– Слушай, – Людмила поднесла сумку к окну и еще раз внимательно оглядела, – а вообще здорово. Ты сама фасон придумала?
– Нет, не совсем. Я видела одну, но та была большая и закрывалась как охотничья.
– Как ягдташ.
– Да, точно. Я никак слово не могла вспомнить. Старые деревенские иногда называли «ташка».
Людмила продолжала рассматривать сумку, она попыталась вывернуть ее наизнанку.
– Порвешь. Кожа хоть и хорошая, но старая, – остановила ее Кира.
– Да, видно. Вся в заломах и местами белесая. А представляешь, если взять новую, мягкую?
Кира пожала плечами:
– Конечно, а еще нормальные нитки, иглы, ножницы. Тогда, может, что и получится.
Глава 2
Людмила Воронова позвонила через неделю. И позвонила не вовремя. Кира и Виктор выясняли отношения.
– Чего ты беленишься? – пожимал плечами Виктор.
– Пойми, ты груб. Очень груб. А Леночка растет, она слышит это все. Это же некрасиво. Она все впитывает, потом вырастет и будет говорить таким же тоном. И отвечать так же! Что это такое: «Отвяжись», «Отстань», «Не понимаешь – не лезь!». Как так можно?
– Да ничего такого! Устаю просто! Ладно, не буду!
Тогда, в последнюю ссору из-за сумки, она не на шутку обиделась на мужа. И сейчас выговаривала ему, не столько желая что-то объяснить, сколько проучить его гневом. Кира набрала в легкие воздух, чтобы ответить, как раздался звонок.
– Кира, привет! Дело есть.
– Приехать убрать? – Кира обрадовалась звонку, потому что ссора заходила в тупик.
– Нет. Мне нужен необычный подарок. В гости идем. У именинницы есть все, дороговизной ее не удивишь, надо что-то… необычное, эксклюзивное. Я подумала, может, ты сумочку сошьешь?
– Люда, ты что? Я даже не возьмусь! Я никогда этим не занималась. Ты же видела, это кустарщина. Так, под настроение…
– Ты не права, у тебя здорово получилось. Я даже подумала, что ты училась этому делу.
– Училась. На курсы ходила. Еще школьницей, мама заставила.
– А это заметно. У тебя аккуратно получилось. Ну что, договорились?
– Нет, Люда, не смогу! Я же, повторяю, взялась за это под настроение.
– Зря. Очень зря. У тебя отлично бы получилось. Одним словом, если надумаешь, позвони обязательно. Время еще есть – день рождения через две недели.
– Хорошо, я подумаю. – Кира повесила трубку.
«Господи, вот придет же в голову! Сшить сумку!» – подумала она и выглянула в окно. Там муж вяло переругивался с соседом. До Киры доносились голоса, и она уже понимала, что это даже не ссора, а обычный разговор, но сварливые интонации, исковерканный мат превращали беседу в склоку. Кира поморщилась – не то чтобы она была такой «кисейной барышней», но эта грубость и вечное подзуживание осточертели. Она вдруг вспомнила, как хорошо ей было тогда на террасе. Тишина предрассветного времени, первое солнце, птицы, покой на душе. И эти движения иглой, податливая ткань, пунктир стежка. «А потом, – вспоминала Кира, – кожа с запахом старого чемодана, упругая, гладкая и шершавая одновременно!» Кира улыбнулась – на одном дыхании, словно ничего не замечая, она сшила эту сумку. И как приятно было держать потом ее в руках.
Кира набрала номер Люды:
– Люда, как бы хорошо я ни сделала, все равно это будет кустарно! Это будет любительская вещь!
– Значит, ты согласна? – обрадовалась та, словно и не слышала сомнений.
– Я не знаю…
– Так, я сейчас няню дождусь и заеду за тобой. Поедем в магазин, покупать расходные материалы – нитки, инструменты, ножницы… Ты же говорила, нужны специальные. А вот кожу сама будешь покупать. Ты должна решить, как будет выглядеть эта сумка.
– Ладно! – сдалась Кира.
Людмила появилась через полтора часа. Виктор с удивлением проследил за женой, которая садилась в машину.
– А куда это ты собралась? – сурово спросил он.
– По делам, – сухо ответила Кира.
– Поссорились? – спросила Люда Воронова, как только они отъехали от дома.
– Я даже не знаю, – честно ответила Кира, – я даже не знаю, что делать с этой моей семейной жизнью.
– Ты хотела сказать: с любовью в семейной жизни? – уточнила Люда.
– Нет, про любовь я ничего не говорила, – вздохнула Кира.
Кире Стрельцовой было тридцать лет, из них восемь лет она была замужем. А пять из восьми занималась воспитанием дочки. Когда-то, закончив школу, Кира поступила в медицинский колледж. Но по специальности поработать толком не успела – вышла замуж.
Однажды Виктор, экспедитор, водитель и очень интересный мужчина, окликнул ее, когда она шла по двору поликлиники.
– Ты во сколько сегодня заканчиваешь работать? – без всякого вступления поинтересовался Виктор.
– А что? – спросила Кира.
– А то не понимаешь, – хмыкнул Виктор.
Кира остановилась: она давно заметила, что водитель посматривает на нее, старается громко пошутить и всячески обратить на себя внимание. Кире нравилось его внимание, но не нравились бесцеремонность и самоуверенность. Вот и сейчас она, все-таки стараясь не быть очень серьезной, сказала:
– Я не очень догадливая. Да и объяснить, как мне кажется, несложно.
Виктор замолчал – у него был ограниченный выбор сценариев. Можно было присвистнуть и махнуть рукой на непонятливую, можно было сразу же попытаться поцеловать, можно было… Впрочем, на этом ходы заканчивались. Кира же спокойно смотрела на него и ждала, что будет дальше.
– Ну, сходим вечером куда-нибудь… – промямлил Виктор.
– Сходим, – легко согласилась Кира, а про себя решила, что ни за что на свете не будет встречаться с таким парнем. Во-первых, грубоват. Во-вторых, нахален. В-третьих, как она успела заметить, ничем, кроме своей «Газели», похоже, не интересуется. «Скучно…» – подумала Кира, представляя предстоящее свидание.
– Ну так как? Встречаемся вечером? – переспросил Виктор.