Ты тишиной оплатишь – бесчеловечность!
Черное пламя. Столб. Языки огня.
Черный цветок умрет на ладони, корчась.
И почернеет закат золотого дня…
И ухмыльнется полдень оскалом волчьим.
Черное пламя. Гордою и прямой —
Цепи? Веревки? Осиновый кол в сердечко? —
Облачком стану в небе. Углем. Золой.
…Здесь же – по мне одной будут плакать свечи.
(2003)
«Боже, какая чушь пишется…»
Боже, какая чушь пишется…
Как же банальны строки…
Если становишься лишнею,
Любые слова – жестоки.
(2003)
«В дом вползет змея – холодом…»
В дом вползет змея – холодом.
А в висках – «моя» – молотом…
«Хрупкая моя веточка»…
«Ладинька моя»… свечечка…
Стоном в тишине – «брошена»…
Счастье прошлых дней – крошевом.
Что ж ты так, родной, что же ты?
Сотни жизней в миг – прожиты…
Сотни жизней вмиг – вдребезги.
Только горький дым вереска…
(2003)
***
Горькая складка у губ.
– Вы меня любите, леди?
– Больше, чем жизнь, милорд.
Голос так странно-груб,
Словно бы охлест плети:
– Я же Вам нужен, леди?
– Больше, чем жизнь, милорд.
Под кругляшками луп —
Россыпь ее столетий.
– Вы меня помните, леди?
– Лучше, чем жизнь, милорд.
Вой водосточных труб.
Горечью слов последних:
– Что ж Вы не рядом, леди?
– Кто я для Вас, милорд?
Стоном сорвется с губ:
– Вы меня любите, леди?
(—Ты же не мною – бредишь…)
– Больше, чем жизнь, милорд.
(2003)
***
Молитесь, миледи, ступив на ступень эшафота.
Слезой королеве негоже заканчивать путь. (Скади)
Где-то однажды – в жизни ли прошлой?
Нож гильотины… время пороши…
Смех злобной швали. Кровь по ступеням.
Вы меня звали, тусклые тени?
Тонкие руки… бледная кожа…
Господи Боже, разве ты можешь?!
Кольца, подвески, веер из перьев…
Прошлое – было. Разве? Не верю…