Было около пяти утра, когда Кира проснулась, села за стол и достала дочкины карандаши и альбом. Какое-то мгновение она сидела в задумчивости, потом аккуратно принялась выводить тонкие линии. Еще через час она из старых газет вырезала ножницами большую выкройку. Когда Виктор встал на работу, Кира делала первые стежки.
– Завтрак, – односложно сказал муж.
– В холодильнике, – так же ответила жена.
Муж хлопнул дверью и уехал. Жена даже не подняла головы. Закончив шить, она разбудила Лену, покормила и отвела в детский сад. Вернувшись, достала стремянку и полезла на антресоли. Затем из большого старого чемодана вытащила тяжелое кожаное пальто. «Сгодится!» – сказала она вслух, и почти целый день провела, распарывая старые пыльные швы. Часы пробили четыре часа дня, когда она разложила по стопочкам все лоскуты. В пять она была в магазине, покупая специальную иглу и прочные нитки. В восемь появился голодный муж, но ужина на столе не было. Жена, закрывшись на террасе, что-то делала.
– Мы есть будем? – осторожно спросил он.
– Я – нет. Ты – если хочешь, там в холодильнике что-то осталось вчерашнее. Сам разогрей.
Виктор потоптался у дверей террасы:
– Кир, да ладно тебе…
– Мне – ладно? – вскинулась Кира, но тут же рассмеялась, – мне сейчас некогда. Занимайся сам.
– Лену покормила?
– Она у мамы.
Муж отступил.
Поздно ночью Кира наконец разогнула затекшую спину. На столе перед ней лежала небольшая сумочка, почти точная копия той, что она видела в магазине. Конечно, приглядевшись, там можно было найти не десять, а сотню отличий. Но все равно то, что сделала Кира, можно было с полным правом назвать сумкой.
«Сутки. Почти сутки. Мне понадобились сутки, чтобы сшить сумку. Да, эти чертовы стежки неровные, и подкладки нет, и вместо пряжки большая медная пуговица от какого-то древнего кителя. И все равно это сумка.
Кира встала и прошлась по террасе. Она словно выпала из реальности на это время. И ссора с мужем, и обида, и все, что так угнетало, так давило и тянуло книзу, куда-то исчезло. Так приятен был азарт дела, творчества! Так приятно было видеть эту сумку сейчас перед собой. «Я, конечно, с ней никогда не пойду. Буду хранить всякие мелочи. Тем более ремешок немного неровный получился. Но все равно здорово получилось! Надо теперь Леночке детскую сумочку попробовать сделать!» – Кира вдруг почувствовала, как сон валит с ног. Она завела будильник, легла прямо на одеяло, накрылась пледом и тотчас уснула.
Вороновы занимали большой дом в соседнем с Вяземкой поселке. Кира Стрельцова случайно познакомилась с Людмилой Вороновой, когда дежурила в поликлинике. За разговором об эпидемии гриппа они провели почти двадцать минут, а потом вдруг выяснилось, что ехать им в одну сторону.
В машине было уютно, тепло, и Кира с благодарностью сказала:
– Спасибо, что предложили довезти. Хоть вам и крюк делать.
– Да ничего страшного. Кира, я вот что хотела спросить: вы же местная? Здесь всех знаете. А мы люди новые, построились только недавно. Не подскажете, может, кто ищет работу? Мне очень нужна помощница по хозяйству – двое детей, дом не очень большой, но я еще и работать пытаюсь. Времени совсем нет. Может, в поликлинике уборщицы хотят подработать. Ну конечно, хотелось бы человека хорошего, аккуратного. Об условиях договоримся.
Кира задумалась.
– Я поспрашиваю. У мамы соседка на пенсии. Я ее знаю, опрятная женщина.
Остаток пути они проболтали о детях.
Через неделю Виктор пришел домой злее обычного. Кира слышала, как он ругался с кем-то по телефону, потом долго кого-то уговаривал, потом отбросил телефон и пришел на кухню.
– Что-то случилось? – Кира посмотрела на мужа. Она задала вопрос по привычке, совершенно не ожидая ответа. Виктор обычно отмалчивался.
– Да, завтра не выхожу на работу.
Кира разволновалась не на шутку. Они взяли небольшой кредит, рассчитывая на заработок Виктора.
Кира позвонила Людмиле Вороновой:
– Если вы не возражаете, я могу попробовать у вас поработать.
– А как же поликлиника?
– Я там по сменам. Как раз и получится полная рабочая неделя.
Людмила Воронова не спросила о причинах такого решения. В глубине души она была рада, что в ее доме будет именно Кира – та понравилась ей и спокойствием, и аккуратностью.
Обязанностей у Киры было немного – уборка дома. Она приезжала, когда в доме почти никого не было, и спокойно пылесосила, мыла и начищала все три этажа. К вечеру Кира уставала, но за эту работу Людмила платила ей очень хорошо. К тому же требовала, чтобы Кира передохнула, перекусила. И вообще, отношения между женщинами сложились удивительно гармоничные. Ни одна из них не забывала о своем положении, но обе при этом сохраняли искренность и непосредственность.
Будильник поднял Киру, но до конца разбудить не смог. Наскоро собравшись, Кира побежала на автобус – в таком сонном состоянии сесть за руль она не решилась.
– Что это в тобой, Кир? – Людмила впустила ее в дом. – На тебе лица нет.
– Не выспалась, – отвечала та, проворно надевая халат и доставая из стенного шкафа ведра, швабру и емкости с бытовой химией.
– Что так? – улыбнулась Люда.
– О, не то, что ты подумала, – махнула рукой Кира, – я шила. И порола. Потом опять шила.
– Господи, да что же ты такое шила?
– Не поверишь, сумку.
Воронова рассмеялась:
– А зачем? Можно же купить.
– Можно. Но не всякую.
Кира не стала рассказывать душещипательную историю про поход в магазин.
– Ты хоть покажи, что получилось.
– А вот она, я ее сегодня с собой взяла. Надо что-то вроде пряжки подобрать. Пуговица больно страшно смотрится, – Кира протянула Вороновой сумку.
Та повертела ее в руках, закинула на плечо.
– Ты сама ее сшила?
– Да, сначала нарисовала, потом выкройку из газеты сделала, потом из тряпки сметала, потом пальто старое распорола. Что могла – на бабушкиной зингеровской машинке прострочила. Остальное – руками.
– А здорово получилось, и смотрится неплохо. Ну вот углы, конечно, не очень ровно получились.
– Там не только углы, там многое надо переделать.