Химмурин: наследие богини

Мои мысли застилали переживания о том, как я справлюсь с инициацией. И справлюсь ли вообще. Еще какое-то время назад я хотела сбежать с острова, пока этот кошмар не закончится. Я готова была бросить все и всех, лишь бы выжить. А сейчас готова отдать свою жизнь?

Я видела смерть. Видела, как погибла Брианна. И как был растерзан Тристан. Могла ли я после этого взойти на корабль и уплыть в другие земли? На острове происходило что-то чудовищное, грядет не просто война, а самая настоящая бойня. Те, кого так зверски убивают, не могут постоять за себя. И не знают, в чем виноваты. Большинство из них, как и я, даже не имеют представления, кто из их предков были Ши. Когда племя Дану ушло под холмы, гойделы затихли, а браки людей с Ши не были редкостью, никто не был против. Сейчас же началось что-то страшное, прикрытое глупостью.

- Ты посмотри, какая яростная, - раздался смех Морриган за моей спиной. Я тут же остановилась и обернулась.

- Я тебя не заметила.

- Знаю, - Морриган сделала несколько шагов в мою сторону. Каждое ее движение было таким грациозным, словно у кошки. – У тебя уже лучше получается.

- Спасибо, - кивнула я и кинула кинжал в траву, а сама оперлась о колени, чтоб перевести дух.

Но Морриган ничего не упустила из виду, поэтому наклонилась и подняла подарок Авелин. Мне не хотелось, чтоб она видела его, ведь я и сама не знала, что это за кинжал, но где-то глубоко внутри чувствовала его взаимосвязь с народом Ши.

- Откуда он у тебя? – глаза Морриган округлились от удивления. Я выпрямилась и нахмурилась. Напряжение сковало мои мышцы.

- Подруга подарила.

- А она его где взяла?

- А что в нем такого? Ты что-то знаешь про этот кинжал?

- Да, - кивнула Морриган спустя минуту. Она протянула мне клинок и взглянула в глаза. – Этот кинжал принадлежал одному могущественному воину Ши.

- Что это значит? – нахмурилась я, взяв рукоять ладонью. Он так удобно лежал в руке, что казалось, будто был создан для меня.

- Такого оружия очень мало, потому что сильные воины наделяли его своей силой, как Нуаду наделил свой меч, знаешь?

Я кивнула, внимательно вслушиваясь в слова Морриган. Нуаду был королем племени Дану, победил во множестве поединков, храбро сражался и погиб во второй битве при Маг Туиред с фоморами, а своим преемником выбрал Луга, о котором говорили Морриган и Лливелин. Это все, что я знала, но мне так отчаянно хотелось получить ответы на многочисленные вопросы.

- Этот кинжал Матерь даровала преданному сыну. Он может передаваться по наследству кровным родственникам.

- Ты знаешь, кому он принадлежал? – я сделала шаг к Морриган, хотелось вцепиться в ее одежду и умолять рассказать.

- Твоему отцу.

Мои глаза округлились и сразу заслезились от удивления. Я почти не помнила его. Не помнила лица, только голос и его крепкие объятия. Но хорошо помнила чувства, которые возникали рядом с ним. Я была так счастлива и спокойна, чувствовала себя в безопасности, внутри знала, что меня любят. И я так сильно скучала по этим чувствам. Иногда я уходила далеко на холмы и горько плакала по отцу.

- Ты знала его?

- Да. Прошу, не спрашивай меня больше ни о чем. Не мне рассказывать тебе об этом.

Я сделала еще один шаг и взяла девушку за руку. Но Морриган покачала головой, мягко вытащила свою руку и отошла на несколько шагов, будто чего-то опасалась.

- Сиара, не мне рассказывать тебе о родителях, - повторила она, избегая моего взгляда.

Я молчала, даже не смотрела на нее. Глаза слезились, но я яростно утерла предательские слезы. Злость закипала внутри, но ее тут же потушила надежда. Есть, как минимум, один человек, знавший моих родителей.

- Прошу, не показывай кинжал Лливелину, - попросила Морриган, заглядывая в мои глаза. Но теперь настал мой черед качать головой. Я нахмурилась и с непониманием уставилась на девушку. В это мгновение она не выглядела богиней войны, скорее – человеком, чувствующим свою беспомощность.

- Почему?

- Он может прийти в ярость. Дай ему время.

- В ярость? – прошипела я сквозь зубы. Морриган молчала, стояла в нескольких шагах от меня и задумчиво глядела в сторону горизонта. Она не собиралась мне отвечать.

Я убрала кинжал за пояс и направилась в сторону дома. Лливелин куда-то уехал, но обещал вернуться к обеду, значит, должен уже быть дома. Ворвавшись в холл, словно ураган, я громко прокричала:

- Лливелин! Ты где?

Тишина.

Тогда я поднялась по лестнице и оказалась в коридоре. Мне не было известно, где его личная комната, но, должно быть, в противоположном крыле от моей. Туда и направилась.

- Лливелин! Покажись!

Я сама не узнавала свой голос, таким яростным он был. Мне хотелось вцепиться ему в грудь ногтями, схватить за рубашку и заставить рассказать все. Но его нигде не было.

- Лливелин! – взревела во все горло я, продвигаясь по коридору.

Наконец, показалась фигура. Это был он. Выскочил из двери, видимо, своей спальни, с мокрыми волосами и в расстегнутой рубашке. Но мне было плевать, от чего я отвлекла его величество. Во мне бурлила ярость и желание получить ответы.

Вытащив из-за пояса кинжал, я подошла к Лливелину вплотную. Брови сошлись на его переносице, а во взгляде читалось недоумение. Но затем я подняла кинжал и заставила внимательно его рассмотреть.

- Рассказывай! Что ты знаешь про моего отца?!

Голос уже срывался от напряжения, а голова начинала болеть, но сдаться я не могла, просто не могла себе этого позволить. Много лет назад я сдалась, пообещала не искать ответы, потому что думала, что буду гнаться за выдуманной целью. Но сейчас все изменилось.

- Лливелин, - пригрозила я, наблюдая за тем, как эмоции сменялись на его лице. Сначала это было непонимание, затем сожаление и отчаяние, сменившееся злостью. Он так долго и внимательно смотрел на кинжал, изучал его, будто видел впервые. Но я видела, что это было не так. Он все знал.

- Что ты хочешь от меня? – прорычал мужчина, оторвав взгляд от кинжала, лежавшего в моей руке. Его разъяренный взор рубиновых глаз меня по-настоящему пугал, но отчаяние было сильнее.

- Ответы, - проговорила по буквам я. И мой тон был не менее яростным, а взгляд – пугающим.

- Убирайся.

- Что? – изумилась я, застыв на месте. Злость сползла, как пелена, а сердце пропустило пару ударов.

- Убирайся! – прокричал Лливелин прямо мне в лицо. И в эту секунду я услышала, как сердце бешено колотится в груди, отдавая в горло. Мне захотелось проглотить обиду и злость, но и этого не получалось. Я просто стояла как дура, а глаза наполнялись слезами.

- Как ты смеешь так…

- Кто ты такая, чтоб я оправдывался перед тобой? – холодный тон Лливелина выбил почву из-под моих ног. Я не ожидала такой реакции от себя, по щеке скатилась слеза, полная обиды и разочарования. – Давай, поплачь еще! Мне некогда, убирайся отсюда.

Я стояла как вкопанная. Ничего не слышала и не чувствовала, кроме громких стуков своего сердца и слов Лливелина.

- Я приютил тебя, позволил жить в моем доме, а ты смеешь заявляться ко мне в таком духе? Пошла вон!

По щеке скатилась вторая слеза по той же мокрой дорожке. Дрожащей рукой я вытерла ее, открыла рот, но не смогла ничего сказать, поэтому снова закрыла. Почему мне так больно слышать эти слова?

- Больше не смей приходить ко мне со своими требованиями, поняла?! Ты не имеешь права вести себя так в моем доме!

Лливелин вошел в свою комнату и громко хлопнул дверью, а мне показалось, что стены задрожали. И тогда слезы полились целым водопадом по моим щекам, от обиды и безысходности хотелось взвыть. Но вместо этого я взяла себя в руки и побрела в свою комнату.