверится, чем потом корить себя всю жизнь.
Кристина легла на бок. Закрывая ребенка телом. Машина стала удаляться. Сил больше не было. Неужели все кончено. Все потеряно. Она не слышала, как машина остановилась. Не слышала звук шагов. Она начала терять сознание.
Рафаэль обошел машину. Задние фары освещали слабо, но и в их луче света можно было увидеть сгорбившуюся фигуру человека на обочине. Рафаэль подбежал. Может кто-то сбил и оставил умирать. Он прикоснулся, повернул. Это была молодая женщина. Она держала ребенка у груди. Ее одежда, а это был всего лишь тоненький халатик, полностью пропиталась кровью. Жива ли она. Он стал искать пульс. Жива. Она жива. Он взял ребенка из ее рук. Она слаба пыталась этому противостоять, но руки упали. Рафаэль отнес ребенка и положил рядом с дочерью. Убрал мокрое полотенце, в которое он был завернут. Надо быстрее принести в машину мать. Рафаэль поднял Кристину на руки, она практически ничего не весила. Ее ноги были босы. Кто она, откуда, и почему бежит. Рафаэль положил ее на заднее сиденье. Сел в машину. Всего лишь мгновение он раздумывал, и решил ехать домой. Раз эта женщина бежала. Значит она в опасности. Надо ее защитить. Или хотя бы дать кров. А потом уже она сама все расскажет. Может бог дает ему шанс оправдаться. Сегодня он уже лишил одну женщину жизни, может быть, эта послана ему, чтобы он мог ей помочь. Но времени размышлять: кто, как, зачем и почему, не было. Дорога была каждая минута.
Винсенте зашел в палату к Августе и Алехандро.
– Ребенок выжил, но он очень слаб.
– Он будет жить. У меня два сына. Какой подарок судьбы. Два.
– Сеньор, нам нужно время, чтобы дать точные гарантии по второму ребенку. И думаю, что мне надо вернуться к вам домой. Боюсь, как бы не было поздно, мы бросили Кристину умирать.
– За это не беспокойтесь, доктор. Она уже и так для всех мертва.
– Но…
–Тебе заплатили, поэтому все свои силы ты должен дать моему второму сыну. Он должен жить. А я пока поеду и привезу сюда второго.
– Кристина…
– А кто это, – перебил его Алехандро. – Я не знаю никого с таким именем. – Августа, у тебя есть подруга с таким именем?
– Я, а нет. Я никого не знаю, – Августа отвернулась к окну. Она слышала, как Алехандро отдавал распоряжение Бруно закончить это дело.
– Как скажете, – Винсенте вышел из палаты.
– Доктор Майер, вас просят зайти в отделение новорожденных, – к нему подошла медсестра. Он сегодня не дежурил, но раз уже находился в больнице, то пришлось поработать. Пациенты не могут ждать.
Алехандро увидел открытые двери дома. Сначала въехал в открытые ворота, которые распахнул ветер. Бруно не делал таких ошибок. Сейчас же. Видя распахнутую дверь. Кровь на пороге. След вел вверх по лестнице к комнате Кристины.
– Бруно, – позвал Алехандро, но в ответ была тишина.
Уже поднимаясь по лестнице, он чувствовал, что не увидит там Кристины. Так и оказалось. Бруно был без сознания. Кристина исчезла, а вместе с ней и ребенок. Его сын. Она украла у него сына. От злости он пнул что есть силы Бруно.
– Она убежала, сукин ты сын, она одурачила тебя как ребенка. Она украла у меня сына. – Он колотил Бруно. А тот медленно приходил в сознание. Голова жутко раскалывалась.
– Что? За что? Где? – Бруно откатился от Алехандро.
– Ты ее упустил. Иди и ищи ее. Без нее не возвращайся.
Бруно медленно сел. Все кружилось, но он быстро все понял. Он встал, но его повело в сторону, схватился за косяк.
– Она мне здорово вмазала, – он стал глазами искать предмет, – костылем. Ну надо же.
Алехандро смотрел на своего слугу. Все это время он ни разу не допустил ошибки. А сейчас в такой важный момент, он упустил девчонку, да еще с его ребенком.
– Она не могла далеко уйти. Где-нибудь валяется неподалеку.
Бруно согласился со словами хозяина, но скорости у него не было. Алехандро пошел вместе с ним. Выйдя за ворота, они остановились. Дождь лил как из ведра. В какую сторону она пошла. Он пошел в налево, Бруно повернул направо. Долго они бродили, но никаких следов не было. Уже под утро они зашли в дом.
– Ее кто-то подобрал. Надо объездить больницы. Заберем ребенка. А ее уберем, – Алехандро был зол на себя, Бруно, Винсенте. Ну почему он не забрал и второго ребенка в больницу. Почему все внимание переключил на слабого. Кристине же достался здоровый малыш. И как только она нашла в себе силы убежать, это после таких-то сложных родов. Да и вообще помнит ли она о том, что родила двоих?
Роберто зашел в комнату Палому. С момента возвращения ее из больницы вместе с ребенком, он переехал в другую комнату. Я не хочу мешать ей и ребенку, так он объяснил свой поступок. Рамона попыталась возражать, но было бесполезно.
Роберто слышал плачь девочки. Виктория лежала в кроватке, она уже зашлась в плаче. Палома же даже не двигалась на кровати.
– Ты что не слышишь, – тон подошел к жене, потряс ее за плечо.
Не сразу Паломе удалось открыть глаза. Она села на кровати, потрясла головой. Роб отшатнулся. От Паломы несло спиртным.
– Чт-т-то т-ако-е, – язык Паломы еле ворочался.
– Ты пьяна. Ты пьешь и кормишь маленького ребенка. Ты в своем уме? Что ты творишь?
Роберто кричал и тряс жену, ее стошнило прямо на него. Роб шагнул назад, его руки опустились. Виктория плакала. Зашла в комнату Рамона, неприятный запах ударил в нос.
– Что у вас тут происходит? – она закрыла нос рукой.
– Так вот как ты следишь за порядком в доме, – накинулся на нее Роб. – Моя жена пьет у тебя под носом. Ты просила внука. Родилась внучка. И все – твоя миссия закончена, мама? Что ты на меня смотришь так? Я ничего никому не обещал. Ты все взяла на себя. Так я спрашиваю, почему же моя жена пьяна? Почему ребенок плачет? Почему он не переодет?