Перед ним на трибуне сидели отец и госпожа Санада – мать Юдзи.
– Мы желаем тебе удачи, Рэндзо.
Которую он так напоминал взглядом и улыбкой.
– Надеюсь, ты в хорошей форме.
Отец смотрел привычно безразлично. Рэндзо знал, что многим похож на него, но обещал себе, что никогда не станет смотреть так на собственных детей.
– Я в порядке.
– И готов к установлению новых рекордов!
Юдзи полуобнимал его, так и не убрав руки с плеча.
– Холодная вода здорово подстёгивает.
Рэндзо постарался им улыбнуться. Мать, Микио и господин Суяма занимали места вдали. Спустя прошедшие годы, принёсшие новое замужество и рождение второго сына, мать стала спокойней относиться к разводу с отцом, но всё же предпочитала с ним не пересекаться. Для неё его решение развестись в своё время стало тяжёлым ударом…
Рэндзо помнил, как переступил порог квартиры, некогда бывшей ему домом, впервые после развода родителей. Ему тогда только-только исполнилось восемь лет. Мать позволила ему сходить, занятая своим романом с коллегой – Нарусэ Суяма. Живя с отцом, она не работала, а после развода решила, что должна.
– Мы теперь не богаты, как прежде и едва ли когда станем вновь.
От ежемесячного содержания, которое предлагал отец, она с досады отказалась.
Рэндзо смотрел на него и на женщину, которую мать предпочитала не упоминать вовсе.
– Юдзи!
Госпожа Санада громко позвала сына. Встрёпанный мальчик, должно быть одного с Рэндзо возраста, появился на пороге спустя считанные секунды.
– Ну что ещё?..
Он протянул это скучающе, одетый в пижаму, усеянную пандами, жевавшими ветви бамбука. Рэндзо ложился спать в однотонных, полностью повторявших те, что были для взрослых.
– Идём сюда.
Отец протянул руку этому незнакомому мальчику и взгляд у него сразу стал заметно мягче.
– Познакомься, Юдзи, это твой брат – Рэндзо.
Госпожа Санада представила его сыну.
– Ну что ж… Мне очень приятно.
Юдзи произнёс это преувеличенно церемонно, посмотрев на него…
– Может быть ты покажешь Рэндзо свои игрушки?
Госпожа Санада предложила это сыну сразу после ужина.
– Я уже взрослый, мам. У меня нет игрушек.
Рэндзо хотел было сказать, что слышать нечто подобное от того, кто одет в пижаму, украшенную выводком панд, довольно забавно, но промолчал. Он часто молчал в присутствии отца.
– А как же твой радиоуправляемый самолёт?
Он напомнил о нём Юдзи.
– Ну самолёт и вправду есть…
И тот согласно покивал.
– Пойдём тогда.
Он слез со стула…
Рэндзо пошёл за ним – через знакомую гостиную в знакомую комнату. Игрушек в ней и в самом деле почти совсем не было. Юдзи остановился по другую сторону двуспальной кровати на фоне распахнутого окна и поднял с пола мастерски выполненную модель самолёта. Он задумчиво провёл пальцами по правому крылу…
– Эта комната ведь прежде была твоей?
Юдзи уточнил это, словно бы между прочим.
– Была.
Рэндзо подтвердил.
– Только я спал на односпальной кровати и стояла она возле окна.
– А я всегда хотел большую…
Юдзи не отрывал взгляда от игрушки.
– Поэтому, когда меня спросили, как мне здесь нравиться, я сказал, что хочу другую кровать, и чтобы она стояла в центре комнаты. И радиоуправляемый самолёт я тоже хотел… Прежде мама говорила: «Перестань капризничать, Юдзи!», – а теперь она только улыбается в ответ… Нелегко ей приходилось, когда мы жили вдвоём…
Он посмотрел на Рэндзо.
– Ты меня, должно быть, ненавидишь?..
И улыбнулся понимающе. Рэндзо поискал в себе ненависть к этому мальчику и не нашёл.
– Нет.
– Выходит, ты не ревнивый… Знаешь, это хорошо….
Они вместе заставили самолёт покружить снаружи, недалеко от окна и, откровенно говоря, Рэндзо любил Юдзи гораздо больше Микио и даже – в отличие от Микио. Несмотря на то, что родство с последним было скреплено кровью. Возможно, свою роль в этом сыграла разделившая его с младшим братом пропасть длиною в десять лет. Рэндзо помнил, как жаловался Юдзи на его рыдания по ночам и торжественно обещал, что никогда не заведёт детей. Ни в коем случае! Рэндзо было легко понять отца, явно любившего Юдзи, но сложно мать, носившуюся с Микио. Он чувствовал, что отдаляется от неё, а с отцом он никогда и не был близок. Сколько Рэндзо себя помнил отец всегда был строг, смотрел холодно и много требовал.
– Это всё потому, что ты его родной сын, и он многого ждёт от тебя.