Вот попали!

Посвящается детям восьмидесятых,

которые бегали по дворам до темноты,

и детям, которые гуляют по интернет-пространству.

Пусть эта книга станет для вас мостиком

между прошлым и настоящим.

© Спехова Н.В., 2026

© Издание, оформление. ООО Группа Компаний «РИПОЛ классик», 2026

1

Вдруг бац! И темнота

– Не хочу идти на математику, – зевнув, сказал Ваня и подхватил портфель.

Но Олька Пету́хина осадила:

– А кто сбежит домой, тому два поставят.

Для внушительности Олька потрясла самодельной ведомостью, в которую она записывала прогулы и опоздания, чтобы потом отчитаться перед классной.

Два года назад Петухина перевелась из другой школы и сразу превратилась в старосту класса. Так удобно: всегда на виду и легко пробраться в любимчики. Правда, не со всеми учителями стратегия работала. Например, с информатичкой отношения не ладились, хоть лопни. А уж от одноклассников Ольке за вредность и принципиальность доставалось постоянно. Да, она за справедливость: забыл учебник – учитель должен знать, опоздал – в ведомость. Это честно. Ничего, она всем покажет!

– Тощая ботаничка, – фыркали мальчишки.

Олька лишь поправляла большие круглые очки и с гордым видом отворачивалась.

– «Два поставят», – передразнил Ваня. – Я просто не люблю математику.

– Сейчас не математика, сейчас информатика, – напомнил ему Матвей.

– Опаньки. А я не взял.

Ваня вздохнул и поплёлся на урок. Он частенько забывал учебники, и мама его называла безответственным. Видимо, так и есть.

– А что нового могут сказать нам на этой информатике? Мы дома за компьютерами до ночи сидим, – прыснул Сашка Лопаткин.

Зря он это сказал. Матвей тут же включил режим «энциклопедия»:

– Хм, думаешь, всё знаешь? Ну скажи, когда, например, была зарегистрирована первая в СССР электронная вычислительная машина.

– Да откуда я знаю? У нас и не было своих, наверное. Ну, или году в десятом.

– Неа, в 1948 году.

– Да ладно? – искренне удивился Лопаткин.

– Да. Информатика. Уроки – это скучно, если нет связи с жизнью, – заметил Матвей и подкинул новый вопрос: – А вот знаешь, что такое спам?

– Да кто не знает? – хмыкнул Сашка.

– Многие. Давай на спор: после урока опрос проведём и поймём, кто знает, а кто нет?

– Так легко же, это массовая рас…

Матвей схватил его за рукав:

– Нет. Не туда думаешь. После уроков. Договорились?

– Ладно.

Матвей догнал Ивана. Они дружили с первого класса и даже были похожи: темноволосые, оба играли в танчики, мечтали стать программистами и ходили в качалку. Они не были заядлыми спортсменами, но игра «сколько раз сегодня отжал» занимала их больше года. Отличались мальчишки темпераментом: один флегматичный философ, второй заводной пофигист-интеллектуал.

Матвей сегодня щеголял в белом бомбере и чёрных джинсах, то и дело подмигивал девчонкам, а те хихикали, смущаясь нахального брюнета. По его голубым глазам полкласса вздыхало.

– Ваня, я в раздевалку – ключи в кармане забыл, – толкнул он друга.

Ваня кивнул и почему-то глянул на стенд с фотографией класса. Его внешность бросалась в глаза – Ваня с детства был смуглым, у мамы до сих пор интересуются, где так загорел сын. Внешне – копия папы: те же карие глаза, черты лица, походка. Только чернявый. Говорят, в прадеда. Именно благодаря этой особенности его всегда и везде запоминали – не скрыться.

– А где мои ключи? – Ваня хлопнул по карманам брюк. – В толстовке? Нет. В рюкзаке?

Он пошарил среди учебников – пусто. Вот они, прелести свободной формы, – карманов полно, ничего не найдёшь. Видимо, из костюма не переложил. Сегодня экскурсия, вот и пришли кто во что горазд.

Ваня любил просторную и удобную одежду: толстовка побольше и поярче, брюки пошире и покарманистей, а лучше камуфляжные, кроссовки с амортизацией. Главное, талисман не забывать. Он всегда носил брелок со знаком бесконечности. И сегодняшнее красное худи украшал тот же знак. Ваня сам не знал, чем он его привлекает, но глазами исподволь всегда искал в окружающем лежачую восьмёрку. Но сейчас вместо восьмёрки он вдруг упёрся взглядом в птицу. Перед носом возник Сашка в нелепом свитшоте с огромным индюком во всю грудь.

– Нравится? – с надеждой спросил он.

Ваня пожал плечами.

– Неожиданно. Почему индюк?

– Какой индюк? – возмутился Лопаткин. – Это Жар-птица, тотем! Рисовали на заказ.

– Что это? – удивился Ваня. – Не похоже.

– Ваня, ты дурачка-то не включай, всё ты знаешь, – обиделся Лопаткин и плюхнулся за парту. Ему жуть как хотелось произвести впечатление, а тут почти индюком назвали. Тотемами Сашка не увлекался, просто узнал, что Жар-птица – символ его года рождения по славянскому календарю, вот и решил покрасоваться. Не вышло.

И почему его всерьёз не воспринимают в классе? Он покрутил широкий кожаный браслет на запястье, пытаясь успокоиться. Лопаткин так всегда делал, когда нервничал. С обратной стороны наручника был выбит маленький динозаврик. Сашка с детства интересовался динозаврами, знал всех наперечёт. Сейчас он не ребёнок, засмеют, поэтому свою любовь прятал от посторонних глаз. Хотел затмить птицей, не вышло. Всю жизнь ничего не выходит.

Ваня, топчась на месте и продолжая шарить по карманам в поисках ключа, пробормотал:

– Умел потерять, умей и найти.

Лопаткин, конечно, принял фразу на свой счёт и опять надулся. А потом поразмышлял и решил: он и правда потерял уважение. Или его и не было? Саша пригорюнился и поплёлся в коридор.

В этот момент в кабинет влетел Матвей и кинул удивлённому Ване связку ключей.

– Держи. В раздевалке нашёл, – хмыкнул он и приземлился рядом. – Там их несколько штук валялось. Кто-то с дверями забавлялся.

В доказательство он выудил свой ключ и показал царапину.

– Чего несколько? С какими дверями? – не понял Ваня.

– Связок ключей. Навытаскивал кто-то из карманов и в замочную скважину примерял. Малышня, наверное. Естественно, не подошли, всё и выбросили на пол.

– Бред какой-то, – Ваня насторожился, и, кажется, не зря.

– Вань, может, уйдём сегодня с экскурсии? – перевёл разговор Матвей, вспоминая, что после уроков у них классный час, посвящённый истории района.

– Как-то рисково уходить. Кстати, говорят, на месте школы раньше аэродром был. Военный. Ты знал?

– Неа, – удивился Матвей. – Серьёзно? И что, его асфальтом закатали и домиками заставили?

– Без понятия. Экскурсовод, наверное, знает.

«Хм, иногда история тоже бывает интересной», – друг вскинул брови, но ответить не успел.

– Маргоша идёт! – крикнул Сашка и рванул за парту, сбив с ног одноклассницу. Та грохнулась, ударилась о парту и всхлипнула от боли. Вечно этот Сашка толкается, а возмутиться – себе дороже.

В кабинет вплыла Маргарита Степановна, статная высокая женщина с неизменным пультом в руке. Несмотря на строгий вид, она не любила формальности и могла запросто поболтать и пошутить с учениками. Но сегодня кто-то растоптал настроение. Она кинула пульт на стол, прошлась по классу и раздала листочки для проверочной работы. Класс обречённо вздохнул.

Погода за окном дрогнула. Только что сквозь шторы в кабинет рвалось полуденное солнце, выманивая на улицу, но за считанные минуты навалились тучи и перекрыли дыхание. Хотелось распахнуть окно и выветрить напряжение. Олька, глянув исподлобья на информатичку, нервно дёрнула ворот, и от него тут же отлетела пуговица. Девочка ойкнула, но поднять не посмела.

– Это на весь урок? – выкрикнул Игорь. Он готов был хоть под ливень сбежать, только подальше от контрольной.

– На какой урок? Тут пара заданий, не больше десяти минут на всё про всё, – вздохнула учительница и завела таймер.

Ребята зашушукались и зашелестели листочками – невелика радость писать самостоятельную, хоть и у справедливого учителя. Кто-то напряг лоб, вспоминая материал, кто-то нервно откинул ручку, а Игорь, как заправский иллюзионист, извлёк из ниоткуда шпору и принялся самозабвенно списывать.

Вдруг раздался голос Петухиной:

– А некоторые шпаргалками пользуются! – Олька ткнула пальцем в одноклассника.

Учительница почему-то не среагировала, а одноклассники презрительно шикнули. Пришлось вымучивать контрольную под хмурыми взглядами.

Через десять минут Маргарита Степановна собрала листочки и велела читать новый параграф. А сама углубилась в проверку. Но ненадолго.

– Та-а-ак! – прогремел её голос. – То есть никто не выучил? Я просмотрела половину работ: из них одна четвёрка, две тройки, остальные – двойки.

Ребята возмущённо загудели, а Матвей философски изрёк:

– Жизнь, как кубик Рубика: одну сторону собрал, на остальных – бардак. Всё не успеть.

– А у кого четвёрка? – икнув и поправив очки, решила уточнить Олька.

Маргарита Степановна покосилась на отличницу и со вздохом ответила:

– У тебя, дорогуша.

Дорогуша фыркнула и отвернулась к окну. Не больно и нужна эта информатика, глупость, а не предмет. У неё по всем остальным пятёрки, этого достаточно. Но состроить безразличие не получилось, губа дрогнула, коварная слеза мелькнула на щеке. Оле захотелось выскочить из кабинета, забраться в самый дальний угол – куда-нибудь за кадки с пальмами – и зареветь. За что её так? Почему Маргарита Степановна её не любит? Или ей кажется? Не кажется, не кажется. Четвёрка? Да и ладно. Но за что такое пренебрежение? Это больно. Обидно. Она ведь старается, учит. Даже выпросила у родителей новый компьютер.

Повторный окрик учительницы выдернул Ольку из терзаний.

– Думаете, если основная программа не началась, так можно не делать? – продолжила Маргарита Степановна. – Мой предмет нынче самый актуальный. Вы никто и никуда без информатики, – повысила она голос.

Обвела детей раздражённым взглядом и добавила:

– Хорошо, раз никто не готов, открываем предыдущую тему и учим. В конце урока выборочно спрошу.

– А мы за компьютеры когда-нибудь сядем? – выкрикнул Сашка, вальяжно развалясь за партой. – Или будем только ваши учебники читать?

– Думай, что говоришь! – взъелся Игорь и буркнул под нос: – Маргоша – золотой человек.

– Ты что себе позволяешь, Лопаткин? Встал. Подошёл ко мне. К директору, – отчеканила Маргарита Степановна. – Остальные учат.

– Нда, наш Саня свободно разговаривает на русском, английском и на других уроках тоже не заткнуть, – буркнул Матвей. – Опять на рожон лезет.

Поникший Лопаткин вместе с Маргаритой Степановной скрылись за дверью, остальные отбросили книги. Кто же будет заглядывать в учебник, если учителя нет в классе? Никто. Есть занятия поинтересней. Из угла кабинета полетел бумажный самолётик с запиской. Кто-то крикнул:

– Лови!

Но никто не обратил внимания – телефоны моментально проглотили одноклассников.

– Какие все скучные, – фыркнул тот же голос.

Снова никакой реакции, лишь телефоны в руках. И только староста усердно штудировала параграф – кому-то ведь придётся отвечать.

Но отвечать не пришлось. Сашку продержали у директора до самого звонка, вернулся он злой, как доберман, которому аппетитной косточкой дали по голове вместо угощения. Он запнулся, налетел на тихого Костика, в отместку пихнул его в бок, словно Костик виноват, выхватил у него ручку и зачем-то переломил.

– Лопаткин, – окликнул одноклассника Ваня, – а ну извинись. И ручку свою дай Косте.

– Иди ты! – огрызнулся тот и выскочил из кабинета, прихватив рюкзак.

– Я-то пойду, а ты извинись, – ответил упрямый Ваня, догоняя одноклассника на площадке.

Сашка резко развернулся и ощетинился:

– Ты ничего не попутал?

Хрясь, и в плечо! Иван покачнулся, но лямка рюкзака поймала перила и удержала. Тут следом выскочили одноклассники и ребятня из начальной школы, какой-то малец налетел на Ваню, тот на Сашку, они сцепились и покатились вниз по лестнице. А-а-а-а! В пролёте задели угол, мягко приземлясь на портфели, но Сашке показалось, что Ваня его ударил, он дал сдачу, и опять покатились вниз. Вдруг бац! Удар. Темнота.

«Сотрясение и обморок?» – мелькнуло в голове у Вани, и всё померкло.

2

Где мы?

– Сотрясение и обморок, – уже вслух сказал Ваня, открыв глаза.

Рядом лежал скрюченный Сашка Лопаткин и постанывал, натирая лоб. Они же подрались! Точно…

– Это ещё что такое? – вдруг прогремел сверху голос.

Мальчишки на мгновение замерли, а потом резко вскинули головы.

– Попали, – буркнул Санька.

Над ними возвышалась женщина с седым пучком на голове, облачённая в начальственный серый костюм какого-то старомодного кроя. Девочки бы сразу отметили: прямая юбка с двумя складками на боку и приталенный пиджак с отложным воротником. Для мальчишек – просто странная одежда.

– Я ещё раз повторяю вопрос: вы кто такие?

– Смирнов и Лопаткин, шестой бэ, – привычно отрапортовал Сашка, постоянно влипающий в истории.

– Какой бэ? Что вы мне мозги пудрите? У нас в шестом классе всего пятнадцать человек.

Мальчишки, до этого момента лежавшие в оцепенении у ног женщины, вскочили и осмотрелись.

– Как пятнадцать? – Ваня нервно сглотнул и даже пошатнулся.

Сашка схватил одноклассника за локоть и пробормотал:

– Мы вообще где? И почему так одеты?

Ваня ошарашенно пожал плечами. Строгая женщина подозрительно рассматривала мальчишек.

– Вы вообще в школе! Но кто вы такие? И откуда взялись? Новенькие? Городские?

– Городские, – хором ответили те.

Они искоса поглядывали друг на друга и по сторонам, ничего не понимая. Оба одеты в тесные синие костюмы с шевроном на плече и белые рубашки, оба в красных галстуках, но ноги обуты в привычные кроссовки, а рядом валяются знакомые рюкзаки. А помещение? Деревянная лестница, деревянный пол, лиственно-зелёные стены и печь! Настоящая белая печь. И это школа?

– Раз городские, то всё понятно. Дисциплины никакой, – зыркнула на них женщина. – Я директор. Меня зовут Елена Геннадьевна. Вы, по всей видимости, ко мне катились, новенькие?

Мальчишки кивнули. А что ещё тут скажешь?

– Почему клубком?

– Так вышло, извините, больше не повторится, – промямлил Ваня.

– Конечно, не повторится, – хмыкнула Елена Геннадьевна и распахнула дверь. – Проходите в кабинет, заполним документы. И почему без родителей?

– На работе они.

– А какие документы? – вытаращился Лопаткин, не торопясь заходить в кабинет. – У нас нет документов. Только проездной.

– Что ещё за проездной? – директор тряхнула головой и седой пучок удивлённо съехал набок. – У нас не водятся проездные.

– Елена Геннадьевна, – услышала она рядом и обернулась.

К ним направлялся самый настоящий милиционер – обычный былинный богатырь с добрыми серыми глазами. Мальчишки ошалело ждали, что будет.

– Елена Геннадьевна, из города ориентировка пришла, двое мальчишек странного вида… Вы не встречали?

– Похоже, встречала. Не они? – кивнула на Смирнова и Лопаткина Елена Геннадьевна.

– Видимо, – расплылся милиционер в простодушной улыбке. – Здорово, ребята. Ну, рассказывайте: кто, откуда, как?

– Мы не помним, – нашёлся Ваня и сделал слезливое лицо, а Сашке шепнул: – Странное совпадение. Подыгрываем.

Тот затравленно кивнул.

– В смысле, не помните? Амнезия, что ли? – милиционер сочувственно сморщил нос.

Ваня пожал плечами, мол, откуда нам знать.

– Мда… И что делать?

– Как что? В больницу, Николай Ильич! – воскликнула директриса. – Лечить бедных детей. Вы только посмотрите на них. А я-то думаю, что они по коридору кубарем катаются? У нас уроки идут, а они драку затеяли. Никогда такого безобразия не видела. Да ещё и в дверь к самому директору головами бьются.

Николай Ильич почесал затылок:

– Головы-то болят?

– Нет! – испуганно выкрикнул Санька, Ваня только замотал головой в знак согласия.

– Давайте-ка временно ко мне. Невролога у нас пока нет – в санатории он, обследовать некому. Поживёте у меня, авось вспомните что-то. Потихоньку родителей начнём искать.

Елена Геннадьевна недоверчиво посмотрела на сотрудника милиции, а Сашка вжался в стену. Жить у полицейского? Ой, у милиционера. Только не это. Вот попали!

– Да вы не бойтесь, я дядька мирный. Дети у меня выросли, живу один с кутейкой.

– С кем?

– С котом. Рыженький такой, маленький. Вам поваднее будет. Давайте, Елена Геннадьевна, оформим пострелят в школу, пусть пока учатся. А то потом как догонять материал?

Директриса неуверенно кивнула и пригласила всех в кабинет. Мальчишки испуганно озирались. Над директорским столом висел непонятный портрет. Сашка толкнул локтем одноклассника и спросил, пока взрослые что-то заполняли:

– Это ещё кто?

– Ленин, кажется, – неуверенно ответил Ваня.

– Это который первым президентом был? – Сашка напряг лоб.

Смирнов удивлённо глянул на Лопаткина и закатил глаза.

– Каким президентом? Вождь мирового пролетариата. Коммунист. Вон, смотри, знамя красное в углу.

– Точно, – сглотнул Сашка.

Исторический экскурс неожиданно прервал Николай Ильич:

– Вас, детвора, зовут-то как?

– Иван Романович Смирнов и Александр Егорович Лопаткин, – ответил за обоих Ваня.

– А какого года? Семьдесят шестого или семьдесят пятого?

– Две тысячи четырнадцатого, – отозвался Сашка, даже не сообразив, что варианты предлагали другие.

– Ваньку валять переставай, – отмахнулся милиционер. – Пишите семьдесят пятый год, ежели что, поправим, спишем на амнезию.

Смирнов наклонился к однокласснику и шепнул:

– Молчи, индюк.

– Не индюк, а Жар-птица. Неужели не похоже? – огрызнулся Сашка, но тут же понял, что сморозил и хмыкнул, а затем кивнул в сторону милиционера.

Тот снял фуражку и вытер пот со лба. Голова его оказалась усыпана мелкими соломенными кучеряшками.

Мальчишки фыркнули, но мигом прикрыли рты и сделали серьёзный вид. В дверь раздался стук и втиснулась веснушчатая физиономия:

– Елен Генадьна, а матика будет? – поинтересовалась задорная физиономия.

– Бубликов, всё будет. Ждите в классе, – глянула из-под очков директриса.

Бубликов тут же скрылся, а мальчишки переглянулись.

– Видел? – шепнул Ваня.

– Тоже галстук? – уточнил Сашка. – Может, мероприятие какое?

– Нет, – Смирнов покачал головой. – Это пионер. И мы теперь пионеры.

– А можно выйти? – неожиданно огорошил Лопаткин. – Нам обоим.

Его посетила гениальная идея.

– Только бегом, – отозвалась Елена Геннадьевна. – В конце коридора направо.

Ребята выскочили из кабинета, захлопнули дверь и замерли. Вокруг носились мальчишки в таких же, как у них, синих костюмах, а в уголочке стояли девчонки в черных платьях с белыми воротничками и в фартуках, прямо как на последнем звонке. Но главное – все в галстуках!

– Клуб пионеров? – предположил Сашка.

– Год пионеров, – хрипло откликнулся Ваня. – Это ты хорошо придумал с «выйти». Эй, мальчик, а какое сегодня число? – поймал он малыша за руку.

– Девятое сентября. Не знаешь, что ли? – оскалил он беззубый рот, оглядел собеседника и вытаращился на кроссовки. – Как на маскарад оделся.

– А год? – не обращая внимания, продолжил допрос Ваня.

Мальчишка закатил глаза.

– Издеваешься? Девятое сентября тысяча девятьсот восемьдесят седьмого года, – вырвался и умчал в темноту зелёного коридора.

– Слыхал? – Иван победоносно глянул на одноклассника.

– Розыгрыш, – неуверенно предположил Сашка. – Какой-то продуманный и дорогой розыгрыш. Точно! Мы попали в поле зрения крутого блогера!

– Не думаю, – Смирнов покачал головой. – Идём на улицу.

Мальчишки выбрались на свежий воздух в надежде увидеть подтверждение идее розыгрыша. Но ни высоток, ни машин в округе не было. Лишь неуклюжее серое здание деревянной школы, рядом ещё пара похожих домов, со всех сторон заросли кустов сирени, а за кустами одноэтажная кирпичная постройка такого же непонятного назначения. Вдруг вдалеке раздался рёв мотора. Ребята рванули к дороге.

– Слышишь? – орал Сашка. – Я ж говорил – розыгрыш!

Глаза у обоих сияли, дыхание сбивалось от радостного ожидания, но тут на ухабистой трассе показалась разбитая легковушка советского автопрома, а за ней гремящий грузовик с длинным носом.

– ЗИЛ, – удручённо вздохнул Ваня. – И копейка. У нас на соседской даче такая второй год загорает.

– Может, ещё появятся? – Лопаткин в надежде вглядывался в горизонт. Но за деревьями терялись лишь облака.

– Не появятся. Мы в прошлом.

Сашка вмиг потух, от отчаяния внутри всё сжалось. Но он взял себя в руки, мрачно покосился на товарища и затеребил браслет.

– Успокоиться хочешь? – хмыкнул Ваня.

– Хочу.

– Так успокойся. Бесконечно нервничать невозможно.

Иван поправил галстук, развернулся и пошёл к школе. Трасса принесла лишь разочарование. Как ни крути, а дорога домой не здесь, а в этом старом здании. Дверь домой где-то внутри. Сашка побрёл следом, в его голове не хватало пазлинок: что это за прошлое такое?

А в школе их ждал сюрприз.

Сашка сунул руку в карман брюк, вспомнил, что он в школьном костюме и неожиданно завопил:

– Телефон!

– Что телефон?

– Позвонить. Интересно, ловит здесь связь?

Он влетел в кабинет директора, кинулся к рюкзаку и стал судорожно шарить по карманам. Елена Геннадьевна и Николай Ильич удивлённо подняли головы от бумаг. А Ваня неожиданно вынул свой телефон из брюк (откуда он в них?) и разблокировал экран: ноль делений. Безнадёжно. Он тут же сунул его обратно, чтоб никто не заметил. Сашка наконец тоже нашел трубку и разблокировал трясущимися руками – соединения нет.

– Чёрт! – громко выругался он, забыв, что рядом директор и милиционер.

– Это ещё что такое? – вскочила Елена Геннадьевна. – Ты что себе позволяешь, Александр?

– Ой, сори. То есть, извините, я просто испугался.

– Что ты испугался? – не понял Николай Ильич и насторожился.

– У меня это, как его, память прорывается, – заикаясь, пробубнил Лопаткин.

– Лопаткин, ты сдурел? – процедил Ваня, хватая его за рукав.

Но милиционер на то и милиционер, чтоб реагировать быстро:

– Ну-ка, ну-ка, рассказывай.

– Да чего рассказывать? Мелькнуло в голове, будто я в квартире на пятнадцатом этаже у окна стою, – попытался выкрутиться Лопаткин. – А потом всё пропало.

– Пропало, говоришь? А в руках что? – Николай Ильич потянулся к телефону. – Заграничный диктофон или подслушивающее устройство? Юный шпион?

– Да вы что? – Сашка попятился.

– А это фотоаппарат такой, – нашёлся Ваня. – Саня, покажи!

Тот нервно заводил по сенсору пальцем, фотографируя вместо людей столы и стулья. Плюнул и отдал Ване. Одноклассник мигом щёлкнул Елену Геннадьевну и показал результат.

Иван Ильич присвистнул.

– Забугорная?

– Наверное, мы ж не знаем, – пожал плечами Смирнов. – Ему отец подарил на день рождения.

– Смотрите у меня. Увижу подозрительные приспособы, мигом за решётку, – пригрозил участковый.

– Так мы же дети, – Сашка растерялся. – Нас нельзя.

– Нельзя дырой заткнуть дыру. А вас в участок можно, – хохотнул милиционер, но, вздохнув, добавил: – И прошлое нельзя вернуть.

– Видимо, можно, – прошептал Ваня.

– Что ты там бубнишь? Покажи-ка, что у тебя в руках?

Как хорошо, что в руках он крутил брелок от ключей. Кого что успокаивало, а Ивана тот самый знак бесконечности.

– Ключи, – Смирнов погремел связкой, – ничего особенного.

– Лады, – согласился участковый. – Ещё проверю.

Мальчишки покосились на портфели, там компромата из будущего на неделю расспросов хватит. Да и связка утаила ключ от домофона явно не из этого мира. Надо срочно куда-то всё припрятать. Настроение у ребят испортилось окончательно.

В окно ударил порыв ветра, скинув охапку листьев с клёна. Толкаясь уголками, фигурные листья облепили стекло кабинета и приняли на себя первый осенний дождь: сонный и унылый.

– Тоска, – буркнул Сашка.

– Прямо как за окном, – согласился Ваня, но вдруг встрепенулся, в глазах заплясал лукавый бесёнок. – Слушай, а у нас приключение – обзавидуешься. Кому расскажешь – не поверят. В некотором роде, повезло.

– Угу, – скривился приятель.

– Я серьёзно. Будем играть в детективов, искать дверь домой.

– Так мы упали прямо под кабинет директора, – оживился Лопаткин. – Бежим!