Графиня Дарем

- Мэгги, не пугай принцессу! Может это вообще не в Тауэре, доверься Всевышнему… и… королю! – подруга уверенно взяла ее за плечи и встряхнула.

- Да, Кэтти, ты права, прости. Я просто очень тревожусь за королеву, за Анну.

- Ваше высочество! Принцесса! – раздался позади голос северного лорда. Три дамы, включая принцессу Елизавету, обернулись к мужчине, склонившемуся в низком поклоне. – Вы, как всегда затмеваете своей красотой солнце!

- Милорд – ответила Елизавета, присев в реверансе – какая глупость делать мне комплименты в присутствии Вашей невесты! – засмеявшись, девочка обняла лорда Эттвуда.

Годфри Эттвуд нежно взял за руку маленькую принцессу и направился к женщинам, с улыбкой наблюдавшим за ними.

- Миледи – отвесив низкий поклон, Годфри поцеловал руку возлюбленной.

- Рада видеть Вас в добром здравии, милорд – Маргарет присела в реверансе – что за событие привело Вас в столь доброе расположение духа?

- Я хочу кое-что Вам показать – весело прошептал мужчина ей в самое ухо – одной.

Маргарет удивленно вскинула брови, она ещё не видела своего северного лорда таким веселым. Обычно он был очень сдержан и осторожен в общении с ней, их беседы ограничивались лишь придворным этикетом. Сегодня же она видела в его глазах нетерпение и восторг, что придавало его строгому, мужественному лицу особое очарование, мальчишеская улыбка обнажила белые ровные зубы, а вокруг глаз собрались маленькие морщинки, похожие на тонкую шелковую паутину. Глядя на него сложно было не улыбнуться в ответ:

- Если вы настаиваете – Маргарет весело засмеялась и подала руку джентльмену.

Они прошли вдоль королевского сада к конюшням, дальше по мощёной камнями тропинке к псарне, Годфри обернулся и приложил указательный палец к губам, давая тем самым сигнал, сохранять молчание. Войдя в псарню, Маргарет увидела сучку длинношерстной английской колли, лежащую на соломенной подстилке. Рядом расположилось пять маленьких щенков, присосавшихся к материнской груди. Услышав их, собака подняла голову и вопросительно посмотрела на не прошеных гостей.

- Это Гилди, моя пастушка, ощенилась вчера впервые. Я и не думал, что она так скоро принесет, думал, мы успеем вернуться домой.

Маргарет присела на корточки и, улыбаясь, наблюдала за семейной идиллией. Все щенки были как один крепкими, отличаясь лишь окрасом, от рыжего с белым до коричнево-подпалого. Они старательно сосали и ворчали от возмущения, если вдруг теряли материнскую грудь.

- Это колли, пастушья порода, выводится у нас в Северной Англии, на границе с Шотландией. Для нашего региона очень важная порода, так как имеет пастушьи инстинкты, весьма необходимое качество для наших территорий, они очень проворны, выносливы и обучаемы – мужчина пристально посмотрел на Маргарет – я хочу сделать тебе подарок, когда щенки подрастут, ты можешь выбрать одного для себя.

- Годфри, это было бы чудесно! Благодарю тебя! – женщина поднялась, ловко обвила его шею руками и легко поцеловала в колючую щёку. Тут же смутившись, она отпрянула, но мужчина удержал её за талию, продолжая прижимать к себе и пристально смотреть ей в глаза. Другой рукой он нежно гладил ее волосы. Она уловила аромат вереска и мха, исходившего от Годфри, ощутила его теплое дыхание на своем лице. Маргарет почувствовала, как предательски запылали щеки, в ушах застучало от волнения и неловкости, а сердце готово было выпрыгнуть из груди. Это новое, непривычное, смешанное ощущение стыда, удивления и, одновременно, восторга и радости сбили Маргарет с толку, она притихла и опустила глаза вниз под настойчивым, изучающим взглядом этого мужчины.

- Миледи, я смутил Вас! Прошу прощения! – лорд резко одернул руки - Я думал, общение с мужчинами не приносит вам неловкости, ведь…

- Ведь я трижды была замужем – тихо проговорила Маргарет.

- Да, я…

- Милорд, не стоит, вы достаточно сказали, давайте вернемся в сад! – женщина уверенным шагом направилась к двери, проклиная себя за слабость и безволие, а своего лорда за наглость и настойчивость.

«… Как будто я какая-то девка… думает, так легко может дотрагиваться до меня… кто он такой… дикарь… не нужны мне его собаки…»

Маргарет, торопившаяся поскорее вернуться в сад, чтобы оказаться рядом с придворными, вдруг остановилась как вкопанная. Впереди она увидела огромную толпу людей, окружившую придворного писаря. Джентльмены и дамы тихо переговаривались, шептали, кто-то плакал, кто-то вздыхал. Женщина сразу поняла, что произошло что-то ужасное, резко повернувшись кругом и столкнувшись с ничего не понимающим Годфри, просто сказала:

- Уводите Елизавету! Быстро!

Не задавая лишних вопросов, мужчина ринулся в сторону сада, а Маргарет стала пробираться ближе к толпе. До нее донеслись первые фразы, декламируемые для толпы. И она почувствовала, как ноги наливаются свинцом, а дышать становится сложнее:

" Добрые христиане, я пришла сюда, чтобы умереть, как повелел закон, поскольку я осуждена на смерть. Я пришла сюда не для того, чтобы осуждать кого-либо и ни ради того, чтобы опровергнуть обвинения против меня. Но, я молю Бога спасти короля и послать ему долгие годы правления, поскольку никогда ещё не было короля более милостивого. Он всегда был добрым и милосердным монархом. Если кто-либо захочет принять мою сторону и разобраться в моем деле, я прошу судить меня справедливо и милостиво. Я покидаю этот мир и вас всех, и я сердечно прошу вас молиться за меня. О Господь, смилуйся надо мной. Тебе я вверяю душу свою."

В глазах потемнело, к горлу подкатил комок, грудь разрывало от рыданий, вдохнуть не получалось. Маргарет больше не могла держаться на ногах и, хватаясь за воздух руками, стала падать. Тут же она почувствовала крепкие мужские руки, которые подхватили ее, северный лорд оказался рядом в нужную минуту.

Впереди стояла двадцатилетняя принцесса Мария Тюдор, дочь Екатерины Арагонской, хмурая, блёклая и подавленная, полная противоположность своей сестры. Последнее, что запомнила Маргарет, как Мария резко повернулась и выкрикнула ей прямо в лицо:

- Шлюха Болейн мертва!

Маргарет провалилась в блаженную тьму.