Башня. Книга вторая
Без каких предпосылок неразрешима задача Звенты-Свентаны, то есть преобразование государств в Братство? Помимо прочего, пока в устремлении религиозного человечества к Вечно-женственному началу не будет вскрыт новый, углублённый смысл, пока веяние Звенты-Свентаны не смягчило и не высветлило слишком жгучую суровость мужского начала, до сих пор полностью господствовавшего в этике, религии и общественности.
…Грядущее рождение Звенты-Свентаны в Небесной России… скажется в пьянящей радости творчества художественного, воспитательного, врачевательного, общественного, творчества любви, творчества семьи, творчества просветления животных, творчества даже таких родов и форм, которых мы еще не предвидим, — все это войдёт в ритуал Розы Мира, направляясь в одних случаях к инстанциям христианского трансмифа, в других— к Синклитам метакультур и Синклиту человечества, к Великим Стихиалям (Богосотворённые монады Природы) и к Матери-Земле и, наконец к Той, на Чьё приближение к нам мы уповаем.
О, культ Приснодевы-Матери и Её выражения на земле — Звенты-Свентаны — будет прекрасным, как весеннее небо, и таким же незапятнанно чистым. Мужского духовенства этот культ не должен знать. Осторожность и бережность во имя охраны от малейшей мути должны быть в нем неусыпнее и тщательнее, чем в любом ином.
…Есть необозримо огромная область человеческой жизни, с которой до сих пор непосредственно связано лишь одна сторона христианского культа: это область отношений между мужчиной и женщиной и связанное с ней таинство бракосочетания. Великая аскетическая эра, так жестко и сурово отпечатавшаяся на историческом христианстве, привела к тому, что брак и деторождение были освящены таинством, но …есть некое противоречие в том, что таинство оформилось словосочетанием, не лишённым надуманности и сухости.
И будет: Иоанн: «…к вам сошел диавол в сильной ярости, зная, что немного ему остается времени!» (Апокалипсис, 12, 7—12).
В природе начнутся необъяснимые явления, внушающие ужас, как предвестия какой-то космической катастрофы, еще не бывавшей и, может быть, завершающей. Только ничтожная горсть устоявших, рассеянных по всем концам земли, поймёт эти явления. Они поймут, что свыше двух тысяч лет спустя после Голгофы Планетарный Логос вошёл, наконец, в свою полную силу, достаточную для того, чтобы совершить преображение земли.
«И явилось на небе великое знамение: жена, облеченная в солнце <…> Она имела во чреве и кричала от болей и мук рождения <…> Дракон сей стал пред женою, которой надлежало родить, дабы, когда она родит, пожрать ее младенца. И родила она младенца мужеского пола… и восхищено было дитя её к Богу и престолу Его…) И даны были жене два крыла большого орла, чтоб она летела в пустыню в своё место от лица змия и там питалась в продолжение времени, времен и полвремени. И пустил змий из пасти своей вслед жены воду как реку, дабы увлечь её рекою. Но земля помогла жене, и разверзла земля уста свои и поглотила реку, которую пустил дракон из пасти своей. И рассвирепел дракон на жену и пошел, чтобы вступить в брань с прочими от семени ее, сохраняющими заповеди Божии и имеющими свидетельство Иисуса Христа» (Апокалипсис, 12, 1—2, 4—5, 14—17).
Что значит «Жена, облеченная в солнце»? Это — Звента-Свентана, объятая Планетарным Логосом и рождающая великий Дух второго эона (мировой период). В мировой истории это отобразится Розою Мира, в крайних муках подготавливающей человечество во времена перед антихристом, при нем и после него, как грядущий сосуд ко вмещению этого рождаемого Духа.
Наконец, одно из знамений прочтётся как знак, что в высших мирах метаистории все подготовлено.
Несколько десятков человек — всё, что останется от Розы Мира, —установят связь с теми немногими из людей и полуигв, которые, независимо от Единой Церкви и даже не зная о Ней, совершили внутренний выбор светлой направленности. Будет подан знак о том, что наступает время соединения всех оставшихся в живых братьев Света в одной точке на поверхности земли. Преодолевая все препятствия, сто или двести верных соберутся воедино, и последний из верховных наставников возглавит их. В Откровении Иоанна это место названо по-еврейски «Армагеддон». Я не знаю, что значит это слово. Мне кажется, великое событие это совершится в Сибири, но почему для последней встречи изберется именно эта страна, мне неизвестно».
Итак, если согласиться со святителем Игнатием (Брянчаниновым), что наука есть оскорбление Бога, то человек, занимаясь ею, поступает неправильно. Почему же он поступает неправильно, стремясь к знанию? Ведь знание есть развитие ума и только умный и образованный человек способен понять глубокий, истинный смысл, содержащийся во многих очень простых словах. С виду простых, но скрывающих за собой таинственные, сияющие глубины высот великих истин. Разве Богу не угодно, чтобы человек становился умнее?
Увы, есть ум и ум. Есть земное человеческое умствование, базирующееся на самомнении и гордыне. Человек, ставящий на первое место достижение благополучия именно на земном уровне, то есть стремящийся к добыванию материального барахла и власти над ближним, знание, перенятое у других людей, приобретает именно для того, чтобы добиться своих земных целей. И есть знание, возвышающее не только разум человеческий (причём не только на земном уровне, а обязательно и на духовном), и просвещающее душу и дух. (Ведь до сих пор ближайшим синонимом слова «знание» есть слово «просвещение»! ).
Потому что всё истинное знание, то есть как раз знание просвещающее, возвышающее принадлежит Богу, исходит от Него. Иначе говоря, всё то, что мы называем информационным полем, полагая, что оно образовалось от излучений стремящегося к знаниям человечества, существующего десятки тысяч лет, которое мы часто зовём Высшим Разумом, есть — Разум Бога, Его сознание, Его Дух, Энергия, излучаемая Им и, одновременно, составляющая Его существо.
И когда мы, в погоне за каким-то куском знания, который кажется нам срочно необходимым для достижения именно земных, то есть корыстных целей, врываемся в этот Разум, то хватаем не именно то, что искали, в чём, якобы, нуждались, а то, что попалось в точке пролома. И мы хватаем попавшийся нам кусок Знания, и уносим его, и не знаем, что нам делать дальше с этой разбойной добычей. (Кто сомневается, пусть сходит в патентную библиотеку, которые есть во всех областных городах, и убедится, сколько самых различных изобретений запатентовано, но никогда никем не использовалось, да и вряд ли будет использоваться, сколько бы мир не простоял! Потому что эти знания были вырваны из духовного контекста, а человек пытается их использовать с меркантильными целями).
Странно ведь даже не то, что такой грабёж нам довольно часто (если учесть количество попыток) удаётся. Это-то как раз понятно: всякий человек, кто хотя бы несколько шагов сделал по пути к Господу, понимает, что Он не только любит нас, но и — жалеет, сочувствует, всё готов отдать нам, лишь бы образумить и помочь спастись. То есть вернуться в рай. Вернуть всё на круги своя.
В этом нашем занятии науками странно совсем другое: ни один из учёных (начиная с момента овладения грамотой) не понимает, что здание своего образования (просвещающего!) надо строить на прочном фундаменте. О, нет, этот фундамент — вовсе не постижение грамоты, письма и счёта, как мы привыкли думать за многие века жизни, проведенной вне прямого и радостного общения с Отцом нашим Небесным. Этот фундамент — понимание, что Знание есть — Бог. И что можно не тратить лучшие годы — детства, юности, взросления — на зубрёжку учебников (тем более, что потом три четверти вызубренного испаряется из наших голов! Ибо мы учим не то, что нам понадобится когда-нибудь, а то, что учат все, что принято знать, неизвестно зачем!), а следовало бы это время потратить на постижение Закона Божьего. Поняв этот Закон, полюбив Господа, осознав, что Он — воистину Отец наш, надо начать жить именно так, как Ему угодно: в согласии с законами существования Вселенной. Ибо только тогда возможно гармоничное существование всякого живого организма.
А придя к такому пониманию, разобравшись в себе и — следующая ступень — в том, какой дар Божий в тебе самый главный, надо заниматься развитием и доведением до совершенства важнейшего своего таланта. И вот тогда, осознав отсутствие какого-то знания или понимания, надо искренне попросить: «Отче! Могу ли я узнать, что это такое? Могу ли я воспользоваться этим? А если могу, разреши мне это!» И принять прямо в мозг определённую сумму знаний, которые легко и гармонично соединившись со знаниями уже имеющимися, правильно и крепко улягутся в стены, стоящие на крепком фундаменте.
И тогда мы будем заниматься наукой совсем по-другому. Мы, приступая к изучению выбранной науки, предполагаем, что вот мы сейчас изобретём некое сооружение или вещь, которая осчастливит человечество и прославит на века нас самих (а зачем?). Однако, почему-то, неизменно изобретаем очередную бомбу или иное абсолютно бесполезное сооружение, которое не нужно даже нам самим. Кунсткамеры, коллекционирующие всякие уродства, неустанно пополняются кошмарными экспонатами, ежедневно показывающими нам, считающим себя умными и учёными, нашу безмерную глупость. И даже хуже — степень нашего отчуждения от Бога. Степень нашего непонимания, бессердечия, тупого высокоумия и прочих наших качеств того же ряда.
Чего, на самом деле, стоит человек, у которого сердце пустое? Сколько бы разнообразных человеческих знаний не забивал он в свои мозги, но если оставлены при этом пустыми сердце и душа, можно добиться только одного: нарушения божественного равновесия. Если человек состоит их трёх частей — ума, сердца и духа — то разве мудро только одну часть заполнять, а две другие оставить совершенно пустыми? Не разумнее ли было бы сначала заполнить самое главное, дающее основу, устойчивость и прямоту — душу, потом заполнить (то есть возвысить максимально — по направлению к Небу) — дух, и только потом — голову?
Мы же делаем то, что делаем. Если посмотреть на наше поведение с такой точки зрения, придётся согласиться со святителем Игнатием, что не только наша наука, но и многое ещё в нашем привычном для нас поведении есть оскорбление Бога. А потом удивляемся, что наша жизнь так плоха и что Господь не помогает нам.
Это не Он нам не помогает, это мы Его не видим и не слышим настолько, что даже такую огромную руку, как Его, не можем увидеть и опереться на неё. Что даже такой громкий голос, как Его, не слышим. Что мы не только глупы, слепы и беспомощны, как новорожденные кутята, но ещё и — в бесовской гордыне — полагаем, что умны, всезрящи, всезнающи, всемогущи и ни в чьей помощи не нуждаемся. Ибо знаем, умеем и можем сами — всё!
…Как-то, встав из-за письменного стола, Татьяна привычно сделала несколько упражнений, чтобы размять затёкшую спину, и, раскинув в стороны руки и потягиваясь, закрыла глаза. Но в этот раз оказалась спиной к окну, хотя всегда, встав, оказывалась к окну лицом. То ли такое положение тела, то ли неожиданность (Татьяна встала-то вовсе не с той целью, чтобы увидеть то, что ей не собирались показывать, а чтобы дать отдохнуть мозгам и переменить позу тела) привела к сюрпризу. (Если Татьяна чего-то всю жизнь совершенно терпеть не могла — так сюрпризов! Никогда они, на самом деле, не бывают приятными!).
Закрыв глаза, чтобы потянуться до хруста в спинном хребте, Татьяна так и застыла в более чем нелепой, с раскинутыми в разные стороны руками и в «потягушечках» позе. Потому что увидела — сначала «третьим» глазом, а потом и широко распахнутыми земными глазами, прямо перед собой, на расстоянии метра, самого натурального, по классическому описанию, чёрта. При всём том, так сказать, «вооружении», которое было на нём навьючено и явно употреблялось на полную мощь постоянно и ежедневно, он должен был бы Татьяну напугать. Но она не испугалась: выглядел он жалко. Стоя на двух ногах, был сильно наклонён, словно собирался встать на четыре ноги, но в момент наклона, опускания на четыре конечности, почему-то оглянулся и увидел кого-то: явно очень высокого ранга (из Сил Света?), кого-то очень сильного. Ибо на роже его был явный, неприкрытый страх, но страх этот перемежался со столь же сильной растерянностью. Словно страх, предполагавший, как минимум, основательную трёпку с последующим изгнанием в тартарары почему-то не получал подтверждения в виде конкретных действий того, кого так испугался нечистый, и именно это лишило его и так небольшого ума.
Посмотрев машинально туда же, Татьяна не увидела никого: словно опять задёрнули чёрную штору. Но Спутники объяснили ей:
— Ты не достигла ещё того уровня, чтобы иметь право видеть нас.
Вот именно. Татьяна видела всегда, словно в моменты работы ей надевали шоры, только объект приложения сил. То есть видела что-то только прямо перед собой. Во всё же остальное время она практически теряла видение и даже не ощущала при этом никакого дискомфорта. Потому что с некоторых пор поняла, что увидеть видением можно не только то и тех, кто порадует глаз, но и тех, кто окажется весьма неприятным зрелищем. Так что создавшийся порядок её очень устраивал. Тех же, кто назывался Спутниками и Ведущими, и кто трудился с ней рядом и вместе уже годы, Татьяна не видела на все сто процентов ни разу. Да и увидит впервые ещё очень нескоро. Что самое удивительное, она и не будет пытаться делать это, потому что поймёт: видеть их ей явно слишком рано.
Но одновременно ей и ответили на не заданный вопрос о том, кого именно увидел нечистый. Если Татьяне нельзя видеть Спутников, то явно именно один из них своим неожиданным появлением так напугал несчастного чёрта. (Которого увидеть ей почему-то никто не мешал!). Появление Спутника повергло несчастного беса в ступор, потому что встреча с собственными вышестоящими начальниками для него всегда заканчивалась определённым образом. Так что чего-то иного от встречи с представителями чужого для него высшего сословия он в любом случае не ждал бы. Но поскольку здесь отношения друг с другом были абсолютно другими, то бесу пришлось бы это понять, осознать и принять как факт. Но это было для него слишком сложной задачей.
И вот, воочию перед собой наблюдая кого-то, кто просто-таки обязан был шугануть столь мелкую шавку, как он (особенно на фоне столь неприкрытого страха, провоцирующего на жестокость), но не делал этого, вызвал такую сильную растерянность, что она поневоле уменьшила страх. Но не до такой степени, чтобы нечистый сообразил хотя бы убраться из поля зрения Гостя. Он так и застыл карикатурным памятником самому себе.
Но! Гость зачем-то же явился именно сюда, к земному месту обитания Татьяны, вернее Звенты-Свентаны. Но зачем, Татьяна так и не узнала. Потому что она ещё и рта (мысленного) не успела открыть, чтобы спросить, Кто пришёл и зачем, как её немедленно отвлекли. Это так называемое отвлечение происходило мгновенно: с одного, любого, предмета мысли или разговора Татьяна молниеносно перескакивала (не своей волей) на другой, никак с первым не связанный, и столь же увлеченно, как первым, занималась вторым предметом. Через несколько минут она обнаруживала, что её опять «увели» и понимала, что могла опять увидеть или услышать что-то, что ей видеть было рано.
Глава 2.
Пробуждение Земли
— Ты обязательно должна будешь построить храм Рождества Богородицы! — объявили Татьяне Спутники. Она сначала, мягко говоря, очень сильно удивилась, а потом взяла в руки калькулятор. Более-менее приличного качества кирпич стоит за штуку столько-то в среднем. Этих штук нужно минимум пять тысяч, а то и десять. Значит, лишь на кирпич нужно приличное количество рублей. Плюс двери, окна, полы, внутренние перегородки — плюс ещё столько же. Плюс иконы, причём писанные маслом, это ещё втрое большая сумма, не меньше. Плюс купол, плюс колокольня с колоколами… Сумма получалась весьма внушительная. Особенно если учесть, что Татьяне, как Звенте, был положен суровый предел заработка в месяц. Так сколько лет надо копить?
Спутники, понаблюдав за усилиями, земными потугами, Татьяны, но никак не комментируя её вычисления, снова повторили:
— Ты должна построить храм Рождества Богородицы!
Татьяна догадалась, что её арифметические выкладки не произвели на Спутников совершенно никакого впечатления. То есть это непостижимое поручение не только не будет отменено, но подлежит обязательному исполнению. А значит — Татьяне придётся хоть извилины расплести, но изыскать способ задачу эту выполнить.
Ещё одним доказательством того, насколько человеку, даже постоянно пребывающему в общении с Силами Света, трудно отрешиться от земного образа мышления, стало поведение Татьяны: она пыталась найти ещё одну работу, заработок с которой была намерена употребить именно на постройку храма. Но как бывало уже не раз, если она пыталась неверно решить задание, перед ней словно вставала неодолимая стена. Пока, в конце концов, до Татьяны не дошло, с огромным запозданием, что она собирается действовать в неверном направлении и совершенно непригодными методами.
А какими методами нужно действовать, Татьяна никак не могла уразуметь. Чего, казалось бы, проще — постоянно работая со Спутниками, сообразить, что именно в том же измерении и надо действовать! Единственное, что Татьяне пригодилось из первых попыток — она обдумала, как должен выглядеть храм снаружи и внутри, как его обустроить и где разместить. То есть, когда её ум, с очень большим запозданием, включился в деятельность по строительству храма в нужном измерении, всё прежние мысли пригодились. Но храм Татьяна воздвигла не из кирпича и дерева, а мысленно. То есть устранив необходимость материальной стеснённости, она строила так, как её сердцу хотелось, а не как карман позволял.
Татьяна спросила, всё ли она сделала правильно и хорошо, и её успокоили, ответив утвердительно. И объяснив, кстати, что храм, построенный астрально, будет в самом ближайшем времени построен и на земном уровне, но совсем другими людьми, которые просто не знали, что за смутное желание их томит, не давая покоя и держа их в постоянном душевном напряжении. И как только они увидят во сне построенный Татьяной храм, так немедленно поймут, что именно должны совершить, дабы обрести благодатную радость и утешение.
А Татьяна смогла продолжить работу. Капитальная, генеральная, то есть не только в прямом смысле — устранения, уничтожения мусора и наведения физической чистоты, но и во многих ещё, недоступных обычному человеку смыслах, ежедневная уборка Земли и её окрестностей продолжалась около пяти лет. Причём, конечно, не только Татьяной, то есть командой, в которой она работала, но и многими другими работниками с такими же командами Сил Света. Иначе говоря — не только другими командами Сил Света, но и многими ещё, вполне реальными земными людьми, совершенно Татьяне неизвестными, которые были избраны, очищены, воспитаны и включены в подобные команды Спутниками. Но, хотя люди эти вели обычный с виду образ жизни, были, тем не менее, у них занятия, в которых их ни за что бы не заподозрил обыватель. Зато «заподозрил» бы любой человек, идущий по духовному пути. Кстати, людей таких, к просто-таки прискорбию, как узнала Татьяна, на Земле в одно с нами время живёт и трудится катастрофически мало!
Земля, в результате таких тщательных и усердных усилий, потихоньку становилась чище, но работы было ещё почти столько же, как и в начале. Потому что, во-первых, что подобные уборки никем не проводились практически две тысячи лет (даже больше: Иисус Христос пришёл на Землю именно потому, что Гея была усыплена и пришёл именно к тем, кто усыпил её, пытаясь нейтрализовать результаты их чёрной деятельности). А во-вторых, люди, несмотря даже на первое пришествие Христа на Землю, которое ни для кого тайной не является, ежедневно продолжали активно «мусорить», вплоть до сегодняшнего дня. Не удивительно, что Силам Света (и особенно — Татьяне!) иногда казалось, что количество разнообразнейшего мусора не только не уменьшается, невзирая на их постоянные и очень активные труды, но растёт не по дням, а по часам. Потому что, придя назавтра на место вчерашних нелёгких трудов, она обнаруживала там свежие завалы грязи.
Почему, — чуть не плакала Татьяна, — люди не думают о последствиях своих самых привычных действий? Люди, конечно, могли бы возразить — если начать думать об этом, можно с ума сойти. Вовсе нет, не с ума сойдёшь, а замедлишь скорость производства и количество мусора. Обнаружишь вдруг, сколько производишь его, словно ты не творение Господне, а мусоропроизводящая машина!
В сопредельном измерении «мусор» практически по всей поверхности Земли, в любом месте, лежал не просто множественными слоями. Оказалось, что десятки, а то и сотни, таких слоёв под давлением собственного веса и времени оказывались утрамбованными так, что иной камень мог бы позавидовать их плотности. Когда команда снимала один слой «мусора», немедленно обнаруживался лежащий ниже, и так далее, до безконечности. Так что даже люди, куда более уверенные в собственных силах, чем Татьяна, могли бы впасть в отчаяние: конца-края уборке не было видно.
И добро бы это был только мусор в земном понимании слова: упаковки, объедки, износившиеся вещи и так далее. Нет. «Мусор», который убирали команды Сил Света, был не только таким, привычным, но и, что гораздо хуже, был специально произведен, в разнообразных видах и формах, силами тёмных и уложен весьма тщательно в некоторых, крайне важных для жизнедеятельности планеты и нравственной чистоты людей местах.
Никогда прежде Татьяне — да и вряд ли кому-нибудь вообще, сколько мир ни стоит — могло прийти в голову, что, допустим, сеть, раскинутая тёмными на территории какой-то страны или в каком-то районе Земли, может непрерывно порождать нескончаемые бедствия для всех, там живущих. А уж те порождения злых сил, которые постоянно сидели по норам: воистину катастрофичные несчастья непрерывно производили вокруг себя на сотни километров. Потому что эти несчастья, катастрофы, бедствия и прочие аварии были просто-напросто результатом их жизнедеятельности… Если же учесть, что нор таких, занятых всевозможными порождениями тёмных, было, на каждом квадратном километре, свыше сотни, да понять, что излучения их деятельности многократно пересекались, то есть усиливались, излучениями других таких же обитателей нор… А ведь были и такие виды тёмных, которые могли бы заработать статус бродяг, ибо постоянно перемещались, выискивая наиболее удобное место и обстоятельства, чтобы вгрызться в плоть человечества или Земли…
Но Силы Света продолжали упорно трудиться. Татьяна иногда, придя с утра на рабочую площадку, просто в отчаяние впадала, потому что всё не видела результатов собственных трудов. Иначе говоря, приходя назавтра к месту работы, обнаруживала, что практически не видно никаких следов её вчерашних усилий. Горы и завалы мусора на метры вглубь (а какова именно эта глубь? есть ли вообще дно у этих неисчислимых и умопомрачительно высоченных гор мусора?!!) словно никто никогда и не пытался расчистить. А ведь вчера команда Сил Света трудилась до полного изнеможения и переместила с этого места в мусоросжигатель просто-таки тысячи тонн мусора! А нынче сами же усомнились: а действительно ли на именно этом месте они вчера трудились до полного изнеможения?
Временами Татьяне казалось, что человечество, настолько превосходящее команды Сил Света по численности, выйдет, в конце концов, «победителем» в этой уборочной гонке. Но Силы Света не теряли оптимизма и объясняли малые результаты своих трудов только тем, что люди мусорят — тысячелетия, а они убирают всего несколько лет. Конечно, придётся сначала убрать скопившиеся залежи грязи (а они просто устрашающи!), а когда эти завалы будут убраны и Земля будет очищена до состояния, когда сможет самоочищаться, Силам Света будет достаточно нескольких секунд в день, дабы нейтрализовать результаты суточной деятельности человечества. (Вот вам и миф об Авгиевых конюшнях! Выходит, человечество временами доходит до простой истины, что где-то должны быть огромные мусорные свалки, коли стоит во вселенной такое амбре и коли оттуда появляются несметные полчища всяких вредителей?).
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.