Платон слушает отчет охраны. Искусственный водоем немного размыло. Ерунда, восстановят. Главное, пока закрыть тот участок.
Пахомов выключает свет в кабинете. Алкоголь из крови и головы уже выветрился. И после трех часов за рабочим столом пусть даже в удобном кресле дают о себе знать. Потому Платон планирует спуститься в спортзал, на цокольный этаж.
Там, кроме бассейна есть и тренажеры. Да, нужно прочистить мозг физической нагрузкой.
В холле, между гостиной зоной и кабинетом так и лежат обрывки платья. Более того, в доме царит гробовая тишина. Вредная девчонка так и не спустилась. Пропустила обед, а теперь и ужин.
— Ладно, — бормочет Платон и меняет направление движения.
Пахомов поднимается вверх по лестнице медленно. Будто дает себе шанс передумать. Или, в крайнем случае, найти нужные слова, чтобы поговорить с Верой.
Не с того они начали общение. Нужно как-то это дело менять. В конце концов, Пахомов старше, мудрее.
Дверь в его, Платона, спальню закрыта. Чтобы ее открыть, Пахомов возвращается в кабинет. В верхнем ящике стола лежат все запасные ключи от внутренних и внешних дверей.
Усмехнувшись, Платон подбрасывает ключ на ладони и ловит его. А вместе с этим ключом ловит и азарт в крови. А что, если Вера там, мягко говоря, не одета?
Нет, нужно все же валить в спортзал. А не к Верке в комнату.
— Вообще-то, комната моя, — бормочет Платон с усмешкой.
Спустя пару минут, Пахомов проворачивает ключ в замке и входит в спальню.
Окна зашторены, свет приглушен, дверь в ванную плотно закрыта, а вот в гардеробную — нараспашку.
— Да какого хрена, Вера?! — возмущается Платон.
Ответа, разумеется, нет. Зато одежда хозяина спальни разбросана по полу, креслам, дивану. Кажется, девчонка раскидала все содержимое полок и шкафов. Даже запонки и булавки для галстуков. Как и сами галстуки, вон, валяются в углу.
Платон контролирует злость. Пытается делать глубокие вдохи и выдохи.
Проходит глубже в комнату и заглядывает в освещенную гардеробную.
Девчонка, виляя попой в такт музыке, раскладывает свои вещи по пустым полкам.
— Вера! — рявкает Платон и тут же замечает, что в ушах у Шустер наушники.
Пахомов выдыхает. Нет, не помогает чертова дыхательная гимнастика. В задницу ее!
— А теперь верни все вещи на место! — орет Пахомов, ловко вынув наушник Веры.
— Господи! — вскрикивает Вера в испуге.
— Живо приберись здесь! — рявкает Платон.
— Так я это и делаю, — хлопает Вера ресницами.
— Верни мою одежду на место! — чеканит Платон.
— Боже, Пахомов, у тебя здесь два этажа комнат, ну выбери для себя другую, — отмахивается Вера и улыбается ехидно: — А еще лучше, отправь меня в дом отца. Подальше отсюда. Ты только представь, как нам всем будет удобно. Ты здесь, в своей любимой спальне. Я там, ну где-то там, на другом конце города.
Пахомов в шаге от того, чтобы согласиться. Ну невозможно ведь так! Нервов никаких не хватит на детские выходки Верки.
— Знаешь что, Вера Степановна, — прищуривается Платон, осекается, потому что идти на поводу у девчонки не собирается, — все ты верно сказала. Это моя любимая спальня. Никуда я не уйду.
Пахомов снисходительно усмехается и начинает расстегивать пуговицы на рубашке.
— Ты чего это? — теряется девчонка.
— Переодеваюсь, — вскидывает бровь Платон, — внизу есть бассейн. Когда надоест играть в детский сад, присоединяйся.
— И не мечтай! — поджимает губы Вера.
— Я? О чем? Поплавать с тобой в бассейне? Не пори чушь, девочка, — продолжает посмеиваться Платон и отправляет рубашку в корзину с грязным бельем. Тут же подходит к шкафу, до которого Вера, к счастью, не успевает добраться. Расстегивает ремень, собирается сменить брюки и белье на плавки.
Вера, как и предполагает Платон, испаряется из гардеробной прежде, чем он снимает трусы. Судя по звукам из спальни, девчонка запирается в ванной комнате.
— Ты бы поужинала, Вера, — чуть громче предлагает Платон.
— Иди в… бассейн! — кричит девчонка из своего укрытия.
— Ну, как хочешь, — посмеивается Пахомов.
***
Вера ненавидит беспорядок. Нет, зря она все это затеяла. Ну порвал Платон ее платье. Она ведь новое купит. А еще лучше — выставит другу отца счет за новый наряд.
Вздохнув, Шустер обводит взглядом спальню. Просторная комната, разделена на две зоны. Цвета очень гармонично сочетаются, да и весь интерьер продуман до мелочей.
Нет, зря Вера устроила здесь военные действия. Хорошо, хоть додумалась не вытряхивать все содержимое шкафов, а ограничилась галстуками, рубашками и свитерами.
Быстренько вернув все на места, Вера вздыхает. Прав чертов Пахомов, надо бы спуститься вниз и поужинать. Плавать она, конечно же, не пойдет. Не хватало еще расхаживать перед Пахомовым в купальнике!
Кивнув своим мыслям, девушка выходит из комнаты. Кухня на первом этаже, просторная, уютная, оснащена современной техникой, а холодильник забит продуктами. Еще и кладовка имеется, где тоже полки валятся от запасов.
Вера решает, что есть приготовленное кем-то, не станет. Лучше быстренько соорудит для себя пасту и салат.
И вот, спустя двадцать минут, сытный обед, он же ужин готов. Вера уже садится на высокий стул, как до слуха доносится звук шагов.
Вера так и замирает с вилкой в руке, когда порог кухни перешагивает молодой мужчина, одетый в промокшую насквозь футболку и спортивные брюки.
— Ух ты, как вовремя я подкатил, да? — подмигивает незнакомец.
— Прошу прощения? — Вера вскидывает бровь в удивлении.
— Не стоит, Верочка,— подмигивает парень, — с тебя ужин, с меня развлечения.
— А вы кто?
— Ты меня не помнишь, да?
Вера отрицательно качает головой.
— Саня, — протягивает руку парень, а в глазах Веры мелькает узнавание.
— Сашка Пахомов? Ничего себе, ты подрос! — удивляется Вера. — Тебя не узнать, Саш!
— Ну а ты чего хотела? Мы пять лет не виделись, — подмигивает младший брат Пахомова. — Нам тогда по пятнадцать было. Кстати, ты вообще красоткой стала. Нет, ты и раньше прям супер, ну для девчонки. А теперь прям, вау, богиня!
— Да иди ты! — смеется Вера, но комплимент слышать очень приятно.
***
Пахомов плавает тридцать-сорок минут, не больше. Выходит из воды, наспех моется в душе тут же, потому что не хочется подниматься наверх. К тому же, скорее всего, Вера не пустит его в собственную ванну.
Платон надевает халат и понимает, что легкий ужин не помешает. Если Верка хочет голодать, ладно, пусть. Завтра он подумает, как надавить на девчонку. А сейчас надо хоть что-то закинуть в собственный желудок, иначе он Вере не только голову откусит, но и прочие аппетитные части тела.
— Млин, — выдыхает Пахомов.
Вот зря ведь подумал об этом. Зря вспомнил Верку в одном белье. Теперь что, опять мотать километраж в бассейне?
Платон вздыхает. Идет на кухню. А когда слышит громкий смех, слегка притормаживает.
— Какого, твою мать, черта?! — бормочет Пахомов.
Платон не помнит, чтобы Саня обещал приехать. Значит, спонтанно приперся. Этого только не хватало! И без младшего брата хватает забот!
Платон входит в комнату. Очень не нравится Пахомову то, что он видит здесь.
Вера с широкой улыбкой на лице. Саня не менее счастливый, будто никогда не видел красивых девчонок. По тарелке еды перед каждым. Еще и бутылку вина открыли. Не абы какого!
— Что отмечаем? — тяжело роняет Пахомов.
— О, брат, привет! Верочкин приезд, — лыбится Саня. — Если не занят, присоединяйся.
— Угу, всенепременно, — цедит Платон сквозь зубы, — и поесть не откажусь.
— В холодильнике. Ешь на здоровье, — ехидничает Вера.
Платону хочется психануть. Саню вышвырнуть из кухни. Верку запереть в спальне. И самому — там же. Он же не тащил ее в свою комнату. Она сама отжала спальню у него. Вот и пусть теперь выруливает из ситуации.
— Верусь, надо его покормить, он сразу подобреет, — заигрывает сопляк с девчонкой, — я такой пасты в жизни не ел! Шикарно, очень вкусно!
— Боюсь, Платон Георгиевич не оценит, — кокетливо ведет плечом Вера. — Но так и быть, приготовлю.
Пахомов с трудом контролирует желание если не отшлепать Верку, то хотя бы хорошенько встряхнуть. Ну вот чего она опять начинает конфликт?
Вера встает со стула. Пахомов наоборот, садится на свободный. Берет полупустой бокал вина.
— Эй, не наглей! — возмущается Вера.
Платон уже позже соображает, что бокал этот Верин. Да и похрен!
Пахомов, усмехнувшись, делает несколько глотков.
— Каким ветром, Сань? — смотрит на мелкого.
— Не могу просто так проведать старшего брата? Узнать, как дела, не нужно ли чем-то помочь? — фырчит Сашка.
— Деньги кончились? Тачку расхерачил? Влип куда-то? — перечисляет Платон.
— То есть, по хорошему поводу я приехать к тебе не могу? — посмеивается братишка. — А я, между прочим, женюсь. Семью решил завести. В перспективе, ребенка. Да, Верочка?
— А мне откуда знать, — бормочет девушка и тут же, будто спохватывается, — а, да, конечно, дорогой.
— Ну вот, — многозначительно кивает и лыбится Сашка, — невеста согласна. Благословляешь наш союз?
Пахомов успевает проглотить вино прежде, чем Сашка задает вопрос. Исключительно по этой причине Платону удается контролировать порыв врезать Сашке по смазливой физиономии.
Жениться надумал? Ну-ну!
— Сначала сессию закрой, жених, млять, — бормочет Пахомов.
— На этот счет не волнуйся, братишка, — подмигивает малолетний придурок, — все будет тип-топ. Верочка, так что насчет завтра? Потусим?
— Нет!
— Да!
Вера отвечает в один голос с Пахомовым, причем говорит совсем не то, что нужно. Тусить собрались? Да хрен там!
— У Веры завтра дела, — добавляет Платон. — А у тебя университет. И на работе ты не появлялся уже неделю.
— А чего там делать? Ну правда, скука смертная, — жалуется Саня.
— Нравится жить на одну стипендию? Могу устроить, — скалится Платон.
Мужчина уже привык к перепалкам с младшим братом. А вот к присутствию Веры на кухне — нет. Но зато со своего места Платон прекрасно видит, как плавно и изящно двигается девчонка. И готовит, прав Саня, шикарно. По крайней мере, ароматы витают просто зверские. Такие, что у Пахомова моментально выделяется слюна, и аппетит просыпается, как у хищника.
— Давай только без жести, а, — скисает Сашка и уже серьезно продолжает разговор: — Я реально насчет офиса подумал. Не нравится мне там. Я хочу в другую сферу.
— Внимательно слушаю, — кивает Пахомов.
— Давай я подробнее все продумаю и приду к тебе, Платоша? — просится брат.
Пахомов давит первоначальное желание тут же отказать. Да что Сашка в бизнесе понимает? Но тут же вспоминает, что и сам когда-то был таким же, молодым, импульсивным.
— Добро, — кивает Платон и допивает вино из фужера.
Вера, спасибо ей за это, ставит перед ним полную тарелку еды. Аромат просто обалденный. Платон уже предвкушает, как все это съест.
— Пойду поплаваю, — роняет Верка небрежно.
— Я с тобой! — подскакивает Саня со стула.
Платон медленно, считая до десяти, выдыхает. На самом деле, это ведь нормально, что Сашка и Вера нашли общий язык. У них и возраст один. Одинаковые интересы. Взгляды на жизнь. И много чего еще общего.
Пахомов выливает все вино из бутылки в свой бокал. Есть уже не хочется. Хочется надраться в хлам. Но Платон все же берет вилку в руку и пробует то, что приготовила для него Вера.
***
ГЛАВА 3
— А сейчас смертельный номер! — раскатисто выкрикивает Сашка и с разбега, бомбочкой, плюхается в воду.
Каскад брызг обливает Веру. Девушка, сидя на шезлонге, смеется, пытается закрыть лицо руками.
С Сашкой весело. Да и вообще, Пахомов –младший очень забавный парень. К тому же готовит прекрасные коктейли, в основном безалкогольные. Однако Вера чувствует себя слегка охмелевшей.
Импровизированная вечеринка Вере очень нравится. Сашка даже музыку подбирает ту, что приходится по душе Вере.
— Хватит там сидеть, ныряй в воду! — зовет Саня и специально брызгает водой в Веру.
— Пахомов, я только вылезла из воды! — смеется девушка.
— Ну тогда я тоже выползаю, — улыбается парень.
Вера немного устала, да. Плавать девушка любит, может, практикует. Но на сегодня силы будто закончились. И день какой-то нескончаемый, насыщенный событиями. Зато с Саней подружились, это, определенно, плюс.
— Ты созрела для взрослых напитков, или будешь и дальше пить лимонад? — подмигивает Саша.
К бассейну приятель умудрился притащить целый бар, фрукты, сыр. Жаль, что на улице проливной дождь. Так бы можно было бы посидеть на террасе. Из окна комнаты Вера видела шикарную садовую мебель, даже костровая чаша имелась. Но, увы, погодка сейчас не радует.
— А давай, чуть-чуть, — решается девушка. Все равно больше в воду она не полезет, можно и выпить несколько капель алкоголя.
Сашка радостно потирает ладони. Лихо откупоривает бутылку, разливает по стаканам.
— Свистнул у Платоши из кабинета, — хвастается парень.
— Он тебе уши открутит, — посмеивается Вера, подносит бокал ко рту, делает небольшой глоток. — Нет, Сань, не хочу. Как-то сильно крепко для меня.
— Ой, да брось! — фыркает Пахомов. — Наверняка, в своей Европе и не такое пила.
Вера не хочет спорить. С крепким алкоголем у Веры отдельная история. Наутро дичайшее похмелье, стоит только крышечку, как говорится, понюхать.
Сашка продолжает болтать обо всем подряд. Рассказывает университетские байки. О своих школьных приятелях. Даже о Платоне. Причем Вера не очень хочет о нем слушать, но, что странно, именно истории о Пахомове-старшем завладевают ее вниманием.
Вера смеется, слушает, поддерживает беседу. И совсем не замечает, как паразит Саня спаивает ей еще порцию. Или даже две, а, может быть, и все три.
Словом, у Веры уже кружится голова, и лезут всякие шальные мысли.
— Слушай, а правда, что дом построили на старом кладбище? — икает Вера.
— Ты что! Нет, конечно! Ты это только что придумала? — хохочет Саня. — Но места здесь шикарные. И даже озеро есть. Ну, как озеро. Так, мелкий водоем. Но там прикольно.
— Пойдем, посмотрим? — порывается встать Вера.
— Дурочка, там дождь, — возражает Саша.
— И что? Мы же уже мокрые, — фыркает Вера.
— Действительно, — смеется Саня.
Вдвоем они поднимаются на этаж выше. Всего несколько ступенек, но преодолевая их, парочка держится друг за друга. Вернее, Вера почти висит на Сане, а тот — рукой за стену.
— А давай шампусик прихватим?
— А давай, — соглашается Верка.
Смеясь, они пересекают холл. Шикая друг на друга, жестикулируя, подавая друг другу странные знаки, идут дальше, сдавленно хихикают.
— Только тихо, — предупреждает Сашка. — Братишка не в духе.
— Да он вообще зануда, — ворчит Вера.
— Да не, он нормальный, — возражает Саня.
— Угу, просто старый, — хихикает девчонка. — Ой, кажется, мне нужно пи-пи.
— Проводить?
— Иди в жопу, сама справлюсь, — снисходительно машет рукой Вера.
— Кстати, раз уж мы про жопы заговорили, — широко улыбается парень, в нем просыпается ловелас, не иначе, — а где ты достала такую зачетную задницу?
— В магазине на сдачу выдали, когда за вредностью стояла, — раздается очень неожиданно, да так громко, что Вера подпрыгивает на месте. Пытается перехватить пояс на халате, чтобы завязать его. Она ведь в купальнике. Но чертов пояс куда-то испаряется.
— А мы вот, решили проветриться, — Сашка отвешивает брату шутовской поклон.
— Живо по своим комнатам разбежались! — рявкает Платон еще громче.
— Пф! — прыскает Вера, тыкает в Пахомова пальцем, обращается к Сашке. — Нет, ты слышал? Командир, елки-палки! Нет, бери выше: генерал!
— Верунчик, куда-то тебя понесло, — смеется Саша.
Вера, икнув, смотрит на друга. Ей приходится запрокинуть голову, потому что Саня довольно высокий. Одновременно девушка, потеряв равновесие, хватается рукой за Сашкино плечо.
— Ты обещал показать мне озеро, — заплетающимся языком напоминает Вера. — Хочу на озеро. Пойдем, а? Надоело слушать этого…
Вера машет рукой в сторону Платона, морщит нос, вновь хихикает.
— Уйми свою подружку, Сань, — цедит Пахомов-старший. — Или это сделаю я.
— Какие мы грозные, — фыркает Вера. — Я тебя не боюсь, понял?
Сашка вовремя успевает перехватить Веру. Она понимает, что ее несет. И комната дико кружится. Да и вообще, Вере катастрофически сильно нужно в уборную. А приходится спорить с этим … козлом!
Вера смеется собственным мыслям. Надо же, какой грозный. Стоит, зыркает глазищами, ноздри раздуваются как у быка.
— Все, достала! — слышит грозный голос Платона.
— Эй, братишка, полегче, — вступается Саня, но Вера замечает, как друг, пошатнувшись, заваливается на ближайший диван.
— Скрылся, млять! — рычит Платон.
Вера почему-то видит комнату вверх тормашками. Все кружится, точно на карусели. Вера перестает чувствовать пол под ногами. В какой-то момент понимает, что цепляется она уже не за Сашку, а за рубашку Пахомова-старшего.
— Поставь меня на место, — требует Вера.
— Заткнись!
— Сам заткнись!
— Вера, не беси меня!
— Эй, я хочу обратно. Где Саня?
— Я в порядке, в порядке, — слышится заплетающийся, почти засыпающий голос.
— Вырубился твой Саня, — цедит Платон.
Вера пытается держать глаза открытыми. Надо же, ее действительно уносит слишком уж стремительно. Не иначе, а у магната Пахомова в кабинете притаился паленый коньяк. Или что там они с Сашкой пили у бассейна? Не важно уже.
— А тебе не тяжело? Возраст, отдышка, прочие стариковские дела, — ехидничает Вера.
— Я тебя сейчас случайно уроню с лестницы, — предупреждает Платон.
— Я упаду, ударюсь головой, умру и каждую ночь буду являться к тебе в облике приведения. Оно тебе надо? — бормочет Вера, вздыхает, голова совсем тяжелая. — Слушай, ты бы поторопился. Пи-пи хочется все больше.
— Млять, Вера, мне было обязательно это знать?
— Как вариант, ты вообще не должен был нам с Сашкой мешать, — жалуется девушка.
— Чтобы вы убились к чертям? Там дождь. Пруд размыло.
— Зануда ты, Пахомов, — кривится Вера и тут же возмущается: — эй, у меня ушиб задницы теперь!
— Переживет твоя задница! — рявкает Платон и хлопает дверью ванной.
Вера, по стеночке, встает с полу, куда почти бросил ее Платон, добирается до раковины. Смотрит в зеркало на свое отражение.
— Боже, Шустер, ну ты же совсем не умеешь пить, — жалуется Вера самой себе, а дальше все будто в тумане. Главное, Вера знает, что все процедуры перед сном она завершает собственноручно, без посторонней помощи. Кажется, даже умудряется почистить зубы.
***
Итак, подведем итоги. Меньше, чем за сутки своего пребывания в доме, Вера раз десять вывела его из состояния равновесия. Прикончила, ладно, пусть вместе с Саней, но тут важен факт, одну из самых дорогих бутылок марочного вискаря. И, что самое смешное, чистит зубы его, Платона, щеткой. А еще умудряется разрисовать зеркало, использовав целый тюбик зубной пасты.
— Цветочки, твою ж мать, — бормочет Пахомов, глядя на творение Вериных рук. Наутро вся эта мазня намертво прилипнет к зеркалу. Но стирать такую красоту не собирается. Кто намалевал, тот пусть и убирает.
Пахомов выключает свет в ванной комнате. Проходит в спальню. Смотрит на собственную постель.
Соображает, что в таком состоянии Верка даже не понимает, где спит. И можно было бы отнести ее в гостевую комнату. Отвоевать, так сказать, собственные владения обратно.
Угу, там, в гостевой, как раз через стенку комната брата.
Именно эта мысль начинает бесить Платона. Именно по этой причине Пахомов не собирается ничего предпринимать, а ложится на свободную половину кровати.
А что такого? Он ведь у себя в спальне. Потому и спать он будет в своей постели.
***
— Твою ж бабушку…, — выдыхает Вера со стоном и открывает глаза.
Тошнота волнами подкатывает к горлу. Голова раскалывается. И, Вера уверена, что изо рта несет, как из пивного бара.
Девушка садится, спускает ноги на пол. Комната немного кружится, но терпимо.
— Таблетка на тумбочке, — слышит сонный голос.
— Угу, — отвечает Вера, тянется рукой к стакану, полному воды. — Чего? Ты чего здесь делаешь?!
Вера морщится от того, насколько громко и противно звучит ее голос. Тут же стонет, давит ладонями на виски. Да, таблетку нужно выпить немедленно, пока мозги не взорвались.
— Я здесь спал, пока ты орать не начала, — бормочет Платон.
— Господи, разве нет других кроватей в твоем чертовом доме?! — со стоном укоряет Вера.
— Я тебя сюда не звал, — напоминает Пахомов.
— Зануда, — фырчит Вера, растворяет таблетку в воде, выпивает все содержимое стакана.
— И старик, я помню, — усмехается Платон, зевает, переворачивается на спину.
Вера не собирается смотреть на мужчину. То, что она просыпается в его постели — недоразумение. Она ведь не предполагала, что Пахомов будет спать здесь же.
Смотреть Вера не собирается, но выходит так, что смотрит. Более того, абсолютно не собирается сравнивать двух братьев, старшего и младшего. Сашка прекрасно сложен, развитая мускулатура, рельефы, все при нем. На вкус Веры — слишком уж Саня «перекачался». Видно, что парень много времени уделяет спорту.
Платон выглядит иначе. Нет, вопреки ее словам, Пахомов не старик. В нем нет ни дряхлых мышц, ни пивного животика. Подтянутый, крепкий. Не громила, но и не хлюпик. Есть чем полюбоваться женскому взору.
— Могу спиной повернуться, — насмешливо говорит Пахомов.
Вера понимает, что беззастенчиво пялится на мужчину. А тот, сцепив пальцы в замок, держит их на затылке. И смотрит в ответ.
— В душ иди, Вера, — уже совсем в другой интонации говорит Платон.
Девушка торопливо подскакивает с места. Голова резко идет кругом, а ноги заплетаются. Приходится вцепиться пальцами в резное изножье постели. Не помогает, потому что девушка спотыкается о собственные домашние тапочки. И, не удержав равновесия, падает на пол.
Хорошо, что под ногами мягкий ковер с высоким ворсом. При падении никакая часть тела Веры, кроме самолюбия, не пострадала.
— В порядке? — интересуется Пахомов.
Вере жутко стыдно и неловко. Вдвойне неловко становится от того, что Платон одет в одни лишь боксеры, которые ничего не скрывают.
Ну вот, Вера теперь умудряется рассмотреть всего Пахомова, целиком.
Мужчина, тем временем, поднимает ее с пола, усаживает на постель.
— Давай-ка ты еще немного поспи, — предлагает Платон. — Голова кружится? Тошнит? Скоро таблетка подействует, станет легче.
— А можно я тихонько перееду в гостевую комнату, и мы сделаем вид, что ничего этого не было? — зажмурившись, говорит Вера.
— Так ничего и не было, — усмехается Пахомов, а когда Вера приоткрывает один глаз, добавляет: — пока ничего.
***
— Ох, что ж я маленьким не сдох, — бормочет Сашка.
Парень, войдя в столовую, где уже накрыт завтрак, будто подкошенный падает на свой стул.
— Пить надо меньше, — замечает Платон.
— Да я и не пил особо, так, отмечал встречу с Верой, — возражает брат. — Кстати, ты бы хоть предупредил.
— Разве ты не знал, что Вера приедет? — вскидывает бровь Пахомов.
— Знал, — кивает Саша, — не знал, что Верочка стала такой красивой.
Пахомов бросает на брата хмурый взгляд исподлобья. Есть у Платона отчаянное желание поправить пацану челюсть. К тому же, кто-то ведь должен заплатить за опустошение стратегических запасов виски в рабочем кабинете.
— Не думал, что это важно, — все же берет себя в руки Платон.
— Для такого сухаря, как ты, возможно, а вот для меня…, — брат расплывается в широкой улыбке. — Знаешь, я почти влюбился! Вера такая классная. Компанейская. С юмором. И совсем не дура. Ну и красивая, да. А фигурка какая! М-м-м! Видел?
Пахомов молчит, медленными глотками пьет обжигающий кофе и контролирует каждое свое движение.
Черт, это ведь Саня! Болтун и балагур. Младший брат, у которого детство играет в заднице. Ну что с него взять?!
— Верка прям огонь, — пацан, подперев подбородок кулаком, продолжает мечтательно улыбаться, — мы когда вчера плавали, едва не ослеп от такой красоты. А как она двигается! Отвал башки, а не девушка.
— Еще слово, и твоя башка отвалится в прямом смысле, — роняет Пахомов угрожающе.
— Да что такого! Я же правду говорю, — негромко возмущается Саня, — Вера красоточка. Я бы ее…
— Достал! — рявкает Платон и ударяет ладонью о стол. — Рот закрой и ешь!
— Да расслабься, братишка, какой-то ты напряженный, — фыркает Саня и, наконец, замолкает. — А вот и Верочка. Здравствуй, малышка, как дела? Головка не болит?
— Да иди ты в задницу, — негромко бормочет Вера, а потом добавляет уже громче, улыбаясь: — Доброе утро, малыш!