Крипто-Экзорцист: Блокчейн Преисподней
Бенедикт дернулся, словно от пощечины. Краска медленно, удушливой волной начала возвращаться на его холеное лицо, сменяясь багровым пятном неистового, оскорбленного величия.
Его пальцы впились в обсидиановый диск.
— Ты... — просипел инквизитор. Его голос сорвался на фальцет. — Что это было?! Какое богопротивное чародейство ты сотворил на моих глазах?! Ни один смертный не способен обратить вспять свершившееся осквернение без воли Высшего Синода! Ты взломал печать времени?!
— Я просто аннулировал недействительный чек, — холодно парировал Марк. — Считайте, что я спас вам жизнь и избавил монастырь от аудиторской проверки за потерю личного состава.
— Молчать! — взвизгнул Бенедикт, теряя всякое подобие благообразного спокойствия. — В кандалы его! В железо! Не прикасайтесь к нему голыми руками — он осквернен скверной высшего порядка! Заприте его в Одиночной Келье Кающихся под семью замками с солью! Я лично... лично напишу епископу депешу особой срочности!
Храмовники, все еще дрожа от пережитого кошмара, медленно, с опаской двинулись к Марку, выставив вперед клевцы, словно перед ними стоял не истощенный подросток, а спящий дракон.
Марк не стал сопротивляться. Он спокойно протянул вперед худые руки.
Драться сейчас против троих закованных в железо латников и высокоуровневого клирика с его текущими сорока пятью единицами здоровья было бы чистейшим самоубийством. Его вычислительный ресурс был почти пуст, а тело Элиаса требовало еды, воды и элементарного отдыха.
Холодный металл кандалов защелкнулся на запястьях. Защитные руны на железе вспыхнули, попытавшись проникнуть в его энергоканалы, но наткнулись на пассивный навык «Буфер Переполнения» и бессильно рассеялись, вызвав у Марка лишь легкое покалывание в пальцах.
[Попытка наложения внешнего ограничения прав доступа.]
[Эффект: «Подавление воли» — ЗАБЛОКИРОВАН.]
[Эффект: «Физическая скованность» — Активен.]
Марк позволил стражникам грубо развернуть себя и повести к выходу из лазарета.
Проходя мимо отца Бенедикта, Марк на мгновение задержал на нем взгляд своего «Глаза Валидатора». В скрытом интерфейсе инквизитора тревожно пульсировали четыре незадекларированных сайдчейна.
Марк чуть заметно наклонил голову к плечу святого отца и шепнул одними губами:
— 4 200 Искр в оффшоре, святой отец. Интересно, что скажет архиерейский аудит, если в синод уйдет анонимный отчет с дампом вашей личной бухгалтерии?
Бенедикт замер на месте, словно в него ударила молния. Его глаза расширились от дикого, нечеловеческого шока. Он дернулся, хотел схватить Марка за плечо, но стражники уже выволокли арестанта в темный коридор монастыря.
Марк шагал по холодным каменным плитам под глухой лязг конвойных доспехов.
Таймер ликвидации души в углу обзора продолжал свой неумолимый обратный отсчет:
[29 дней 23 часа 31 минута 19 секунд]
[Баланс: 4.5 Искры]
[Долг: 1200 Искр]
Первый скрипт сработал успешно. Уязвимости в броне церковных догматов были найдены.
«Одиночная келья, говорите? — подумал Марк, и в глубине его зрачков на долю секунды вновь вспыхнул опасный золотистый огонь Валидатора Бездны. — Прекрасно. Мне как раз нужно спокойное место без свидетелей, чтобы переписать базовые библиотеки этого тела и подготовиться к следующему блоку».
Глава 3. Газ-Лимит и первый форк
Спуск в нижние ярусы монастыря Святого Бригидона напоминал деградацию поврежденного сектора памяти: чем глубже они опускались по винтовой лестнице, тем меньше оставалось деталей внешнего мира и тем плотнее становилась давящая энтропия камня.
Воздух здесь не циркулировал веками. Он застоялся, пропитавшись запахом прогорклого лампадного масла, могильной сырости и тяжелого, свинцового благовония, в которое церковники щедро подмешивали толченый корень белоцвета — природного супрессора магических токов. Для обычного мага этот туман был бы эквивалентен удушью: каналы забивались вязким осадком, концентрация падала в ноль, а попытка сплести простейший светляк вызывала мучительную мигрень.
Но для Марка это был лишь фоновый шум. Загрязнение сигнального тракта с соотношением сигнал/шум порядка минус пятнадцати децибел. Неприятно, но вполне компенсируемо программной фильтрацией.
[Предупреждение: Аэрозольный ингибитор «Слезы Мученика».]
[Попытка снижения пропускной способности каналов маны на 40%.]
[Статус: Пакет отброшен фаерволом «Буфер Переполнения». Причина: несоответствие контрольной суммы.]
— Шевели копытами, богохульник, — бросил шедший позади латник, с силой ткнув Марка концом окованного железом древка между лопаток.
Удар отозвался глухой болью в иссушенном теле Элиаса. Хрупкие ребра жалобно заныли, а шкала прочности оболочки дрогнула:
[Здоровье: 43/250]
[Выносливость: 12/100]
[Дебафф: «Острая гипогликемия», «Мышечная атрофия II степени».]
Марк даже не поморщился. Физическая боль была всего лишь прерыванием от периферийных сенсоров — сигналом с низким приоритетом обработки, который можно легко задвинуть в конец очереди задач. Куда больше его занимала архитектура местных фортификаций.
Стены коридора были выложены монолитными блоками из черного туфа, скрепленными раствором с добавлением толченого серебра и пепла святых мощей. Через каждые четыре шага в каменную кладку были впаяны медные полосы заземления, образующие гигантскую клетку Фарадея, адаптированную под тонкие эфирные поля. Примитивно, топорно, но с точки зрения изоляции ресурсов — на удивление надежно. Локальная сеть монастыря была полностью отрезана от внешних лей-линий континента. Никакого доступа к глобальным пулам маны. Никаких внешних нод.
Чистый интранет с жестким административным контролем и белыми списками протоколов.
— В седьмую его, — глухо пророкотал старший конвоир, чье лицо за забралом тяжелого топфхельма скрывалось во тьме. — Отец Бенедикт приказал не снимать оковы до прибытия инквизиционной комиссии. Если сдохнет от истощения — вызвать дежурного аколита, влить полбутылки козьего молока и привязать к стене. Синод требует живую тушу для публичного аутодафе.
Тяжелая дубовая дверь, обитая пластами сыромятной кожи и исчерченная геометрическими клиньями изгоняющих молитв, с мучительным скрежетом отворилась. Марка втолкнули внутрь. Кандалы на руках взвякнули, когда он удержал равновесие, мягко погасив инерцию шага и не позволив себе упасть на ледяной, покрытый скользким солевым налетом пол.
Дверь захлопнулась с грохотом гильотины. В замке трижды провернулся массивный четырехгранный ключ, и сквозь смотровое окошко, перекрещенное толстыми коваными прутьями, полился мутный желтоватый свет коридорного масляного факела.
Тишина.
Абсолютная, густая, почти осязаемая тишина карцера глубокого залегания.
Марк подошел к узкой каменной лавке, выступавшей прямо из монолита стены, и медленно опустился на нее. Дыхание вырывалось из груди белесыми клубами пара. Температура в помещении едва превышала четыре градуса по Цельсию. В таких условиях биологическая оболочка Элиаса протянет от силы часов двадцать, прежде чем начнется необратимый некроз периферических тканей.
— Что ж, аппаратная часть оставляет желать лучшего, — пробормотал Марк вслух, разминая затекшие, посиневшие пальцы. — Придется оптимизировать энергопотребление на уровне ядра.
Он прикрыл глаза, отсекая визуальный ввод, и переключил сознание в режим прямого обращения к памяти:
[Инициализация режима низкоуровневого доступа...]
[Обнаружена неподписанная сущность в пользовательском пространстве ядра.]
[Идентификатор: Daemon_GasTracker_v0.0.1b]
[Статус: Спящий режим. Ожидание первого подтвержденного блока.]
[Запустить процесс? (Y/N)]
«Выполнить», — скомандовал Марк мысленным импульсом.
Пространство перед его глазами пошло рябью. Сначала это выглядело как оптическая иллюзия, вызванная переутомлением: воздух в метре от каменной лавки подернулся мелкой сеточкой битых пикселей. Затем послышался тонкий, сверлящий уши звук — нечто среднее между писком старого модема, подключающегося к телефонной линии на скорости четырнадцать и четыре килобита, и царапаньем иглы по испорченному винилу.
Темнота карцера треснула. Из возникшего артефакта визуализации — черного ступенчатого разлома с ядовито-зелеными краями — с хлюпаньем и глухим стуком вывалилось нечто угловатое.
Оно шлепнулось на каменный пол, перекувырнулось и застыло на четырех лапах.
Марк открыл глаза и с легким профессиональным любопытством окинул взглядом появившуюся сущность.
Это был горгул. Но не тот величественный каменный монстр с готических соборов, какими их обычно малевали в средневековых трактатах. Существо выглядело так, словно его вырезали из низкобюджетной трехмерной игры эпохи ранней PlayStation: грубые текстуры с видимой пиксельной сеткой, угловатые, ломаные крылья из пяти крупных полигонов каждое и хвост, заканчивающийся наконечником в виде стрелки курсора мыши. Ростом горгул не превышал сорока сантиметров, а его каменная серая кожа местами мерцала бегущими строками шестнадцатеричного дампа памяти.
На его плоском лобовом щитке горел яркий янтарный индикатор электронно-лучевой трубки, на котором пульсировали зеленые цифры:
`[GAS: 21,000 / LIMIT: 30,000,000]`
`[BASE FEE: 1.25 Gwei]`
Горгул дернул угловатой головой, издав резкий щелчок несмазанного сервопривода, разинул пасть, утыканную квадратными пиксельными зубами, и заговорил дребезжащим, скрипучим монофоническим синтезатором:
— Сбой базовой инициализации! Аутентификация провалена! Где я?! Почему плотность полигональной сетки ниже плинтуса?! Хозяин, мы на дне! Мы буквально в дампе некорректно завершенных транзакций! Текущий газ-лимит катастрофически мал для поддержания термодинамического равновесия!
— Тише, — холодно осадил его Марк. — Не шуми в консоль. У нас тут церковный фаервол за дверью и тридцать дней до делистинга моей души. Ты кто?
Горгул обиженно расправил треугольные крылья, подняв в воздух облачко светящейся зеленой цифровой пыли, и завис на высоте полуметра от пола, мерно покачиваясь, словно спрайт в старом платформере.
— Я не «кто», оператор! Я — Высокоточный Системный Аудитор Нагрузки и Оценщик Транзакционных Издержек Седьмого Уровня! Для примитивных органических пользователей — Газ-Лимит! Или просто Лимит, если у вас нет времени выговаривать полный протокольный прототип при наступлении маржин-колла! Я существую исключительно для того, чтобы вы, безграмотные раздуватели байткода, не вогнали вычислительный континуум в вечный цикл рекурсивного распада!
На лобовом табло горгула цифра `21,000` мгновенно изменилась на `20,845`.
— Вот! Видите?! — взвизгнул пиксельный монстрик, ткнув зазубренным когтем в собственный лоб. — Сто пятьдесят пять единиц газа сожжено на генерацию звуковой дорожки и полигональную интерполяцию моих крыльев! Каждое ваше слово, каждое движение мизинцем в этом перегруженном мире стоит сетевого ресурса! Вы вообще знаете, какая здесь комиссия за базовую транзакцию дыхания?! Местные святоши монополизировали валидацию лей-линий, мемпул забит их догматическим спамом, базовый сбор вырос в четыре раза за последние сутки! Мы обанкротимся быстрее, чем вы вспомните, как кастовать банальный файрбол!
— У меня нет намерения кастовать файрболы, — спокойно ответил Марк, поднимая закованные руки. — Файрбол — это чудовищно неэффективная растрата энтропии. Термодинамический КПД ниже двенадцати процентов, остальное уходит в паразитный тепловой рассев и световую эмиссию. Чистый убыток по газу.
Лимит замер в воздухе. Его квадратные янтарные глаза мигнули, переключившись в режим сканирования. Узкий луч зеленого растрового света скользнул по фигуре Марка, задержавшись на рунических оковах и трещинах в его ауре.
— Ого... — пиксельный счетчик удивленно щелкнул челюстью. — Оператор... вы что, реально умеете оптимизировать код? Никаких пятистраничных латинских молитв для вызова сквозняка? Никаких жертвоприношений черных петухов ради увеличения стека памяти?
— Я архитектор систем распределенного консенсуса, — отрезал Марк. — А ты — мой счетчик инструкций. Твоя задача — высчитывать стоимость операций до того, как они будут закоммичены в физическую реальность. Если транзакция упадет с ошибкой `Out of Gas`, физический откат сожжет нервную систему этого носителя. Этого допустить нельзя.
— Еще бы! — фыркнул горгул, нервно дергая стреловидным хвостом. — Если этот сосуд превратится в пепел, я размонтируюсь обратно в пустоту! А там нет ничего, кроме нулевых байтов и скуки! Итак, каков наш текущий баланс?
[Персональный реестр: Марк / Элиас]
[Доступный капитал: 4.5 Искры]
[Задолженность перед Монастырским клирингом: 1,200 Искр]
[Здоровье: 42/250]
[Свободный пул маны: 0 / 15 единиц]
[Резерв Первородной Энергии: 0]
— Мы нищие, — констатировал Лимит, и пиксели на его крыльях потускнели до грязно-серого оттенка. — Мы абсолютные голодранцы на пороге принудительной ликвидации. Любой чих стоит ноль целых две десятых Искры. В этих кандалах установлена пассивная дренажная петля. Она тянет по три единицы маны в минуту и сбрасывает их в накопитель на поясе стражников. Ваша собственная регенерация — ноль целых пять десятых. Отрицательный денежный поток! Дельта отрицательная! Мы уходим в дефолт прямо сейчас!
— Замолчи и считай, — Марк поднял взгляд к потолку.
Там, наверху, сквозь полутораметровые пласты туфа и свинцовые экраны, что-то произошло.
Сначала до слуха Марка донесся глухой, низкочастотный гул — вибрация такой силы, что с потолка карцера посыпалась сухая известка. Затем пол под ногами мелко, противно задрожал. Это не было землетрясением. Землетрясение имеет случайный, броуновский спектр колебаний. Эти толчки следовали с идеальной циклической периодичностью: удар, пауза в три целых четырнадцать сотых секунды, еще удар, затем серия из пяти коротких синкопированных импульсов.
Сердцебиение перегруженного магического контура. Попытка принудительного сброса давления в замкнутой цепи.
Вслед за вибрацией в коридоре завыли сигнальные трубы. Резкий, панический вой меди и железа взрезал тишину подземелья. Затрещали набатные колокола верхнего храма.
— Тревога по сектору! — донесся из коридора истеричный вопль кого-то из младших надзирателей. — Прорыв в ритуальном зале номер три! Клетка шестого уровня не держит! Несите святую воду и освященные угли! Зовите отца-экзорциста!
— О-о-о... — протянул Лимит, сделав сальто в воздухе и уставившись на смотровое окошко двери. — Кажется, у наших тюремщиков случился критический сбой в продакшене. Я чувствую массивную утечку невалидированных сущностей! Частота эфирных колебаний зашкаливает! Степень фрагментации локального пространства — семьдесят восемь процентов!
Марк медленно поднялся с лавки. Каждый сустав отозвался сухим щелчком, но в глазах его больше не было усталости. Там загорелся холодный, расчетливый блеск биржевого спекулянта, увидевшего, как рушится переоцененный актив конкурента.
— Они кого-то изгоняют, — тихо произнес Марк. — И, судя по частоте ошибок в эфире, их скрипты написаны полными идиотами.
Он подошел к тяжелой двери и заглянул в узкую щель смотрового окна.
Карцер номер семь выходил не просто в коридор. Он располагался на галерее так называемого «Очистительного амфитеатра» — глубокой круглой чаши, выдолбленной в монолитной скале прямо под монастырским собором. В мирное время здесь проводили показательные посты и публичные бичевания еретиков, но сейчас дно чаши превратилось в поле боевых действий.
В центре амфитеатра, внутри огромного круга из полированного белого мрамора, билось нечто чудовищное.
Это был бес. Но не жалкая мелочь из деревенских суеверий, ворующая молоко у коров, а Шлаковый Демон Четвертого Регистра — инфернальная сущность, порожденная глубинными пластами нижнего мейннета Бездны.
Существо достигало трех метров в холке. Его тело казалось сплавом остывающей вулканической лавы, кусков черного кованого железа и клубящейся ядовито-пурпурной эктоплазмы. Из спины твари торчали зазубренные гребни, похожие на радиаторы охлаждения промышленного реактора, которые раскалились до белого каления и извергали струи удушливого серного газа. Земля под когтями демона плавилась, превращаясь в пузырящееся черное стекло.
А вокруг него суетились люди.
Четверо инквизиторов в тяжелых пластинчатых доспехах, покрытых сплошной гравировкой священных стихов, удерживали зверя цепями из метеоритного серебра. Цепи натягивались со звоном, грозя лопнуть в любую секунду. Звенья вибрировали, с них снопами сыпались ослепительные лазурные искры.
Чуть позади, на возвышении из песчаника, стоял старший инквизитор — высокий, худой как жердь прелат в пурпурной сутане, подбитой горностаем. В руках он сжимал массивный золотой кадильник размером с человеческую голову и массивный серебряный фолиант — «Молот Скверны: Исправленное Синодальное Издание».
— Изыди во тьму внешнюю, отродье погибели! — орал прелат голосом, сорванным до хрипа. Жилы на его шее вздулись, брызги слюны летели во все стороны. — Силою Семи Престолов и Первородного Пламени Создателя — повелеваю тебе: сгори! Очистись! Растворись в горниле веры!
Прелат с размаху опустил кадильник на мраморный пол. Тот раскололся, и наружу выплеснулась волна «Священного Пламени Очищения» — густого, ревущего золотого огня, пахнущего ладаном и раскаленным золотом.
Поток святого пламени ударил прямо в грудь Шлакового Демона.
Инквизиторы победно взревели. Латники натянули цепи, готовясь зафиксировать обугленные останки твари.
Но Марк, наблюдавший за этой сценой через решетку, лишь скривился от отвращения.
— Дилетанты, — процедил он сквозь зубы. — Абсолютные, клинические ламеры. Они даже спецификацию сущности не прочитали перед деплоем атаки.
— О-о-о, оператор! — взвизгнул висящий рядом Лимит, прижав уши-полигоны к черепу. — Вы видите это?! Смотрите на его буфер! Смотрите на стек входящих аргументов!
Марк активировал [Глаз Валидатора].
Мир мгновенно обесцветился. Мрамор, железо, языки огня и кричащие люди превратились в прозрачные каркасные модели, поверх которых всплыли информационные оверлеи.
Взгляд Марка впился в беснующегося демона:
`[Сущность: Infernal_Slag_Devourer_L40]`
`[Тип: Огнеупорный шлаковый паразит Бездны]`
`[Архитектура ядра: 16-bit Big-Endian (Устаревшая)]`
`[Атрибуты:]`
` HP: 4,800 / 5,000`
` Affinity: Огонь / Энтропия (Поглощение: 100%)`
`[Входной порт маны: Port 0x23 (Raw Energy Inflow)]`
`[Буфер емкости поглощения: 32,710 / 32,768 байт]`
`[Статус: Сверхкритическое наполнение стека]`
Священное пламя, которое инквизиторы считали карающим оружием небес, для этого конкретного демона было не уроном. Это был входящий поток данных! Тварь эволюционировала в глубинных лавовых озерах Бездны, где питалась чистым высокотемпературным эфиром. Ее внутренняя архитектура была спроектирована так, чтобы захватывать любую тепловую и плазменную энергию, конвертировать ее в собственную массу и складывать во внутренний регистр.
Инквизиторы не сжигали демона. Они накачивали его бесплатной энергией, как неопытный админ, заливающий терабайты бэкапов на системный диск без проверки свободного места!
— Они подают постоянный поток высокоплотной энергии на вход без валидации типа данных, — прошептал Марк, быстро считывая меняющиеся шестнадцатеричные значения. — А демон... демон заблокирован их серебряными цепями и не может сбросить излишки через выхлопные дюзы. Его внутренний стек переполняется.
— До критической отметки осталось пятьдесят восемь байт! — заголосил Лимит, его янтарный экран бешено мигал красным. — Оператор! Если его буфер переполнится, произойдет неконтролируемый сброс памяти в физический мир! Это же взрыв ядра! Это эквивалентно взрыву пятидесяти килограммов тротила в замкнутом каменном мешке! Наш карцер сдует к чертям собачьим! Нас расплющит! Мы погибнем нищими! Баланс газа упадет до абсолютного нуля!
В этот момент внизу раздался треск, от которого заложило уши.
Одна из серебряных цепей не выдержала. Металл, нагретый докрасна поглощенной энергией, потек и лопнул с визгом лопнувшей гитарной струны. Отрезок цепи хлестнул по ближайшему инквизитору, разрубив тяжелый нагрудник вместе с костями и мясом. Воина отшвырнуло на стену амфитеатра, где он и остался кровавым бесформенным мешком.
Шлаковый демон взревел. Звук этого рева заставил осыпаться хрустальные подвески на люстрах верхнего собора.
Тварь больше не была черной. Ее тело раздулось в полтора раза, каменная корка растрескалась, обнажив слепящее белое нутро, в котором бурлил первородный огонь. Глаза демона выгорели, превратившись в два свистящих факела плазмы.
— Еще огня! — в полном безумии закричал старший прелат, лихорадочно перелистывая страницы священной книги. Пальцы в перстнях дрожали, срывая золотой обрез. — Во имя Всевышнего, жгите его дотла! Это испытание нашей веры!
— Идиот, — холодно констатировал Марк. — Сам копает себе могилу и удивляется, почему пахнет землей.
Второй рывок монстра переломил оставшиеся три цепи разом. Ударная волна сжатого перегретого воздуха смела оставшихся инквизиторов, покатив их по полированному мрамору, словно кегли. Золотой фолиант прелата вырвало из рук и швырнуло в пламя, где древний пергамент мгновенно обратился в пепел.
Ослепленный избытком собственной мощи, бес судорожно дернулся. Его элементальная программа зависла: входной поток энергии прекратился, но внутренний процессор не мог перейти в режим ожидания, пока переполненный буфер требовал подтверждения записи.
Тварь вела себя в точности как зависший сервер под жестким DDoS-ом: она топталась на месте, хаотично размахивая пылающими лапами, а из ее пасти с хрипом вырывались несвязные куски инфернального байткода — чистый шум, искажающий метрику пространства.
И тут слепая, объятая пламенем морда чудовища повернулась в сторону галереи карцеров.
Прямо на железную дверь седьмой камеры.
Демон не видел Марка глазами. Но его сигнальные датчики зафиксировали крошечную, едва заметную аномалию: холодный, абсолютно невозмутимый фокус восприятия — [Глаз Валидатора], который продолжал сканировать его внутреннюю архитектуру с наглостью корневого администратора.
— Он нас заметил! — взвыл Лимит, пытаясь забиться под мышку Марка, но из-за отсутствия физической массы лишь провалился сквозь его лохмотья и завис на уровне пояса. — Тревога! Агрессивный таргетинг! Вектор атаки направлен на сектор 7-G! Расчетное время до контакта: четыре секунды! Стоимость экстренного пространственного скачка: шестьдесят тысяч газа! У нас на балансе двадцать тысяч семьсот! Мы трупы! Мы делистингованные покойники!
— Заткнись, счетчик, — ледяным тоном бросил Марк, делая шаг назад от решетки. — Никаких скачков. Мы не будем защищаться.
— А что мы будем делать?! Молиться?! Я не запрограммирован на религиозные транзакции!
— Мы проведем аудит безопасности. С немедленным взысканием штрафных санкций.
Тяжелая туша демона оттолкнулась от расплавленного пола амфитеатра. В один чудовищный прыжок, пробив каменную балюстраду галереи, чудовище взлетело на уровень второго яруса. Огромная, покрытая текущей лавой когтистая лапа с размаху ударила по железной двери карцера.
Удар был страшен. Вековые дубовые плахи разлетелись в щепы. Кованое железо завязало узлом, а защитные руны на косяке вспыхнули зеленым и лопнули, не выдержав колоссального термического давления. Дверь сорвало с петель и впечатало внутрь камеры, подняв густое облако известковой пыли.
В проломе возникла пылающая пасть демона. С его клыков капал жидкий базальт. Температура в маленькой камере мгновенно подскочила до ста пятидесяти градусов. Лохмотья на теле Марка начали тлеть. Кожа на лице натянулась, готовая лопнуть от ожогов.
[Здоровье: 35/250]
[Критический тепловой урон!]
— Ну давай, — прошептал Марк, глядя прямо в пылающие жерла глаз чудовища. — Открой рот шире, зверушка. Покажи мне свои регистры.
Перед его взором горела раскрытая структура данных монстра.
Она была отвратительна. Никакой нормализации таблиц. Никакой проверки типов. Архитектура создавалась древними демоническими сущностями, которые привыкли брать грубой силой и никогда не заботились о безопасности памяти.
Переменная емкости входящего мана-буфера была объявлена как знаковое шестнадцатибитное целое число. `Signed int16`.