– Ну, веди меня.
Милда в знак поддержки, взяла меня за руку и мы пошли по длинным запутанным коридорам.
И вот она лестница, с ее вершины видно ярко освещенный солнцем холл, поразивший огромным количеством напольных цветов. В центре стояли люди и
беседовали с Николаем Ивановичем. Я застыла в нерешительности. Тут Милда подтолкнула меня:
– Идем, все будет хорошо, я в этом уверенна, они очень хорошие, и любят тебя.
Прошептала мне в ухо, медсестра, ставшая единственным близким человеком в данный момент жизни.
И вот я ступила на ступеньку, и только что беседующие люди одновременно повернулись ко мне. Сказать, что они были удивлены, нет, они были ошарашены. По их виду было понятно, что они меня тоже не знают. Но только я прошла последнюю ступень, как девушка подбежала и обняла меня.
– Леа, Леачка, как же я рада тебя видеть, я так соскучилась!
На объятия я не ответила. Девушка отстранилась, и держа за плечи пристально разглядывает мое лицо.
– Это и ты и не ты. Взгляд, такой уверенный и решительный!
– Илзэ, девочка, я же Вас предупреждал, что не стоит вести такие разговоры!
Возмутился Николай Иванович.
– Ой, простите, не сдержалась..
С виноватым видом, ответила девушка.
В этот момент подошел мужчина с женщиной, очень сдержанно и молча при обняли меня за плечи.
– Дома поговорим. Поехали.
Командным тоном произнес мужчина.
Вышли на улицу, у подъезда стояла черная Волга. Моментально из машины выскочил высокий парень и открыл заднюю дверь. Первой села женщина, затем мужчина, я, дверь закрылась. Вперед самостоятельно запрыгнула с не поддельным весельем девушка. Ехали молча. Всю дорогу ловила на себе взгляд водителя. На одном из светофоров, водитель снял фуражку и обнажил белокурые волосы.
Катастрофа! Это опять тот же худощавый парень из офиса, тот самый, что душил в одном из моих снов! Теперь он тут! К горлу подступила тошнота., и я отвернулась к окну. Мы проезжали не высокие максимум 3–4 этажа старинной постройки красивые дома. Этот город завораживал, но в моей памяти никак не отозвался, я видела его впервые.
Подъехав к дому, водитель, так же быстро, подбежал и открыл заднюю дверь, подавая выходящим руку. Девушка, не дожидаясь помощи, выскользнула из машины, подбежала к двери и нажала на звонок. Дверь открыла пожилая дама невысокого роста в белом переднике. Мы все вошли.
Оказалось, что эта дверь была не в подъезд, я прямо в квартиру. Высокие потолки, узкие почти под потолок окна, убранные бархатными портьерами, комод из натурального дерева. Огромное во весь рост зеркало, в резной раме, рядом. Если холл, такого убранства, боюсь предположить что там дальше…С правой стороны из холла вела деревянная лестница на второй этаж, слева в гостиную.
У дверей в ожидании стояла дама в переднике, экономка.
– Доброе утро няня!
Обратилась к ней девушка. Теперь эта девушка мне сестра. Илзе не высокого роста, пухленькая, но с хорошей фигуркой. Брюнетка с круглыми светло-карими глазами мраморно белым лицом. Брови дугой, красные губки бантиком, похожа на фарфоровую куклу. Складывалось впечатление, что улыбка оголяющая ровные белоснежные зубки с небольшой щербинкой, никогда не сходит с ее личика. Сестренка сняла с себя грязно-розовую беретку и такого же цвета плащ и передала няне. Оставшись в черном трикотажном, подчеркивающее фигуру и делая ее стройней платье, не снимая с себя лакированных туфель на не большом каблучке, отошла в сторону, уступая свое место.
Никто не спешил. К экономке подошла женщина, я не знаю, как зовут мою новую маму. Муж помог ей учтиво снять тонкое красное пальто и так же передал его даме в переднике. Мама высокая стройная женщина, на полголовы выше своего мужа, без стеснения была в туфельках на высокой шпильке. Голову украшала маленькая черная шляпка с красной вуалью. Вельветовое приталенное платье темно кирпичного цвета, скорее всего было сшито на заказ, сидит великолепно. Мама подошла к зеркалу, сняла шляпку и положила на комод. Сестра как две капли воды, лицом похожа на мать. Разницу выдавал возраст и полнота щек. Не
смотря на то, что этой шикарной женщине, предположительно было за 50 лет, выглядит она великолепно и моложаво.
– Леа.
Отвлек от наблюдений отец. Он так же принял мой плащ и передал его экономке. Я так же отошла, уступая место, но он не стал снимать свой костюм, а жестом пригласил пройти в гостиную. На мое удивление, обувь никто не снял.
Чтобы развеять мою не уверенность, отец предложил взять его под руку. Он не высокого роста, упитанный, с не большим животиком. Седовласый, миндалевидные почти черного цвета глаза делали меньше, уставшие веки, обрамленные длинными черными, прямыми ресницами. Красивый нос правильной формы, тяжелый подбородок, тонкие сухие губы. Леа, несомненно похожа на отца. Не смотря на тучность, двигался он легко, в своем темно синем плотном костюме, белой накрахмаленной рубашке и почему то черном галстуке.
Гостиная разделена на две зоны. На входе у стены расположились два высоких кожаных креста, между ними журнальный столик. Над столиком, хрустальный бра. Напротив, в том же стиле диван. Ближе к окну, большой овальный стол, накрытый белоснежной кружевной скатертью. С обеих сторон по бокам, по три высоких стула, обшитые коричневой кожей, в цвет креслам и дивану. Два высоченных окна украшала такая же кружевная занавеска и тяжелые бархатные коричневые шторы, по бокам закрепленные золотистым шнуром с кисточками.
С потолка свисало две огромных трехъярусных хрустальных люстры, одна над столом, вторая в промежутке между мягкой мебелью. Стены полностью белые, похоже, просто покрашенные краской. Что, делало комнату более светлой, но лишало ее тепла и уюта. Пол паркетный, темный. По среди комнаты, разделяя зоны, по обе стороны находились двери. Одна из которых вела на кухню, вторая закрыта.
Отец довел меня до стола и отодвинул средний стул, после того как я села, придвинул ближе к столу, для удобства. Все остальные расположились с другой стороны стола. Напротив меня.
– С прибытием домой Леа.
Ровно и спокойно произнес отец, но его глаза выдавали беспокойство.
– Для начала, представимся. Я твой отец Густав. Справа твоя мать Инге. Слева твоя младшая сестра Илзэ.
Тут появилась экономка с разносом. И аккуратно начала накрывать на стол чайными принадлежностями. Пока она суетилась, все молчали. Как только удалилась, разговор продолжился.
– Дорогая, врач предупредил нас, что ты не помнишь своей семьи, но мы искренне надеемся, что благодаря нашей любви и заботе, живя в доме, в котором ты родилась, все вспомнишь.
Практически пропела, текучим, глубоким и в тоже время нежным голосом, мама.
Что за чудный голос… Так и слушала бы его бесконечно. Однозначно, услышав его хоть раз, запомнишь навсегда. Но, он меня очаровал, своей неповторимостью.
– Это означает, что пока не придешь в норму, будешь жить здесь. Передвигаться по городу только в сопровождении кого-либо из семьи, или с нашим водителем.
Тоном, не предусматривающим возражений, произнес отец. Опять появилась экономка, на этот раз с горячим чайником и пирожными. Чай пили в полной тишине. Ощущался дискомфорт и скованность. По глазам Илзе, было видно ее желание, как можно быстрее выйти из-за стола. Ни кто из семьи не смотрел мне в глаза во время чаепития.
– Илзэ, покажи Леа, ее комнату.
Допив чай, попросил отец. Он еще не успел встать, как сестренка вскочила, подбежала ко мне, и просто потащила за руку, желая быстрее покинуть гостиную.
Мы пролетели коридор, и поднялись по лестнице на второй этаж, на котором располагался не большой глухой холл с четырьмя дверями.
– Слева твоя комната, справа моя, а прямо, нашей няни.
Пролепетала Илзэ, и открыла мою комнату. Плюхнувшись на кровать, указала жестом, чтобы я села рядом.
– Ну, рассказывай! Мне очень интересно, что это за новая история с потерей памяти, что ты придумала на этот раз? Каков замысел?
С воодушевлением смотрела на меня сестра.
– Я не понимаю, о чем ты?
Я действительно, не поняла, что конкретно она хочет от меня услышать.