Орхидеи для кукловода
Именно туда я собиралась направиться. На улицу Ржавого Генерала, что на западной окраине города.
Пока я ехала, погода испортилась. Полил дождь. Блузка и юбка, в которых я была, вымокли насквозь, хорошо, что я не пользовалась никакой косметикой – у меня не было возможности привести себя в порядок.
Хотя о каком порядке могла идти речь в такой ситуации… И все же мне не хотелось появляться перед глазами наставницы в непотребном виде.
Дорога заняла часа полтора. Я пересекла мост через Лимонную и вскоре оказалась на окраине города. Плотная застройка заканчивалась, дальше шли фермы и кленовые и ясеневые рощи. Дом госпожи Адаманте находился в самой что ни на есть глуши. Должно быть, ее родители не любили городскую суету.
Здесь было действительно тихо и спокойно. Небольшой одноэтажный коттедж, выкрашенный голубой краской, выглядел не слишком ухоженным, но уютным. К двери вела выложенная гравием дорожка, по обе стороны которой были разбиты клумбы с бархатцами и маргаритками. Веранду украшал старинный латунный фонарь, перед дверью лежал плетеный разноцветный коврик.
Если бы у меня был такой дом, я была бы очень этому рада.
Я оставила велосипед у крыльца и постучала. Электрического звонка тут не было, только старинный дверной молоток с головой загадочно прищурившегося кота.
Ждать мне пришлось недолго.
К счастью, госпожа Адаманте была дома. Она совсем не изменилась – все та же стройная, подтянутая блондинка средних лет с умными серыми глазами, одетая неброско, но со вкусом. На ней было аккуратное летнее платье темно-зеленого цвета и домашние туфли, плотно облегающие ногу.
– Ася? – конечно же, наставница удивилась. Еще бы.
Я откинула со лба мокрую прядь.
– Здравствуйте… Простите, что я вас беспокою, но мне больше не к кому пойти.
– Проходи, Ася. Дождь.
Мы прошли на веранду, а оттуда через длинный коридор в гостиную. Это было небольшое, очень старомодно обставленное помещение. Ждущий огня камин, кресла с вытертой обивкой, низкий кофейный столик, полки с книгами. Ковер на полу с геометрическим узором. Несколько картин по стенам – пейзажные акварели, не удивлюсь, если автором был кто-то из учителей Эдвардианской школы.
Я обессиленно опустилась в кресло.
– Госпожа Адаманте, простите… Простите, что я вас в это ввязываю. Вы имеете полное право позвонить в полицию.
– В полицию?
Классная дама замерла.
– Я думаю, ты не откажешься от чашечки чая, Ася?
– Конечно, спасибо. Но…
– Подожди минуту. Ты совсем вымокла. Сейчас я найду для тебя что-то.
Она вышла на минуту и вернулась с вязаной ажурной шалью.
– Вот, накинь. Я заварю чай. Успокойся пока. В полицию обратиться мы всегда успеем.
Госпожа Адаманте вновь вышла. Я закуталась в шаль и почувствовала, как начинает отпускать меня напряжение… Напряжение, которого я сама не замечала.
Все же на свете есть добрые женщины… Госпожа Адаманте, госпожа Криппен… Если бы не они, наверное, я была бы уже в участке.
Через пять минут наставница поставила на столик поднос с чашками, заварочным чайником, сахарницей, сливками и маленькими круглыми булочками. Они так напомнили мне те булочки, которыми госпожа Адаманте утешала меня после травмы на уроке домоводства, что слезы чуть не брызнули из глаз.
А впрочем, ведь я всего пару часов назад овдовела. Так что оно, быть может, и неудивительно.
– Мой муж убит, госпожа Адаманте.
Наставница заглянула мне глубоко в глаза.
– Убит? Что ты такое говоришь?
– Это не я… Клянусь, не я… Я не могла…
Я вдруг заплакала.
Все это было слишком. И даже этот дом, и любимая учительница, и ее сдержанное участие. Все было чересчур.
– Как это произошло?
– Не знаю… Я правда не знаю.
У меня не было времени обдумать произошедшее. Я действовала инстинктивно: сбежать, спрятаться, найти безопасное место. А что теперь?
– Я помню, как мы ужинали в «Арене»… Механический лев и мантикора сражались… Лев победил… Мантикору увели, израненную… Григорий был доволен… Хорошее представление, интересное… Хороший ужин… Оливки… Крабовое мясо… И вино… Потом – провал.
– Провал?..
– Не знаю. Не помню. Дальше… я стою с оружием в руках, в его кабинете… мужа… а он мертвый. Мертвый. Его застрелили.
Я замолчала.
– И… – поторопила меня госпожа Адаманте.
– И все. Девочки хотели вызвать полицию. Падчерицы. Я сбежала. Просто выпрыгнула в окно. Соседка одолжила велосипед. Может быть, это было глупо?.. Но я не хочу в тюрьму. Я не убивала его.
– Тогда кто это мог сделать?
– Не знаю! Я правда не знаю. Это все так… странно… Как во сне. Но я знаю, что не могла выстрелить. Я не умею… и… я… я не хотела.
– Не хотела убивать?
– Да. Хотя, может быть, иногда… иногда я желала его смерти… Такое желание появлялось, но убить… я не могла. Не могла даже подумать.
– Муж плохо обращался с тобой, Ася?
– Да, наверное… или… Я не знаю! Откуда мне знать? У меня не было другого мужа. Не с чем сравнивать.
– Наверное, ты и сама понимаешь… Многие удивлялись, когда ты вышла замуж сразу после выпуска.
– Конечно! Никто не удивлялся больше меня самой! Я была просто… просто в шоке… Мы были знакомы всего неделю, когда Григорий… когда он сделал предложение. Поженились через месяц. Кто мог подумать? Я сама не предполагала… совершенно…
– Никто не предполагал.
– Только что мне было делать? Вы, наверно, помните, мне предложили тогда место… Гувернантки… – я закрыла лицо руками. – Госпожа Адаманте… Я должна была согласиться?
Она быстро покачала головой.
– Это твоя жизнь, Ася. Никто не вправе советовать.
– Но все-таки! Вот вы… как бы вы поступили на моем месте? Что сделали бы вы?
Госпожа Адаманте встала, обняла меня за плечи.
– Все хорошо, Асенька. Все хорошо. Ты приняла решение. Все уже так как есть. Нет смысла говорить о том, что могло бы быть.
– Но ведь этого бы не случилось… Он бы не умер… Его бы не убили… Ах, госпожа Адаманте, да ведь я уже не та! Я уже совсем не та девочка…
Я снова заплакала.
– Пей чай, Ася. Мы подумаем, что можно сделать.
СТАРЫЕ СВЯЗИ
– Тебе нельзя здесь оставаться.
Тон госпожи Адаманте сух и деловит.
Она удивительно спокойна. Я не могу сказать того же самого о себе. Может быть, после того как я попала в относительно безопасное место, меня окончательно развезло. Хочется орать и биться в истерике.
– Тебя будут искать. Это совершенно точно. Круг твоих знакомых невелик. Будут проверять всех. У меня есть друзья в разных частях страны. Некоторые люди испытывают ко мне благодарность… Я когда-то работала в одном семействе, в молодости, там была непростая ситуация. Очень сложная девочка. Мы поддерживаем связь… Мы проведем там несколько дней, а потом решим что делать.
– А сейчас?..
– Отдохни пока. Ты хочешь есть?
Я мотаю головой.
– Нет, нисколько.
– Ну и хорошо. Отдохни. Я соберу вещи.
Госпожа Адаманте вновь меня покидает. Я сижу в кресле, тупо разглядываю пустую чашку.
Хорошо, когда у тебя есть друзья.
Учителя.
Хорошо, когда есть кто-то взрослый. Кто-то, кто знает, как правильно.
Кому известны ответы на все вопросы.
Госпожа Адаманте никогда не отличалась медлительностью. Она была не из тех, кто долго раскачивается. Вот и сейчас она быстро вернулась. На мой недоуменный взгляд объяснила:
– Я ведь не живу здесь постоянно. И вещей у меня не так много. Бывает, я и не распаковываю чемодан, так, беру оттуда что надо… А вот у тебя ведь совсем ничего нет.
– Мне было не до сборов.
Госпожа Адаманте покусала губы.
– Ничего. Я одолжу тебе что-то из своего платья. Велосипед оставим здесь. Садись в машину.
Госпожа Адаманте хорошо водит. Это я выяснила еще тогда, когда мы ездили в театр в последние годы учебы. Она водит ровно, аккуратно, с одной и той же скоростью, практически не ускоряясь и не замедляясь. Словно робот.
Впрочем, для педагогической деятельности подобные качества очень полезны. Способность к концентрации и равномерному распределению сил. Все по кругу, по кругу. Как лошадь на привязи.
Какое счастье, что я не учитель.
Тень карьеры гувернантки маячила передо мной, как призрак.
Впрочем, стоит ли зарекаться? Быть может, мне еще придется искать работу такого рода.
Я всерьез задумалась о том, кто возьмет к своим детям женщину, подозреваемую в убийстве.
– Ася, не спи! – сразу же вернула меня к реальности госпожа Адаманте. – Не время уходить в себя.
– Да-да, конечно… Вы правы.
Мы загрузились в машину (госпожа Адаманте взяла с собой два чемодана и бумажный пакет с какой-то снедью), и тронулись в путь.
Дождь прекратился. Из-за туч выглянуло солнце. Мимо потянулись пасторальные пейзажи: поля с аккуратными домиками трудолюбивых фермеров, ясеневые и кленовые рощи, луга с пасущимися стадами коров и овец… Я нечасто бывала загородом, и на этих сельских картинах отдыхал глаз.
Порой попадались поля, засеянные маком или подсолнухами. Я подумала о том, что будь тут падчерицы, они бы непременно устроили фотосессию.
Я же не любила фотографироваться, хотя и находила свою внешность вполне привлекательной. Мне не хотелось лишнего внимания. Мне нравилось оставаться в тени – там было нежарко.
В этом смысле брак с Григорием был идеален. Мне никогда не пришлось бы бороться за лидерство в этих отношениях. Мы были в разных весовых категориях.
Неужели я уже привыкла к тому, что мужа больше нет?
Почему я так легко думаю об этом?
Мне так просто говорить о нем в прошедшем времени…
Как странно.
– Ася, если хочешь, можешь попробовать подремать…
– Нет, спасибо. Вряд ли у меня получится уснуть.
Госпожа Адаманте включила радио. Зазвучала легкая попсовая мелодия.
– Куда мы едем?
– В сторону Вайре. Моя подопечная принадлежит к аристократическому роду. Когда-то это семейство владело большей частью земель в округе… Сейчас от былой роскоши осталось не так много, но поместье все еще принадлежит им. И Диана – единственная хозяйка в доме.
– Ее так зовут?
– Да, Диана Вирен. Может быть, ты слышала когда-то эту фамилию?
Я пожала плечами. В голове как будто действительно крутилось что-то, но я никак не могла понять, с чем у меня была она связана.
– Ее мать была известной певицей. Она сбежала из дома, такие люди не могут долго сидеть на месте… Да и обстоятельства способствовали. Меня пригласили приглядывать за девочкой, я еще тогда была совсем молода и не понимала, с чем мне придется столкнуться… Да, но я справилась. Мы стали друзьями. А отец несколько лет назад ушел в лес. Других детей у них не было, так что Диана живет одна, не считая слуг, разумеется.
– Доходы позволяют содержать прислугу?
– Да, остатки наследства… Диане принадлежат лесопилка, охотничьи угодья, еще что-то. Впрочем, подозреваю, платит она слугам немного, не удивлюсь, если они служат за кров и еду. Это пожилые люди, менять что-то под старость лет уже сложно.
– А вы, госпожа Адаманте?.. Вы хотели бы что-то поменять?
Наставница искоса на меня посмотрела.
– Наверное, нет. Меня устраивает моя жизнь. Наверное, если бы у меня было состояние, я была бы не против попутешествовать… Хотелось бы еще посмотреть на мир. Но такой возможности нет. Надо радоваться тому, что есть.
– Спасибо, что не оставили меня.
– Я никогда не бросаю своих учеников.
Я ничего не ответила. В словах госпожи Адаманте слышалась спокойная, сдержанная убежденность, уверенность в себе с сознанием своей правоты. Она даже не усомнилась в том, что я говорю правду, не заподозрила, что я могу быть виновата…
Рядом с ней было тепло и спокойно. Можно было не думать о будущем, передоверить решение всех неотложных вопросов кому-то, кто в этом хорошо разбирался. Это было чудесное ощущение. Словно я возвращалась в детство, когда самой большой бедой было перепачканное платье или разбитая чашка.
Дорога заняла чуть больше часа. Мы проехали небольшой городок – Вайре, как сказала госпожа Адаманте – и свернули на проселочную дорогу. В конце пути нас ждало поместье Дианы Вирен. Большой запущенный парк, напоминающий скорее лес, чем облагороженное человеком пространство, пруд с искусственным островом посредине, хозяйственные постройки и господский дом, явно знававший лучшие времена. Это было двухэтажное строение в ложноклассицистском стиле, с колоннами, декоративным балкончиком и мансардой под крышей. Лучшее пристанище для поэтов и романтически настроенных барышень…
– Приехали, – госпожа Адаманте затормозила почти у порога. – Вряд ли кто-то нас тут будет встречать. Помоги мне с чемоданами.
ДИАНА ВИРЕН
Госпожа Адаманте оказалась права. Встречать нас действительно никто не вышел. На стук в дверь тоже не отозвался.
– Погоди-ка…
Госпожа Адаманте толкнула дверь.
– Не заперто. Да, так я и думала.
Мы вошли. Внутри было на удивление чисто. Беленые стены, маленький диванчик с цветастым пледом, вешалка для одежды со старыми пальто и шляпами, потемневшее зеркало. Но никакого мусора, откровенной ветоши и хлама. Все вполне пристойно.
– Диа-а-ана! – неожиданно закричала моя спутница. – У тебя гости! Выходи!
Послышался звук шаркающих шагов.
Из-за потертой деревянной двери показалась милая старушка в черном платье, с аккуратно убранными в прическу седыми буклями.
При виде нас она всплеснула руками.
– Госпожа Адаманте, неужели это вы! Вот уж приятная неожиданность!
– В самом деле, Анна, – улыбнулась наставница. – Я тоже рада тебя видеть. Где хозяйка?
– В лес убежала, наверно… Да вы проходите, не стойте на пороге. У меня пирог с вечера остался, с ежевикой… Не откажетесь, должно быть.
– Не откажемся, Анна. Спасибо за заботу.
– Да что вы! Уж вам-то мы всегда рады… Сами знаете, гости у нас бывают нечасто… А как хочется видеть новые лица… Тем более молодежь… Уж мы-то со стариком давно надоели друг другу…
– Ну уж мы помозолим вам глаза. А может, и столичными новостями попотчуем.
– Ну и славно. Вы проходите, я мигом.
Насчет «мигом» старушка, конечно, погорячилась. Двигалась она, прямо скажем, небыстро. Тем не менее мы прошли в гостиную.
Это было помещение, похожее на гостиную самой госпожи Адаманте, вот только просторнее и богаче обставленное. Камин, массивные кресла, высокие стеллажи с книгами, шкаф с посудой и фарфоровыми безделушками, изумрудные бархатные шторы на окнах… Но на всем этом лежала печать времени. Обивка на креслах выглядела потертой, шторы тоже были явно не новыми. Я подумала, что вряд ли кто-то здесь читает книги – они стояли ровными, аккуратными рядами, как бывает, когда до них никто не дотрагивается. Впрочем, и фарфоровой посудой, должно быть, пользовались нечасто.
– Как же давно я была здесь… – тихо, словно разговаривая сама с собой, заметила госпожа Адаманте. – Кажется, прошла целая жизнь… А в то же время это было совсем недавно. Банально, конечно…
– Вам не хотелось бы вернуться в прошлое?
– Вернуться? Нет. Я была тогда совсем другой… Моложе, конечно, сил было как будто больше. Но и менее уверена в себе, почти без опыта. Молодым трудно жить. Меня пригласили в дом Вирен, когда я была почти девчонкой… С Дианой мы поладили, хоть и не сразу. К ней нужно было найти подход. А теперь мы друзья… Выросшие воспитанники – они же как дети. Ты их никогда не забываешь, во всяком случае тех, с кем пришлось долго работать, – наставница улыбнулась. – И они не забывают тебя.
Я поежилась.
– Это огромная ответственность.
– Да, но жизнь не спрашивает нас, готовы ли мы к ней или нет… И потом, воспитание – это все же такое женское дело. Я думаю, внутреннее знание о том, как нужно поступить в той или иной ситуации, заложено в каждой девочке с рождения… Пример матери, бабушки, сестер, учителей тоже важен, конечно, но и инстинкт никто не отменял. Воспитывать детей женщины умели задолго до того, как начали их образовывать, это в крови.
– Не у всех.
– Не попробуешь – не узнаешь.
– Слишком дорога цена ошибки…
– Да невозможно что-то делать, не ошибаясь. И потом, знаешь, многое сглаживается любовью, участием. Порой доброе слово, ласка способно сделать гораздо больше, чем какие-то новомодные педагогические техники… Впрочем, я консерватор.
Вошла Анна с подносом. Чай в этом доме был хорош, но обещанный пирог с ежевикой оказался еще лучше. Я впилась в ароматный кусок так, словно неделю ничего не ела.
Мы провели за чаем не более четверти часа, когда в гостиной вновь послышались шаги, и на сцене появилось новое лицо – девушка моего возраста или чуть старше. На первый взгляд она была очень хороша собой: высокая, стройная, с блестящими темными волосами, яркими пухлыми губами, живым, интересным лицом. И в то же время, несмотря на вроде бы привлекательную внешность, было в ней что-то и отталкивающее. Может быть, излишняя резкость движений, какая-то нагловатая, высокомерная манера держаться. Да и черты лица, грубо чувственные, резкие, не были идеально правильными. Густые темные брови и особенно взгляд, быстрый, какой-то злобный, делали это лицо диковатым и не совсем приятным.
Я подумала, что такую девушку трудно было представить в столичной гостиной, она выглядела бы там неуместно, немного даже смешно. Зато я с легкостью могла бы вообразить ее в фургоне бродячих артистов или прибывшей с караваном купцов из далеких земель.
Страстность, внутренняя сила, природный эгоизм – вот что читалась в этом ярком, но не совсем приятном лице.
Одета она была очень просто: домашнее коричневое платье из грубой ткани, красная косынка на шее, никаких украшений. Впрочем, с ее фигурой можно было нарядиться хоть в мешок, и в нем бы она привлекала мужские взгляды.
Однако надо признать, при виде наставницы девушка расцвела самой искренней и радостной улыбкой. Лицо ее словно озарилось изнутри.
– Госпожа Адаманте! Вы ли это! Поверить не могу! Какая радость!
Моя спутница тоже явно была рада встрече, хотя и более сдержанно демонстрировала свои чувства.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: