Двойная петля

Глава 5.

Аврора.

Я стояла, прижатая к стене, чувствуя, как пульсирует горло там, где только что была его рука. Воздуха не хватало, а перед глазами плыли темные пятна. Золотая змея на шее казалась теперь частью моего тела, чем-то, что вросло в кожу навсегда.

Даня смотрел на меня сверху вниз — холодный, торжествующий, абсолютно уверенный в своей безнаказанности. В его взгляде не было и капли раскаяния за то, что он только что сделал.

— Убирайся, — прошептала я, когда он отступил на шаг.

Он только усмехнулся, спокойно поправляя тяжелые часы на запястье, словно мы только что закончили светскую беседу, а не акт психологической казни.

Я вышла из кабинета. Каждый шаг отдавался болью в затылке, которым я ударилась о стену. В коридоре было темно, и эта темнота теперь казалась мне единственным убежищем. Но я знала, что даже в своей комнате, даже под одеялом, я не буду одна. Его голос, его запах и холод этой золотой змеи будут преследовать меня до самого рассвета.

Я зашла в спальню и, как он и приказал, не стала закрывать дверь. Я просто не могла. Сил бороться больше не осталось. Я упала на кровать прямо в черном платье, глядя в потолок.

«Мне девятнадцать, — подумала я, ощущая, как по щеке катится последняя на сегодня слеза. — И я официально в аду».

***

Солнечный свет безжалостно резал глаза, когда я спустилась в столовую. Суббота. Тишина огромного дома казалась зловещей. Я надела платье с самым высоким воротом, который только смогла найти, и под ней я чувствовала холод золотой змеи. Она душила меня.

Виктор Громов уже сидел во главе стола, просматривая утренние новости на планшете. Даня сидел напротив моего пустого места. Тёмно-синяя футболка из тонкого хлопка сидела на нем идеально, безупречная укладка — ничто в его облике не напоминало о ночном хищнике в моей ванной.

— С днем рождения, Аврора, — Виктор поднял на меня взгляд и тепло, по-отечески улыбнулся. — Ты поздно вчера вернулась, я не успел поздравить тебя лично. Как прошла вечеринка?

Я почувствовала, как горло перехватило спазмом.

— Спасибо, Виктор Викторович. Всё было... хорошо.

Я села, стараясь не смотреть на Даню, но его взгляд буквально приклеился к моей шее.

— Доброе утро, сестренка, — голос Дани был патологически вежливым. — Ты выглядишь бледной. Видимо, вчерашние танцы тебя совсем измотали.

Он медленно потянулся к кофейнику, и я увидела, как его глаза потемнели, когда он заметил, что я поправляю воротник. Он знал, что под ним: багровые следы его пальцев и его подарок.

— Даниил сказал, он подарил тебе украшение? — Виктор отпил кофе. — Покажешь?

Я замерла. Вилка в моей руке дрогнула.

— Я... оно не совсем подходит к этому платью, — выдавила я, чувствуя, как Даниил ухмыляется.

— О, не скромничай, — Даня наклонился чуть вперед, его голос вибрировал от скрытого издевательства. — Оно тебе очень идет. Подчеркивает твою... новую зрелость. Кстати, папа, Аврора вчера приняла очень взрослое решение: рассталась с Денисом. Кажется, она поняла, что он ей не ровня.

Виктор одобрительно хмыкнул, а я впилась ногтями в ладони под столом. Внутри меня закипала не просто ненависть, а ледяная жажда расплаты. Я посмотрела Дане прямо в глаза.

«Ты думаешь, ты победил? — подумала я. — Но у тебя тоже есть слабое место. Кристина. Твоя идеальная картинка, твоя «королева». Посмотрим, как ты запоешь, когда она узнает, чем её «идеальный парень» занимается по ночам в комнате своей сестры».

***

Даниил.

Завтрак шел идеально. Я наслаждался каждым её судорожным вздохом, каждой попыткой скрыть мои метки. Она была натянута как струна, и мне чертовски хотелось ударить по этой струне еще раз, чтобы услышать, как она лопнет.

Но мой триумф прервал негромкий зуммер интеркома. Охрана у ворот замялась, прежде чем голос начальника смены разрезал тишину столовой.

— Даниил Викторович, тут... парень. Денис Колесников. Требует позвать Аврору. Говорит, не уйдет, пока не увидит её.

Я почувствовал, как челюсти сжались до скрежета. Внутри вспыхнула такая ярость, что на секунду перед глазами всё поплыло. Глупый, наивный смертник. Я ведь дал ему шанс уйти красиво. Дал ему возможность сохранить лицо и жизнь, просто поверив в ту ложь, которую Аврора напечатала под моим надзором. Но нет, он решил поиграть в рыцаря у ворот крепости.

Отец оторвался от планшета, его брови поползли вверх. Он не дурак, и эта сцена слишком явно склеивалась с моим недавним замечанием о «расставании».

— Денис? — Виктор перевел взгляд с меня на Аврору, которая побледнела так, что стали видны веснушки, которые она обычно замазывала. — Это тот самый мальчик? Кажется, он не совсем понял, что аудиенция окончена.

Я медленно поднялся, расправляя футболку. Нужно было действовать быстро, пока отец не начал задавать лишних вопросов.

— Похоже на то, — мой голос был ровным, почти ленивым. — Парень, видимо, не совсем осознал, что значит «прощай». Эмоции, гормоны... Я пойду поговорю с ним. Объясню на доступном ему языке, что не стоит беспокоить сестренку в её день рождения.

Я бросил на Аврору короткий, предупреждающий взгляд: «Сиди на месте».

— Сиди здесь и пей свой сок, — добавил я уже мягче, специально для отца, создавая образ заботливого старшего брата. — Я всё улажу.

Я вышел из столовой, чувствуя, как кулаки чешутся. Охрана открыла мне массивную дубовую дверь. Воздух на улице был прохладным, субботним, но для кого-то эта суббота могла стать последней спокойной в жизни.

Денис стоял за кованой решеткой ворот. Всклокоченный, в джинсовой куртке. Его старая машина стояла на обочине, вызывающе дымя выхлопной трубой. Я подошел к воротам медленно, наслаждаясь тем, как этот щегол дергается от каждого моего шага. Денис стоял, вцепившись в решетку, и выглядел так, будто готов был грызть металл.

— Ты либо очень смелый, либо сказочно тупой, Колесников, — произнес я, остановившись в паре сантиметров от прутьев. — Тебе пришло сообщение. Там всё было сказано предельно ясно. Зачем этот цирк?

— Я не верю ни единому слову! — он выкрикнул это мне в лицо, вцепившись в решетку. — Она не могла этого написать! Это ты... ты что-то с ней сделал! Я знаю, какой ты ублюдок, Громов. Открой ворота и дай мне поговорить с ней!

Я усмехнулся, глядя на его дрожащие пальцы.

— Поговорить? О чем? О том, как ты нелепо смотрелся в её жизни эти три дня? — я подался вперед, понизив голос так, чтобы слышал только он. — Ты правда думаешь, что полчаса вашего единения что-то значат?

Я сделал паузу, видя, как он замер.

— Вчера вечером она вернулась домой. Аврора приняла ванну, смыла с себя твой запах и надела кружево, который я ей купил. А потом… — я сделал вид, что вспоминаю что-то приятное, и хищно улыбнулся. — Потом она получила свой настоящий подарок на девятнадцатилетние. И поверь, Денис, она стонала так громко, что я едва слышал дождь за окном. До самого утра она не хотела меня отпускать.

Денис побледнел настолько, что стал серым. Его руки бессильно соскользнули с решетки.

— Ты… ты лжешь, — прошептал он, но в его голосе уже не было уверенности. Только чистая, дикая боль.

— Думай что хочешь. Но посмотри на окна её комнаты. Видишь, шторы задернуты? Она отсыпается после нашей ночи. И ей очень не понравится, если ты разбудишь её своим криком. Она выбрала статус, она выбрала комфорт… и она выбрала мужчину, который знает, как с ней обращаться. А не мальчика с фляжкой виски.

— Она меня любит! — он почти сорвался на крик.

— Она тебя использовала, — отрезал я, и мои глаза сузились. — Посмотрела, каково это быть с обычным парнем, и ей не понравилось. Слишком пресно, слишком... дешево. Исчезни отсюда. Если ты еще раз наберешь её номер или появишься здесь, я не буду добрым. Я просто уничтожу твоего отца. Его бизнес держится на одном контракте с нашей логистической фирмой. Один мой звонок и вы пойдете по миру. Это и есть твоя «любовь»? Ты хочешь пустить свою семью под откос ради девчонки, которая даже не захочет на тебя смотреть?

Денис замер. В его глазах я увидел то, что хотел: страх. Не за себя, а за то, что он может потерять всё из-за своего упрямства.

— Убирайся, Денис, — я кивнул охране, чтобы они сделали шаг вперед. — И забудь дорогу к этому дому. Аврора не твоя лига и никогда ею не была.

Я стоял и смотрел, как он медленно бредет к своей машине. Он выглядел как живой труп. Когда его развалюха с визгом шин скрылась за поворотом, я поправил часы на запястье. Проблема решена. Ложь это или нет, теперь неважно. Важно то, что в его голове она теперь принадлежит мне.

Я вернулся в столовую. Аврора сидела в той же позе, впившись пальцами в салфетку. Виктор вопросительно поднял бровь.

— Уехал, — я сел на свое место и взял нож, чтобы отрезать кусок омлета. — Кажется, парень наконец понял, что навязчивость это не романтично. Больше он нас не побеспокоит.

Я посмотрел на Аврору. В её взгляде, направленном на меня, я прочитал не только ненависть. Там было что-то новое. Расчет?

— Ты прав, Даня, — вдруг произнесла она, и её голос был пугающе спокойным. — Навязчивость — это ужасно. Кстати, — она повернулась к отцу, — Кристина сегодня хотела заехать. Я подумала, что нам стоит устроить небольшой праздничный ужин в честь моего девятнадцатилетия. В узком кругу.

Она снова посмотрела на меня, и на её губах появилась тонкая улыбка.

— Мы ведь одна семья, верно? Кристина будет в восторге от твоего подарка, Даня. Я обязательно ей его покажу.

Я сжал вилку так сильно, что металл едва не согнулся. Маленькая дрянь. Она решила использовать Кристину как щит и как оружие одновременно. Она собирается устроить шоу.

***

Аврора.

Я смотрела на Даню, который спокойно резал омлет, и чувствовала, как во мне рождается что-то новое. Страх никуда не ушел, но к нему примешалась ярость. Он думает, что сломал меня. Думает, что золотая змея на моей шее — это его триумф.

Хорошо. Раз он хочет играть в «семью», мы поиграем.

Вечером приедет Кристина. Его идеальная, породистая девушка. Она так гордится тем, что Даня Громов её парень.

Я коснулась пальцами высокого ворота своего платья. Под ним были багровые следы и золото. Если Даня так любит метить свою территорию, пусть покажет это своей «королеве». Я сделаю так, чтобы Кристина увидела этот чокер. И я сделаю так, чтобы она увидела, как её «идеальный» Даня смотрит на меня, когда думает, что никто не видит.

Я уничтожу их идиллию. И это будет мой первый подарок самой себе на девятнадцатилетие.

***

Кристина приехала на час раньше остальных гостей. Я услышала её звонкий, фальшивый смех еще в коридоре. Она зашла в мою комнату без стука. В этом доме она уже чувствовала себя полноправной хозяйкой, которой позволено заглядывать в «чулан для приживалок».

— О, Аврора, ты уже оделась? — она окинула меня быстрым взглядом, в котором читалось плохо скрытое пренебрежение. — Синий? Немного мрачновато для праздника, не находишь? Хотя, учитывая твой статус... скромность тебе к лицу.

Она подошла к зеркалу, поправляя свои безупречные локоны. На ней было платье персикового цвета, подчеркивающее загар — подарок с очередного курорта, на который возил её Даня.

— Помоги-ка мне с браслетом, — бросила она, даже не глядя на меня. — Даня подарил, он такой тугой.

Я медленно подошла к ней. Мои пальцы дрожали, но не от страха, а от предвкушения.

— Конечно, Крис. А ты поможешь мне? — я развернулась спиной, демонстрируя расстегнутую до середины лопаток молнию. — Никак не справлюсь с застежкой на шее.

Кристина лениво потянулась к моей спине. Я чувствовала запах её дорогих духов: приторных, удушающих. Её длинные ухоженные ногти неприятно царапнули мою кожу, подхватывая бегунок молнии. Когда она потянула его вверх, к самому затылку, я намеренно наклонила голову вперед, открывая линию шеи.

Молния плавно скользнула вверх, но прежде чем воротник-стойка сомкнулся, скрывая мою кожу, Кристина замерла. Я услышала, как её ровное, уверенное дыхание внезапно сбилось.

— Это еще что? — её голос мгновенно лишился притворной ласки.

Кристина бесцеремонно дернула край ткани в сторону, обнажая мою шею. В отражении зеркала я видела, как маска идеальной леди на её лице дала трещину, обнажая холодную, расчетливую стерву. Она смотрела не на мою кожу, а на золотую змею-чокер, которая хищно поблескивала на шее, впиваясь чешуйками в багровые пятна. Следы от пальцев Дани на моей бледной коже выглядели как клеймо.

— Откуда у тебя это золото? — процедила она, и я почувствовала, как её пальцы на моей спине стали жёсткими. — И эти следы... Аврора, ты что, связалась с каким-то мусором из подворотни? Неужели твоего «мальчика» так припекло, что он решил пометить тебя, как бродячую кошку?

Я медленно обернулась к ней, намеренно вскинув плечи, чтобы изобразить испуг. Я прижала ладони к воротнику, словно пытаясь спрятать «позор», но сделала это так, чтобы золотая змея сверкнула под светом ламп еще ярче.

— Ой, Крис... пожалуйста, не говори Виктору, — я сглотнула, глядя на неё широко раскрытыми, полными фальшивой тревоги глазами. — Это... это просто подарок.

Я посмотрела прямо ей в глаза.

— Один человек сказал, что я должна носить это, чтобы помнить, кому я принадлежу. А следы... — я прикусила губу, опуская взгляд, — от страсти он просто... не рассчитал силу.

Кристина сузила глаза. Она не была дурой. Она знала вкус Данилы., знала его манеру владеть, его страсть к дорогим, символичным вещам и его манеру оставлять синяки там, где их не видит чужой глаз. В её взгляде мелькнуло узнавание, которое она тут же попыталась подавить.

— Какой человек? — она сделала резкий шаг ко мне, впиваясь ухоженными ногтями в мой локоть. — Говори, Аврора. Кто подарил тебе это золото? У твоего Дениса не хватило бы денег даже на одну чешуйку этой змеи.

Я молчала, глядя на неё с тщательно отрепетированным отчаянием. В этот момент дверь в комнату распахнулась без стука.

Даниил стоял на пороге, засунув руки в карманы брюк. Его поза казалась расслабленной, но взгляд был тяжелым, как свинец. Он медленно перевел глаза с моего бледного лица на руку Кристины, мертвой хваткой вцепившуюся в мой локоть.

— Что здесь происходит? — его голос прозвучал обыденно, но я видела, как в глубине его зрачков вспыхнуло опасное пламя. — Крис, ты решила подработать горничной и помочь нашей сиротке одеться?

Кристина не отпустила меня. Напротив, она дернула меня на себя, заставляя золото на моей шее сверкнуть под прямым светом люстры.

— Я просто спросила, откуда у твоей «сестренки» такие дорогие игрушки, Данечка, — её голос дрожал от сдерживаемой ярости. — И такие интересные отметины под ними.

Я мягко, но настойчиво высвободила руку из её захвата. Поправила воротник, якобы пытаясь скрыть золото, но лишь привлекая к нему еще больше внимания.

— Не важно, Крис, правда... — я сглотнула и бросила на Даню короткий, красноречивый взгляд, полный фальшивого обожания и страха. — Главное, что Даниил об этом знает. Он... он очень помог мне сегодня ночью. Сказал, что теперь всё будет иначе. Что я под его личным присмотром.

Я увидела, как Даниил едва заметно сузил глаза. Мои слова были чистой правдой, но в ушах его девушки они прозвучали как признание в интимной связи. Я робко, жалко улыбнулась ей, именно так, как затравленная «приживалка» должна улыбаться «королеве», когда уводит у той короля.

— Пойдем вниз? — прошептала я, поспешно направляясь к выходу. — Гости, наверное, уже собрались. Я не хочу расстраивать Виктора Викторовича опозданием.

Я уже сделала шаг в коридор, когда его ладонь, тяжелая и холодная, легла мне на плечо, заставляя замереть на месте.

— Куда ты собралась, Аврора? — его голос был обманчиво мягким. — У тебя платье расстегнуто. Хочешь, чтобы отец увидел это... безобразие?

Я почувствовала, как Кристина за моей спиной судорожно вздохнула. Даня медленно, нарочито неспешно развернул меня спиной к себе и лицом к Кристине. Теперь она видела всё: и его пальцы, уверенно касающиеся моей кожи, и то, как он без тени смущения рассматривает «свое» золото на моей шее.

Он подхватил бегунок молнии. Звук закрывающегося замка прозвучал в тишине комнаты как щелчок наручников. Когда воротник-стойка сомкнулся, скрывая и багровые пятна, и змею, Даня на секунду задержал пальцы у моего затылка, слегка сжав их.

— Иди, — бросил он, не глядя на меня.

Я ушла, не оглядываясь, но кожей чувствовала, как в комнате нарастает напряжение.

Глава 6.

Даниил.

Кристина стояла неподвижно, её идеальный маникюр впивался в ладони. Как только дверь за Авророй закрылась, она сорвалась:

— Даня, что это было?! Какое золото? Какая помощь ночью? Ты... ты подарил ей этот чокер?

Я медленно повернулся к ней, сохраняя на лице выражение ленивой скуки. Внутри всё еще кипела ярость от того, что Аврора позволила себе этот выпад, но Кристина не должна была видеть этого пожара.

— Крис, не будь дурой, — я подошел к ней и коснулся её щеки, но в этом жесте не было нежности. — Ты правда думаешь, что я стал бы тратиться на девчонку, которую мой отец держит здесь из милости?

— Тогда откуда у неё змея тысяч за десять евро?!

— Это подарок отца, — отрезал я, не моргнув глазом. — Его личный жест. Он решил, что на девятнадцатилетие Аврора заслуживает чего-то более существенного, чем просто крыша над головой. Ты же знаешь Виктора, он любит демонстрировать свое благородство.

Кристина прищурилась, её губы дрогнули. Упоминание воли Виктора Громова всегда действовало на неё отрезвляюще.

— А пятна на шее? — прошипела она. — Твой отец тоже «попросил» тебя их оставить?

Я коротко рассмеялся, обнимая Кристину за талию и притягивая к себе почти грубо.

— Крис, не мели чепухи. Эти пятна — «автограф» того ничтожества из Лицея, с которым она сбежала. Ты же сама видела, как она висла на нем. Когда она вернулась домой, она уже была в таком виде.

Я сделал паузу, имитируя брезгливость.

— Я зашел к ней, чтобы передать подарок отца и убедиться, что она привела себя в порядок к приему. Когда я помогал ей примерить чокер, то увидел, что этот щенок с ней сотворил. Девчонка совсем потеряла голову, раз позволяет дворовым псам оставлять на себе такие отметины. Я пообещал ей, что лично поговорю с её Денисом о том, как подобает вести себя с девушкой из нашего дома.

Кристина нахмурилась, изучая мое лицо. Моя ложь была безупречной, я выставил себя старшим братом, который разгневан непотребным видом сестрёнки.

— Так это... от него? — она чуть расслабилась, и в её голосе снова прорезалось торжество «королевы» над падшей соперницей.

— А ты сомневалась? — я наклонился к её уху, обжигая дыханием. — У тебя слишком буйная фантазия, Крис. Я просто прикрыл позор этой дурочки отцовским подарком, чтобы она не портила нам вечер своим видом. Если хочешь продолжать эту сцену ревности к девчонке, которая спит с кем попало — валяй. Но это будет выглядеть жалко.

Я дождался, пока она отведет взгляд, признавая поражение.

— Пойдем вниз. Моя королева сегодня ты, а не эта рыжая катастрофа.

***

Ужин подходил к концу. Я сидел во главе стола рядом с отцом, Кристина находилась по правую руку от меня. Всё шло по плану: партнеры Виктора были довольны, вино лилось рекой, а я изображал идеального наследника.

Но Кристина была сама не своя. Она почти не прикоснулась к еде и то и дело бросала на Аврору взгляды, полные ядовитой ненависти. А та… та сидела с видом невинной овечки, изредка поправляя высокий воротник своего платья.

Когда заиграла музыка, и гости начали перемещаться в зал для танцев, Кристина вцепилась в мой локоть.

— Даня... — прошипела она.

— Позже, Крис. Сейчас танец именинницы, — я отстранился, чувствуя, как внутри нарастает раздражение.

Я подошел к Авроре. Она стояла у окна, и свет луны делал её кожу почти прозрачной, а волосы похожими на застывшую лаву.

— Танцуй со мной, — приказал я. Это не было приглашением. Это был способ забрать её из-под прицела Кристины под мой собственный.

Я вывел её в центр зала. Музыка была медленной, тягучей. Я положил руку ей на талию, чувствуя под пальцами плотную ткань платья.

— Что за спектакль ты устроила в комнате? — мой голос был тихим, предназначенным только для неё.

— Я? Ничего, — она придвинулась ближе, и я почувствовал, как её рука скользнула по моему плечу к затылку. — Мы просто поболтали о подарках. О твоих ночных визитах, Даня.

Её пальцы запутались в моих волосах. Она действовала смело, провокационно, почти на грани. Я почувствовал, как её бедро намеренно мазнуло по моему, и по телу прошел разряд ледяного бешенства, смешанного с азартом.

— Перестань, — предупредил я, сжимая её талию. — Кристина смотрит. Ты сама копаешь себе могилу.

Вместо того чтобы отстраниться, она подалась вперед и прижалась губами к моему уху, обжигая дыханием.

— А то что? Снова затащишь меня в душ? — прошептала она, и я почувствовал мимолетное, острое касание её зубов на своей мочке. — Посмотри на свою «королеву», Даня. Она на грани. Она видела змею. И она знает, что такие следы не оставляют те, кому всё равно.

Я почувствовал, как контроль начинает трещать. Эта девчонка думала, что поймала меня на крючок. Она думала, что присутствие гостей и Кристины это её броня.

— Ты думаешь, её присутствие тебя защитит? — я заставил себя холодно, официально улыбнуться, так, чтобы со стороны это выглядело как светская беседа. Но я прижал её к себе так крепко, что она едва могла дышать. — Ошибаешься. Оно делает моё желание наказать тебя за этот длинный язык только острее.

— Наоборот, — выдохнула она мне в шею. — Оно делает всё... намного интереснее.

Я увидел, как Кристина сделала шаг в нашу сторону. Она была на взводе, но моя недавняя ложь про «подарок отца» и «синяки от Дениса» еще удерживала её от открытого скандала. Если я сейчас не прекращу это, она сорвется и всё испортит.

Я не мог позволить Авроре победить в этом раунде.

— Довольно, — отрезал я.

Я прервал танец так резко, что пара рядом вздрогнула. Но на моем лице не было ярости, только холодная, официальная забота. Я повел Аврору прямо к Кристине.

— Крис, дорогая, — я поймал взгляд Крис, вкладывая в него всё то убеждение, на которое был способен. — Авроре, кажется, всё-таки стало нехорошо. Видимо, последствия её... вчерашней «прогулки».

Я увидел, как в глазах Кристины мелькнуло злорадство. Мои слова напомнили ей, что Аврора «испорченная» девчонка, которой сейчас плохо от собственных ошибок.

— Побудь с отцом и гостями, ладно? Ты здесь единственная, на кого я могу положиться. Я провожу её, дам воды. Не хочу, чтобы она тут рухнула в обморок.

Я слегка сжал руку Кристины, давая ей понять: «Ты — моя, ты взрослая и надежная, а она просто обуза». Кристина расправила плечи. Ей льстило это признание её значимости.