«Ну, бабуля, будем отпаивать твою вокалистку. А то еще простудится и голос потеряет, примадонна».
Виолетта стояла в арочном проеме кухни. Волосы заплетены в толстую косу. Вельветовый бабкин халат в мелкий цветочек смотрелся мешковато, а вязанные носки на ногах казались несуразно большими.
Максим сдержал усмешку.
– Прошу, – он открутил крышку у банки. – Меня в детстве всегда малиновым вареньем лечили. И тебе надо. Для профилактики.
Виолетта села на стул.
– Спасибо за одежду.
– На здоровье.
– Я ночевала не у себя…
– Мне все равно, где ты ночевала.
Виолетта высвободила ладони из рукавов и обхватила кружку.
– У моего ученика на Сходне бабушку в больницу забрали. Мама на хлебозаводе сутки трое, а Мишка маленький еще. Подготовишка. Вот я и осталась.
Максима взяла досада.
«Того и гляди реветь начнет», – а вслух он добавил: – Пей, пока не остыл. Я за письмом.
Виолетта вскочила:
– Ой, и мое! – принесла из холла сумку, достала подмокший коричневый конверт и положила на стол. – Не волнуйся, без тебя не открывала.
Максим развернулся на пятках и пошел к себе.
«Больно надо волноваться, – его неприятно удивила реакция на присутствие Юдановой. – Похоже, я ее боюсь. То рыдает, то мямлит, то орет, как ненормальная».
Они несколько раз перечитали оба письма, но ясность не наступила.
– Дорогая моя девочка! Если ты читаешь это письмо, значит произошло то, чего я так страшилась все эти годы!
– «Все эти годы», – машинально повторил Максим, уставившись на размытые фиолетовые чернила.
– Но ты ничего не бойся! Максимушка очень хороший! Он защитит тебя! Держись его!
– «Максимушка хороший», «держись его», – Максим ударил ладонью по столу: – Что значит «держись его»? Она нас сватает что ли? Точно из ума выжила на старости лет, если…
– Не смей так говорить про Алису Витальевну!
Максим опешил.
«Опять с полу-оборота завелась».
– Я думаю, как этот бред… – он осекся и с опаской посмотрел на бабкину любимицу. – Как во всем этом разобраться. Что еще за «царица ночи»?
Виолетта взяла фотографию и долго на нее смотрела.
– В прошлом году старшекурсники ставили отрывок из оперы «Волшебная флейта». Дипломный проект. Лена Скворцова связки надорвала. Я на все репетиции ходила и выучила партию Царицы ночи. Алиса Витальевна послушала и сказала, что смогу исполнить. А снимок с показа. В гриме.
Виолетта встала. Выпрямилась. Развела руки в стороны. Растопырила пальцы звездами и запела:
– Der H?lle Rache kocht in meinem Herzen, Tod und Verzweiflung, Tod und Verzweiflung flammet…[14 - Ария Царицы ночи из оперы Вольфганга Амадея Моцарта «Волшебная флейта»]
Максим подпрыгнул, будто над ухом взорвалась сотня хлопушек:
– Предупреждать надо!
Сердце бухало на два форте. Звуковой поток прошелся дрожью по телу. Кухня мгновенно показалась тесной, не вмещая оглушительные рулады.
Виолетта опустила руки:
– Извини.
– «Извини». Так заикой можно остаться.
Виолетта молчала.
– Ладно, – Максим на всякий случай отошел к окну. – О чем там поется?
– Царица ночи просит свою дочь убить Зарастро. – Виолетта набрала в легкие воздуха: – Ужасной местью сердце кровоточит, смерть и страданья воспламеняют Ночь! И если ты Зарастро не замочишь, то будешь ты отныне мне не дочь!
– Черт! Юданова! – Максим закрыл уши.
Виолетта рассмеялась:
– Шучу. Там немного другой перевод. А если кратко, то речь о мести.
– О мести? – Максим неожиданно зевнул и достал из кармана джинсов телефон. – Третий час ребусы разгадываем. Кому и за что мстить-то? Семенычу? Жабе Яковлевне? А больше я никого тут не знаю. – Он замолчал, вспомнив про Конкину, и задумчиво добавил себе под нос: – Придется замочить Виолетту Юданову. Мои барабанные перепонки точно на тебя зуб имеют.
– Дурак ты, Стрельцов, – Виолетта помрачнела. – Я пойду.
– Куда ты на ночь глядя? – Максим перехватил ее руку с сумкой: – Не обижайся. Ты клево поешь, правда. И вообще, давай думать, что за викторина?
Он взял письмо:
– Флигель у нас добротный! Арнольд Маркович говорил, до революции строили!
Максим цокнул языком:
«Причем тут флигель? Дурка полная. А имя мужика мне знакомо: бабка про него в детстве что-то говорила».
– Не знаешь, кто такой Арнольд Маркович?