Когда они выехали на следующий день, к ним присоединилось еще три пассажира. Они сделали несколько остановок в деревушках поменьше, прежде чем добраться до Осинового хребта, большого города, за каменными стенами которого располагался костяной частокол. Это был известный перекресток с храмом, посвященным костоломам. Дома и деревни могли возводить любую защиту, чтобы оградить себя от того, что находилось снаружи, но они ничего не делали против нежити, что таилась внутри. Хватало всего одного бедняка, не способного заплатить за надлежащее погребение, или неудачной драки в таверне, в результате которой чье-то тело осталось в сточной канаве. И вот – по улицам уже бродил призрак. Вот почему в крупных городах имелись по крайней мере один жнец и валькирия, или, если они могли себе это позволить, храм, отвечающий за все погребения, похоронные обряды и защиту.
В столице располагалось полноценное посольство, в котором работали десятки костоломов. Именно там отец Рен проводил большую часть своего времени, когда отлучался из Мэрроу-Холла. Однако больше всего Рен интересовали путешествия отца по Владениям, когда он осматривал местные храмы или обедал с важными вельможами. Конечно, не из-за возможности пообщаться с высшим обществом, а из-за достопримечательностей. Приключений. Несмотря на обстоятельства, поездка в Крепость, к сожалению, была самым захватывающим путешествием, в котором Рен когда-либо участвовала.
Большинство пассажиров, которых они подобрали, были бедными сельскими жителями. Они искали оплачиваемую работу, регулярное питание и крышу над головой, поэтому и хотели охранять Крепость, но среди новых пассажиров оказался еще один «провинившийся» – серебряник-целитель, только что окончивший Брайтонскую академию.
Они также подобрали пару каменщиков, нанятых на временную работу, и девушку, которая утверждала, что ее отец был друидом.
– Я видела, как он призывал деревья.
В ответ на ее слова остальные с сомнением переглянулись. Друиды практически исчезли из Владений наряду с некоторыми другими еще более редкими меньшинствами вроде оловянщиков, медников или мастеров, работающих со свинцом. Каменщики тоже могли бы кануть в безвестность, если бы не тот факт, что их ремесло все еще пользовалось большим спросом. Таким образом, даже без статуса они могли обеспечивать себя хорошим доходом и стабильной работой. Но обучение на оловянщика или медника редко того стоило, ведь их изделия были недостаточно ценными, а работа – менее оплачиваемой. Большинство из них получало свои знания от родителей или бабушек с дедушками и считалось не более чем фокусниками по сравнению с обученными надлежащим образом мастерами.
Если отец девушки действительно был друидом, он принадлежал к вымирающей породе, представители которой когда-то и правда были достаточно сильны, чтобы призывать деревья. Но теперь таких не осталось.
Все мастера когда-то были могущественнее. Ходили истории о каменщиках, призывавших Остроконечные горы с равнин, о ювелирах, извлекавших расплавленные потоки золота прямо из речных русел. Библиотекарь Мэрроу-Холла говорил, что раньше Могильщик мог чувствовать кости за много миль, но, очевидно, со временем магия угасала, родословные больше не были такими чистыми, из-за чего из поколения в поколение способности ослабевали.
Друидам пришлось туго с самого начала, потому что во Владениях было не так много леса, чтобы поддерживать связь с материалом, требуемым их магией.
К счастью, во всяком случае, для костоломов, пока во Владениях живут люди, кости и тела всегда найдутся.
Они прибыли в Крепость на следующий день после полудня.
Рен первой заметила Стену и приподнялась, чтобы получше разглядеть массивный гранитный барьер. Стена змеилась по ландшафту, по крутым холмам и каменистой почве, уходя вдаль с обеих сторон. Когда они подъехали ближе, стала видна и сама Крепость. Построенная из того же серого камня, она прилегала к основанию Стены. Самая высокая башня располагалась прямо в Стене, возвышаясь на несколько этажей и открывая лучший вид на раскинувшуюся за ней землю. Такие же башни, расположенные вдоль остальной части Стены, выступали в качестве наблюдательных пунктов. В них же размещались небольшие гарнизоны. Внутри Крепости располагались ворота, через которые можно было переправиться на другую сторону, и еще одни, но южнее. Называемые Серебряными вратами, они вели к небольшой крепости, которая охранялась заметно слабее.
Крепость на границе Пролома, главное оборонительное сооружение, оказалась больше, чем Рен ожидала, хотя и не такой величественной. Она отличалась грубой постройкой и была сложена из больших обтесанных блоков без каких-либо ухищрений или украшений. Рен напомнила себе, что Крепость возвели, когда по Владениям свободно бродила нежить, и главным предназначением этого построения была усиленная оборона. Пограничная стена была построена аналогичным образом – ее функциональность преобладала над красотой. Сооружение, созданное исключительно для войны, казалось жестким и безрадостным. На ветру развевался одинокий флаг Владений с изображением падающих звезд на темно-синем фоне.
Стражники выстроились вдоль зубчатых стен, когда Рен вместе с остальными въехала через западные ворота. Хотя они находились слишком высоко, чтобы девушка могла разглядеть, в какую именно сторону они смотрят – на восток, в сторону Земель Пролома и раскинувшихся за ними Одержимых земель или на запад, на прибывших.
Внутренний двор разительно отличался от фасада. Вокруг толпились слуги и конюхи, открыто наблюдавшие за прибывающей повозкой, а стражники отвлекались от тренировочных упражнений или останавливались по пути на свои посты.
На Рен не первый раз так открыто пялились, так что она инстинктивно вздернула подбородок и заняла себя тем, что выпрыгнула из повозки и стала выгружать свои сумки. Вскоре ей и остальным было велено выстроиться у подножия широких ступеней, ведущих в главный зал, и ждать командира Дункана, начальника Крепости.
Ральф и возница тут же поспешили убраться, и внезапный сильнейший приступ паники пригвоздил Рен к месту. У нее возникло безумное желание броситься за ними вслед. Возможно, она недостаточно сильно просила отца позволить ей остаться. Может, если бы она умоляла, он сжалился бы над ней.
Командир Дункан спустился по ступенькам в сопровождении пожилого мужчины, который, судя по одежде, был управляющим.
Командир оказался высоким широкоплечим мужчиной с коричневой, почти красноватой кожей, который выглядел так, словно был впечатляющим воином… когда-то. Теперь же его плечи округлились, волосы поредели, а из-под пуговиц камзола выпирал живот.
Он все еще был одет как солдат, но как тот, который не исполнял служебных обязанностей: в высокие сапоги, толстые перчатки и с мечом на поясе. Рен сомневалась, что за последние годы он участвовал хоть в одном боевом действии.
Дункан не стал утруждать себя приветствиями или любезностями. Когда управляющий, бледный худощавый мужчина с седыми волосами, вручил ему список, командир немедленно начал раздавать поручения.
Деревенские жители были приставлены к капитану стражников, чтобы начать базовое обучение, серебряника отправили в лазарет, а каменщиков попросили приступить к ремонту.
– Леди Рен Грейвен из Дома Костей? – наконец окликнул Дункан, легко распознав ее в толпе. – Ты переходишь в распоряжение Одиль Дэрроу в храм костоломов.
Ах да, Одиль Дэрроу. Самый высокопоставленный костолом Крепости и бывший жнец Локка Грейвена.
А теперь ее новая нянька, в чем Рен была совершенно уверена.
Глава
7
Храм костоломов, к которому вели каменные ступени, находился под землей. Он представлял собой единственную мастерскую с длинным столом из гладкого черного камня, на поверхности которого было разбросано нуждающееся в починке костяное оружие, банки с костяной пылью и пара затупившихся серпов со ржавыми рукоятками.
В канделябрах, как и в затемненных нишах, горели оплывающие свечи. Это место казалось излишне жутким, даже для костолома, и Рен споткнулась о несколько сложенных друг на друга стульев, которые было невозможно разглядеть в темноте. Девушка поняла, что раньше, вероятно, помещение было залом заседаний – за длинным столом можно было усадить по меньшей мере дюжину мастеров. Закрытые двери вели в дополнительные помещения, хотя Рен подозревала, что ими больше не пользовались.
Только из одной открытой двери в главную комнату проникало слабое свечение.
Рен обошла оставшиеся стулья, бросила свои сумки на пол и нерешительно постучала в открытую дверь.
– Да? – последовал рассеянный ответ женщины. Рен видела, как обладательница этого голоса, склонив голову, сидит за письменным столом, уткнувшись носом в книгу.
Рен вздохнула, размышляя о том, как далеко уже успел уехать Ральф и примет ли ее отец, если в этот раз она будет умолять достаточно настойчиво.
Вместо этого девушка расправила плечи и вздернула подбородок.
– Меня послал командир Дункан. Я ваша новая подопечная.
Последовала пауза, и наконец женщина – несомненно Одиль – подняла голову. Взгляд ее светлых глаз скользнул по Рен с удивительной напряженностью. Она моргнула, а затем, казалось, пришла в себя.
– Конечно-конечно. Входи.
Рен вошла в комнату, которая была обставлена как кабинет. Одиль сидела в самом центре, за письменным столом, заваленным бумагами и кожаными папками. Вдоль стен тянулись полки, уставленные книгами, костями и множеством свечей. В помещении также имелся слабо горевший и потемневший от копоти камин.
Все еще взволнованная пристальным взглядом женщины, Рен встала перед столом. Наконец Одиль улыбнулась, но выражение ее лица осталось каким-то отстраненным, словно ее забавляли собственные мысли. Она откинулась на спинку стула, сложив руки на животе. Одиль, с волосами цвета меди, прилизанными и постриженными вровень с линией подбородка, скорее всего, была ровесницей отца Рен.
– Леди Рен Грейвен, я полагаю? – сказала она.
Рен кивнула:
– Зовите меня просто Рен.
– Ты очень на него похожа.
– На Вэнса? – спросила девушка, предположив, что Одиль имеет в виду ее отца. Улыбка женщины стала жестче, и Рен припомнила, что, хотя отец и говорил, что они вместе служили, он никогда не упоминал, что они были друзьями.
– Вообще-то я думала о Локке. – Выражение ее лица смягчилось, стало почти задумчивым, прежде чем она продолжила: – Но уверена, что и с Вэнсом сходство есть… Кое в чем.
– Если найдете между нами что-то общее – дайте мне знать, – отозвалась Рен. – И раз уж пошел такой разговор, то и о схожести с моей бабушкой тоже сообщите. Когда она смотрит на меня, то видит только мою мать, хотя они никогда не встречались.
Хотя у Рен были такие же глаза с бледной радужкой и суровые прямые брови, как у отца, в остальном их мало что связывало. У него были густые вьющиеся волосы светло-пепельного цвета, гордый и крупный нос, а кожа – оливковая, с легким загаром. У Рен же волосы были серебристыми и тонкими, маленький нос правильной формы, а коже, чтобы стать коричневой, нужно было обгореть.
Губы Одиль изогнулись в улыбке.
– У леди Светланы, думаю, талант разглядывать недостатки, а не семейные черты. Хотя часто это одно и то же.
Подразумевались ли эти слова как шутка?