– О том, когда гулять пойдем.
Только сейчас Джозеф обратил на нее внимание. При прочих равных обычно все дело решают глаза, и не только потому, что глаза – украшение лица. Глаза – это, как ни крути, самое главное: по глазам сразу видно и умных, и добрых, и юморных, и голодных, причем во всех смыслах: и в прямом, и, что еще интересней, во всяких переносных, порочных. У Джез были обалденные глаза: большие, карие, живые. Но все прочие условия должны быть равными, и он, даже особо не вглядываясь, сделал вывод: равенства было полно.
– В четверг, – ответил он.
– Потому что у тебя есть девчонка и вы встречаетесь по выходным?
– Потому что я вкалываю на нескольких работах, в том числе и в пятницу вечером.
– Хороший ответ, это зачет.
Брови все ж таки выщипала, но в пределах разумного. Между прочим, он только сейчас это заметил, то есть в глаза не бросалось. Видимо, она больше стремилась акцентировать полное равенство, хотя не исключено, что такое впечатление создавалось естественным образом – за счет спортивной формы. Не зря же подкатила к нему до захода в раздевалку – определенно не пыталась ничего скрыть.
– А со своей девушкой я встречаюсь по средам и субботам.
Со смехом Джез ткнула его в плечо. Он решил, что это добрый знак.
– Меня, кстати, зовут Джез.
– Привет. Джозеф.
– Не Джо?
– Ни разу.
– Понятно.
Они вбили номера друг друга в телефоны, и Джез отправилась искать велотренажеры.
После своего внезапного бегства из гостей Люси не ожидала, что Майкл Марвуд когда-нибудь напомнит о себе, но тем не менее однажды вечером, когда она собиралась кормить сыновей ужином, он все же позвонил.
– О, привет.
Ей хватило присутствия духа, чтобы не растягивать второй слог. Протяжность гласного выдала бы ее энтузиазм и волнение, чего ей совершенно не хотелось. А разволновалась она изрядно от первой же фразы – не факт, что на радостях, но из-за приложенных им усилий: ясное дело, чтобы раздобыть номер мобильного Люси, ему пришлось звонить Фионе, та не упустила случая его слегка подколоть, он это кое-как выдержал – и вот результат. Звонил он не просто так, а с умыслом. Умысел всегда завораживает, точнее, раньше завораживал, давным-давно, когда ей еще звонили с умыслом.
– Какие у вас планы на завтра? У меня есть предложение. Не хотите сходить на кинопремьеру? Только должен предупредить: фильм, подозреваю, совсем не шедевр.
– Так-так.
– А значит, и премьера обещает быть не слишком гламурной.
– Так.
– Заметано?
Она рассмеялась:
– Заметано.
– Но прошу вас: не судите обо мне по бездарным фильмам, которые сняты по книгам моих приятелей.
– Вот, оказывается, что нас ждет? Бездарный фильм, снятый по книге приятеля?
– Чур, это без меня, – сказал Эл, разложивший школьные тетради на кухонном столе.
Она покачала головой и скривилась.
– Подъезжайте прямо туда, хорошо? – попросил Майкл. – Белсайз-парк – знаете этот район? Пускать начнут в семь.
– Тогда до завтра.
Ее сообщение застало Джозефа все в том же культурно-спортивном центре, где он сидел у бассейна в кресле спасателя: в воде находилась только одна женщина, которая расхаживала по дну туда-обратно. Так поступали многие немолодые посетители, которые восстанавливались после каких-либо травм. Ничто не предвещало, что она скоро утонет.
Вы свободны завтра вечером?
И не успел он ответить, как последовало продолжение: У меня намечается реальное свидание.
Ха, ответил он. У меня тоже.
Девушка, надо думать, хорошая?
Честно – не знаю.
А потом: Но суперская.
Суперская – это здорово.
Да, я свободен мпр… между прочим.
Пацтулом! Я знаю «мпр»! Мой кавалер не суперский. Староват. Но привлекательный.
Значит горячий.
Еле теплый.
Сколько ему?
Не знаю. За пятьдесят?
А вам?
Ха. Что за вопрос? А вам-то сколько?
22
Ох. Я надеялась, ответа не будет.
И после короткой паузы: Мне сорок два.