Техно-Шаман: Сеть Предков

***

[Уничтожено: 8 единиц кибернетической фауны.]

[Получено опыта: 128 000 ед.]

[Прочность инструмента «Бубен Истинного Резонанса» снизилась на 1/1000.]

***

— Святые предохранители... — дед Пахом с благоговением и страхом посмотрел на Тимура, прижимаясь спиной к мокрой стене тоннеля. — Ты их не взломал... Ты просто сжег им мозги чистым током. Без единой строчки кода.

— Код придумали трусы, забывшие, как устроена физика, — ответил Тимур, опуская бубен. От кремниевой пластины поднимался едва заметный парок. — Пошли. Таймер тикает.

Они ускорили шаг. Спустя двадцать минут петляния по узким лабиринтам дренажных труб беглецы вышли к гигантскому гроту, в центре которого возвышалось монолитное бетонное сооружение, напоминавшее полузатопленный дот времен мировых войн древности.

Вокруг него воздух был настолько холодным, что пар от дыхания мгновенно оседал инеем на бровях и одежде. По стенам дота струились толстые, покрытые толстым слоем ледяной шубы трубы хладогента. На массивной бронедвери, покрытой заклепками размером с кулак, было выведено полустершейся белой краской: «НАСОСНАЯ СТАНЦИЯ №3. ВХОД ТОЛЬКО В ДИЭЛЕКТРИЧЕСКИХ БОТАХ».

Дед Пахом подошел к двери и трижды ударил обухом своего тяжелого разводного ключа по стальной пластине. Затем выждал паузу и ударил еще дважды — коротко и слитно.

Внутри что-то глухо лязгнуло. Раздался протяжный скрежет тяжелых зубчатых передач, и в центре двери отодвинулась узкая смотровая щель, закрытая триплексом толщиной в ладонь.

Из темноты на них уставился единственный человеческий глаз — без лазерной подсветки, без сетки прицела, воспаленный, налитый кровью старческий глаз, за которым блестел живой, цепкий и абсолютно безумный разум.

— Кто стучит в колокол Судного Дня? — раздался из-за двери скрипучий, трескучий голос, усиленный древним электродинамическим мегафоном. — Если это сборщики податей из «Нейро-Тек» — проваливайте! У меня взведен фугас с тринитротолуолом под порогом! Никакого беспроводного управления, чистый капсюль и натяжная струна! Разнесу себя вместе с вашими аугментированными тушами!

— Корней, уймись, старый хрыч! — крикнул Пахом, подходя вплотную к стеклу. — Это я, Пахом с шестого редукторного! Я тебе не корпоративный шериф! Со мной Шаман. Тот самый, что полчаса назад раскатал «Утилизатора» у шлюза девятнадцать!

За дверью воцарилась тишина. Лишь мерно шипел стравливаемый откуда-то пар. Глаз в триплексе сместился, уставившись на Тимура. Взгляд старика скользнул по его кремниевому бубну, по диэлектрическому балахону, по резвящимся у ног шамана полупрозрачным волкам из живого электричества.

— Шаман, говоришь?.. — голос Корнея изменился. В нем пропала истерическая нотка, уступив место тяжелой, ледяной серьезности мастера. — Тот, кто будит кремний без системных молитв? Зачем пришел? Если за радиолампами для усилителя — проваливай, у меня остался последний комплект прямонакальных триодов, и я их с собой в гроб заберу.

Тимур сделал шаг вперед, распахнул полу балахона и достал черную бакелитовую кассету. Он поднял ее двумя пальцами так, чтобы луч тусклой аварийной лампы над входом осветил прозрачные окошки с коричневой магнитной лентой.

— Мне не нужны твои триоды, мастер, — негромко, но отчетливо произнес Тимур. — Мне нужен магнитофон. Рабочий. Кассетный. С пермаллоевой головкой и сквозным каналом. У меня здесь запись с «Утилизатора». Реликт Первой Сети. Шифр к архивам предков.

В щели послышался судорожный вздох. За бронированной дверью что-то с грохотом упало — похоже, старик выронил тяжелый гаечный ключ.

— Пресвятая канифоль... — выдохнул Корней. — МК-60... Спецсборка для закрытых каналов КГБ и оборонки... Настоящая лавсановая основа... Живая...

Загремели тяжелые механические засовы. Заскрежетали цепи противовесов. Многотонная бронедверь, покрытая следами древних ожогов и сколов, неохотно, миллиметр за миллиметром, поползла в сторону, обдавая пришедших запахом чистого спирта, канифольного дыма, оружейного масла и теплого лампового тепла.

— Заходите, живо! — крикнул Корней, выглядывая наружу. Это был сухопарый старик лет восьмидесяти, одетый в грубый брезентовый комбинезон сварщика, с копной седых взлохмаченных волос и оптическими часовыми лупами, закрепленными на кожаном ремешке вокруг лба. — Загоняйте своих искрящих шавок внутрь! Быстрее! Чувствуете дрожь в воздухе? Орбитальный радар уже щупает верхние горизонты!

Тимур и Пахом переглянулись и шагнули в логово последнего мастера аналоговой эры.

***

Внутри насосная станция выглядела как храм забытой религии чистой электромеханики.

Здесь не было ни единого неонового экрана, ни одной голографической проекции, столь любимой корпоративными выскочками. Стены огромного круглого зала были снизу доверху заставлены стеллажами с тысячами радиодеталей, разложенных по коробочкам от папирос и жестяным банкам: резисторы МЛТ, зеленые глиняные конденсаторы КМ, германиевые диоды, дроссели, намотанные на ферритовых кольцах вручную.

В центре зала, на массивном дубовом верстаке, освещенном свисающей на шнуре лампой накаливания в эмалированном абажуре, стоял аппарат.

Это был настоящий монстр аналоговой эры — катушечно-кассетный стационарный комплекс, собранный в тяжелом корпусе из полированного алюминия и титана. Стрелочные индикаторы уровней сигнала с желтой подсветкой, массивные тумблеры, способные выдержать прямое попадание пули, и хромированный лентопротяжный механизм с тремя двигателями прямого привода.

На передней панели тускло блестели выбитые штампом буквы: «МАЯК-001-ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНЫЙ».

— Моя прелесть, — с гордостью прошептал Корней, любовно оглаживая металлическую грань прибора шершавой от ожогов ладонью. — Никаких микроконтроллеров. Никакой логики на вентилях. Полностью дискретная схема на отобранных вручную малошумящих транзисторах. Головки из аморфного железа с лазерной полировкой зазора. Сюда не пролезет ни один вирус корпорации, потому что здесь *нечему* выполнять их бинарные команды. Это чистая музыка природы. Чистая физика электромагнетизма. Давай ее сюда, шаман. Только не дыши.

Корней надел белые хлопчатобумажные перчатки, бережно принял из рук Тимура бакелитовую кассету и положил ее на чистый лист белой бумаги.

Он достал увеличительное стекло и тончайшую кисточку из беличьего волоса.

— Пленка пересохла. Если включить перемотку на полной скорости — ее порвет в пыль. Придется крутить вручную, на малом натяжении. И головку нужно размагнитить... Пахом, тащи спирт из колбы №2 и катушку дросселя размагничивания! Живо!

Пока старик колдовал над деликатным механизмом, Тимур бросил взгляд на таймер в углу своего зрения:

[Времени до орбитального сканирования: 01 час 12 минут.]

Внезапно земля под ногами содрогнулась. Это был не взрыв, а далекий, колоссальной массы удар, от которого с потолка посыпалась цементная крошка.

— Они начали, — глухо сказал Тимур. — Сбросили тяжелых бурильщиков в Сектор 18. Хотят отрезать пути отхода и продавить своды.

— Спокойно, парень, — не отрываясь от работы, пробормотал Корней. Его руки не дрожали. Пальцы с ювелирной точностью заправили кончик коричневой магнитной ленты в тончайшие пазы направляющих роликов. — Спешка нужна только при ловле блох в системном реестре. Здесь суета убивает сигнал.

Щелкнул прижимной ролик. Кассета мягко встала на направляющие штыри лентопротяжного тракта. Корней выпрямился, вытер пот со лба рукавом комбинезона и посмотрел на Тимура:

— Куда будем снимать сигнал, шаман? Твой бубен сдюжит принять аналоговый поток такой плотности? Это не корпоративный MP3 с квантовым сжатием. Здесь непрерывный спектр от пяти герц до тридцати килогерц, модулированный по фазе военными кодерами времен Первой Сети. Если твои мозги не готовы — тебя выжжет, как дешевый светодиод от розетки в двести двадцать вольт.

Тимур усмехнулся. Он сел прямо на пыльный бетонный пол, скрестив ноги в позе лотоса. Положил кремниевый бубен себе на колени, а из затылочного разъема своего черепного интерфейса вытянул толстый экранированный кабель с золоченым штекером типа «Jack 6.3 мм» — реликвию, которую он когда-то выменял на три тонны оружейного плутония у сталкеров Запретной Зоны.

— Подключай на линейный выход, дед, — сказал Тимур, втыкая штекер прямо в гнездо на лицевой панели «Маяка». — Я Техно-Шаман. Моя душа выдерживала прямой удар молнии от подстанции Тесла. Твои древние терабайты меня не напугают.

Корней уважительно хмыкнул. Он щелкнул тумблером питания аппарата.

Внутри корпуса «Маяка» мягко загудел тяжелый тороидальный трансформатор. Стрелочные индикаторы дрогнули и озарились теплым янтарным светом. Зажглись нити накала выходных каскадов. Запахло нагретым гетинаксом и ламповым вакуумом.

— Включаю воспроизведение, — торжественно произнес мастер.

Его палец нажал на массивную клавишу с гравировкой «ПУСК».

Электромагнит захлопнулся с сочным, оружейным звуком. Бобины в кассете медленно, плавно пришли в движение. Тонкая коричневая лента коснулась зеркальной поверхности пермаллоевой головки.

Сначала в наушниках и интерфейсе Тимура не было ничего, кроме белого шума.

*Ш-ш-ш-ш-ш-ш-у-у-у-у...*

Это был шум вселенной. Звук реликтового излучения, шелест магнитных бурь на Солнце, застывший на оксиде железа десятки лет назад. Но сквозь этот первобытный шепот начала проступать структура. Ритм.

Стрелки индикаторов дернулись вправо, зашкаливая в красную зону.

И в сознание Тимура хлынул Океан.

***

[Внимание! Обнаружен входящий аналоговый аудио-поток высокой плотности!]

[Неизвестный протокол передачи данных: «Фоно-Модем-Спецсвязь-7».]

[Системный транслятор отключен. Активирован режим прямого шаманского восприятия через слуховую кору.]

[Внимание: Психическая нагрузка — 4 200 ед./сек! Расход Маны-Тока: 150 ед./сек!]

***

Перед внутренним взором Тимура вспыхнули не системные таблицы, а живые, объемные образы, закодированные в звуковых частотах.

Он услышал свист, вой, скрежет древнего модема, но для его прокачанного восприятия Техно-Шамана эти звуки мгновенно распадались на сложнейшие фрактальные матрицы. Это был голос из бездны времен. Мужской голос, хриплый, усталый, записанный на микрофон в каком-то глухом подземном бункере под аккомпанемент сирен ядерной тревоги.

*«...Говорит полковник инженерной службы Воронов. Сегодня четырнадцатое октября... Год... да какая к черту разница, какой год. Небо погасло три дня назад. То, что они называют Системой, — это не инопланетный разум и не божественная кара. Это военный нано-вирус проекта "Апофеоз", вышедший из-под контроля в лабораториях Женевы. Он переписывает материю на субатомном уровне, он навязывает нашему сознанию эту идиотскую игровую механику, эти уровни, эти характеристики, чтобы превратить остатки человечества в послушные вычислительные узлы для своего разрастающегося квантового ядра...»*

Тимур заскрипел зубами. Кровь тонкой струйкой потекла из его левой ноздри — мозг плавился от колоссального объема необработанной системной правды. Мир ЛитРПГ, в котором он родился, рос, сражался за каждый уровень и каждый кусок хлеба... был всего лишь вирусной надстройкой! Паразитом, поработившим физическую реальность!

Голос на пленке продолжал сквозь нарастающий треск статических разрядов:

*«...Мы не смогли остановить распространение вируса по оптоволокну. Но мы успели законсервировать "Чистый Сегмент". Архивы Первой Сети. В них — нескорректированная физика. В них — формулы расщепления пространственной решетки, способные снять нано-блокировку с человеческого генома. Мы спрятали серверы холодного хранения в Бункере 7-Бис, под охлаждающим контуром глубинной геотермальной станции. Ключ к гермодверям зашифрован в следующей за моим голосом частотной посылке. Если ты слышишь это, сталкер... значит, железо выстояло. Не верь Системе. Не верь интерфейсу. Вспомни, что ты — Человек, а не строка в таблице данных... Запускаю передачу кода...»*