Резидент. Часть 6
И сегодня упал аванс на две карточки. Сначала пришёл официальный аванс от «Контура» в 55 тысяч, где я был оперативником, но для прикрытия числился специалистом отдела внутреннего контроля. Ведь официально «Контур» — это подрядчик фирм Корнеева по системам безопасности, а не скрытая контрразведка.
А второй аванс в 42 тысячи — от фирмы Гиляева, где я был устроен младшим инженером подготовки данных, но по факту не работал, а занимался всем подряд. Ведь по замыслу, я, якобы наследник Корнеева, должен был изучить все сферы деятельности фирмы перед тем, как получать первую большую должность.
Ну, так хотел Корнеев и стелил себе соломку, думая, что сам потом будет на моём месте.
А это только аванс, ещё и зарплата будет в следующем месяце. На железке столько бы не платили, первое время уж точно.
Кстати говоря, раньше крупные траты я себе позволял только тайно, за налик или крипту, и в магазинах приходилось тщательно считать бюджет, чтобы не выходить за пределы пенсии, стипендии и подработок. Сейчас могу покупать себе вещи получше. Так что с Наташей запланировали на выходные, надо было обновить шмот на лето.
А пока же купил себе аэрогриль и уже приготовил там кое-что.
Ещё был бонус от «Контура» — их закрытый для обычных людей спортзал.
— Там тренер грамотный, — рассказывал Глеб, который тоже туда ходил. — Силовик бывший, приёмов кучу знает. Но *** больно, — он поморщился. — Спарринги только жёсткие признаёт.
Тренер Игнат Сергеевич и правда был силовиком, и подход к тренировкам у него был серьёзный, и Виноградов даже хотел запретить мне туда ходить. Боялся, что я получу по лицу, и с фингалом потом буду выглядеть подозрительно.
Но мне не привыкать, и грушей для битья я больше не был. Хотя тренер в спарринг-партнёры выбрал парня по имени Коля, который габаритами ничем не уступал моему старому знакомому Толику-Анаболику, но был намного быстрее и бил жёстче.
Зато приёмы использовали не только из кикбоксинга, оперативников обучали и борьбе, и грязным ударам, и импровизированному оружию, и как от него спасаться. Впрочем, навыки Тумана в драках появились у меня самыми первыми, и мне было полегче.
Так что утром позанимался там, после принял душ и направился в фирму, но не к Гиляеву, а в другой отдел, куда меня переводили, в Москва-сити.
Это был департамент разработки и изучения перспективных ИИ-решений, а отдел назывался лабораторией синтеза данных и машинного обучения. Грубо говоря, то, что делали в фирме Гиляева с дронами и турелями, но на максималках, не только военное применение, но ещё и куча других данных, о которых я пока не знал.
Я ждал начальника отдела для беседы, сидя в приёмной на мягком диване, и гонял в голове легенду.
Эта не та лаборатория, которая мне была нужна для моей проблемы, мне нужна медицинская, из другого департамента. Так-то фирма Корнеева занималась и инновациями в медицине, но все доктора, указанные в доступных мне документах и переписках, работали в столичных медцентрах. Там я и могу получить к ним доступ и поговорить.
В прихожей тоже висел телевизор, настроенный на корпоративный канал, и там снова показывали самого Корнеева. Говорить об отвлечённых вещах он любил.
— Знаете, — выступал он, сидя в студии за столом, — смерть — это единственный налог, который богатые ещё не научились обходить. Можно продлить жизнь, но продлить жизнь и продлить молодость — это две совершенно разные вещи.
— Понимаю, — сказал ведущий. — Кстати, раз уж мы говорим о перспективах проектов цифрового бессмертия. Как по мне, даже если это возможно, всё равно человек будет ненастоящим, а его копия.
— Вы уже сами не тот человек, кем были раньше, — возразил Корнеев. — Ваши клетки давно обновились полностью, и не по одному разу. Старые отмирают, появляются новые. И в вас уже не осталось ни одной старой клетки.
— Так сознание осталось.
— А оно непрерывно? — Корнеев улыбнулся. — Каждую ночь вы засыпаете, ваше сознание отключается, а утром это прежнее сознание или его копия, сохранённая перед сном? А если старое исчезло, то в этом случае вы считаетесь тем же человеком?
— Я бы поспорил, — ведущий откашлялся.
Вскоре передача закончилась, началась другая. Там выступал Давид Корнеев, рассказывая про инновации в сфере подготовки спутникового интернета.
— Я как человек, который всего в жизни добился сам… — начал он.
На этом можно было и закончить.
После него показали переведённое на русский язык интервью с главой американского конкурента — фирмы ОмниПалант, но тут меня позвали на собеседование.
После него показали офис, где я всё равно не буду работать. Всё как обычно, да и работа — не бей лежачего. Просто читай и смотри, что делают люди вокруг, чтобы понимать, для чего это нужно, и делай вид, что работаешь. А через пару недель меня переведут куда-нибудь ещё.
На обеденном перерыве вокруг меня как бы невзначай собралось несколько человек. Тут была зона для обедов и перекусов, я взял с собой собственноручные приготовленные вчера колбаски с запечённым болгарским перцем, и в зале постоянно кто-то сидел. Так что стоило мне заявиться сюда, как сразу началась беседа.
— У тебя, Вадим, очень хорошая интуиция, — сказал один. — Всё схватываешь на лету. Хотя, казалось бы, новичок.
— Давай я тебе покажу свой проект, — предложил другой. — Если заинтересуешься, можем поработать.
Раскусил их быстро. Уже пошли слухи, что я сын Корнеева, и подлизы сразу начали наводить контакт, думая, что наследником корпорации объявят меня. Вот и заранее готовятся, угождают, думают, что я начну поднимать своих людей.
Но самое интересное началось после окончания рабочего дня. Ведь в лифте как бы невзначай я пересёкся с Давидом Корнеевым и Гиляевым, которые будто случайно вошли одновременно со мной.
— О, Вадим, здравствуй! — Корнеев первым протянул мне руку. — Как удачно вышло, что встретились.
— Да, неожиданное совпадение…
Ну что? Значит, сейчас начнут меня как-то склонять к сотрудничеству, думая, что скоро у меня будут нужные доступы. А заодно подставить перед, как они думают, «отцом».
Но я не показал, что понял, а просто улыбался.
— Работаешь у нас, значит? — спросил Давид. — Кстати, тут одно место есть, можно сходить…
Ну, начнём главную работу. Ведь если пришли эти, рано или поздно придут люди из ЦРУ, которые тоже меня изучают.
Глава 3
— На самом деле, — объявил Давид, когда мы вошли в кафе, — на американскую кухню это походит мало. Поэтому мне здесь нравится. Кто вообще любит американскую кухню?
Неподалёку от бизнес-центра было заведение с бургерами. В целом, здесь они самые обычные, и это было неплохо. Подавай тут настоящие американские бургеры с их гигантскими порциями, народ бы не оценил, да и ценник был бы совсем негуманным.
Сели в углу, я делал вид, что не понимаю, что к чему, но вёл себя, будто бывал в таких местах постоянно.
— Я как-то был в Америке, в Лас-Вегасе, — похвастался Давид. — Заходил в ресторан «Heart Attack Grill», — с нарочитым британским выговором произнёс он, — что значит: «Гриль "Сердечный приступ"». Там приносят бургеры с восемью котлетами минимум, но можно заказать и больше, рили. И ещё заливают всё это жирными соусами, и по итогу с одного бургера этих калорий хватит нам троим на неделю. Но это порция для одного.
— Вкусно хоть? — спросил Гиляев.
Корнеев-младший посмотрел на него, прищурив глаза:
— Ну камон, Олег, какой там может быть вкус? Один жир и сахар. Американцы в еде не понимают. Ещё нет ни одной вещи, которую они не пожарили во фритюре. А ещё этот их тренд на поедание кусков масла с глазурью…
Он помотал головой и продолжил рассказывать про просмотренные тиктоки: про американский сыр, который от огня не плавится, а горит, и мороженое, которое может лежать на солнце и не потерять форму.
Но он, как учившийся в Англии, пытался воспроизводить их снисходительное отношение к американцам. У Тумана было точно такое же.
— Да козлы они все, — Гиляев отмахнулся и зарылся в меню. — Жалко, что день ещё идёт, да и за рулём. Пивка бы.
— И как тебе новая работа? — Корнеев хитро посмотрел на меня, проигнорировав предложение о пиве.
— Ну, посложнее, чем было, — нарочито скупо сказал я. — Но осваиваюсь.
— Вот этот закажи, — Корнеев показал пальцем в меню, когда я начал выбирать. — Вот, со рваной говядиной и трюфельным маслом.
— Съем обычный, вот этот, — я выбрал другой.
— Ну камон, я тебе говорю, не пожалеешь…
— Этот возьму.
— Олег, ты тогда возьми, — Корнеев посмотрел на Гиляева.
Тот спорить не стал, а я просто выбрал бургер, чтобы было поменьше понтов и побольше вкуса. А тут как раз минимум соуса и сыра, зато мясная котлета казалась внушительной.
И кстати, никто из них не спросил, с чего это я перешёл из одной фирмы в другую вообще без всяких проблем. Такой перевод вызывал вопросы у многих, но не у этой парочки. Ведь они думают, что знают причину.
— А так, здесь интересно, — сказал я, заказав себе ещё кофе. — С нейросетями можно поработать. Тут для работы их постоянно используют.
— Дело тут такое, — произнёс Давид, хмуря лоб. — Плюсы понимаю, но одна из немногих вещей, которые я разделяю с отцом… сорри, — он полез за телефоном и отошёл от столика.
Я заметил краем глаза, что звонила шпионка Катя, которая пока ходила на воле. Но, конечно, как шпионка она не была отмечена.
— Хорошо, — тем временем начал говорить Гиляев, — когда появляется возможность выбрать, что нравится.
Он с подозрением посмотрел на меня.
— Ещё как, — сказал я.
— Но тебе, Вадюшка, стоит…
— Вадим или Вадя, — настойчиво поправил я. — Так привык. Старшие ещё говорят: «Вадик», но им можно. А Вадюшкой не надо, — предупредил я.
— Оке, — Гиляев скривился, но давить не решился. — Вадим так Вадим. Хорошо тебе. Но ты Давиду понравился. Держись его, и он может высоко тебя поднять.
— Да мне и так неплохо.
— Ну, он много кого знает. Да и помочь может, если ты, вдруг, сам высоко заберёшься. Он там давно, людей разных знает.
Вернулся Корнеев, и как раз принесли бургеры на толстых подносах. Каждый бургер был проткнут деревянными шпажками, чтобы не развалился.
— Я же говорил, надо было выбрать этот, — произнёс Давид, глядя на свой. — А вообще, Вэд, — сказал он на английский манер, — ты…
— Вадим, — произнёс я.
— Вэд же нормально звучит!
— Вадим, — настоял я.
— Ладно, — Корнеев поморщился. — Имя не так, бургер не захотел. Ты всегда так к советам враждебно относишься? Тейк ит изи, мен. Хотя я понимаю, конечно, что в детстве тебе никто эти советы дать не мог, но всё же.
Он произнёс это как бы невзначай, пытаясь уколоть детдомовским прошлым. Но не с тем связался.
— Зато я сам выбираю, какие советы слушать, а какие нет, — парировал я. — И мне не надо делать вид, что им следуешь, лишь бы отец был доволен.
Давид старался не показать, что это его задело, но по взгляду было понятно, что я конкретно так зацепил мажора. Он взял лежащую на столе пластиковую капсулу, в которой лежали чёрные резиновые перчатки, и медленно натянул их.
Но по этикету это не обязательно, так что я свои брать не стал. Держать тёплый бургер в руках куда приятнее. Так что взял его, откусил, прожевал и продолжил, пока он снова не попытался уколоть:
— Да и вообще, Давид, родители гордятся, когда дети делают всё самостоятельно.
— Это точно, — он скрипнул зубами, откусил бургер и вернул на тарелку. — Замените, слишком солёный, — обратился к официантке.
Та спорить не стала, иначе бы Корнеев опять устроил марафон, что всё не так.
— Так что там было про то, ты согласен с отцом? — напомнил я. — Ты говорил до телефонного звонка.
Откусил ещё. А вот мой бургер был хорош. Вкус говядины чувствуется, его не спрятали за тонной соусов и добавок.
— Про ИИ я говорил, — сказал Давид. — Хотя это и не интеллект в прямом смысле слова, как ты должен знать.
— Слышал, — произнёс я. — Но название в обиходе уже привычное. Для чего велосипед изобретать?
— Угу... Ну так вот, я не разделяю, как и отец, всеобщих восторгов. Вот как пример. Вот открыл я чат-бот, ввёл промпт, чтобы он написал мне программу. Чья это будет программа? Моя или бота?
Младший Корнеев посмотрел на меня, но я молчал, поедая бургер. Давид продолжил после короткой паузы:
— Сказать, что это моя, всё равно, что при виде этого бургера сказать, что я сам его сделал. Я же сделал заказ в ресторане. Вот такая вот логика.
— Точно-точно, — закивал Гиляев.
Сам Гиляев под подозрением, его слушает ФСБ, собирая досье, но он вряд ли об этом знает. Корнеева слушаем мы, ну и ФСБ тоже может, не удивлюсь.
А вот сам Давид зашёл с другой стороны. Он начал явно со своей любимой тактики, чтобы, пользуясь своим положением, кого-то унизить, а потом похвалить. Причём он думает, что я его родственник, и он начал работать именно с этим, а не с тем, чтобы в будущем через меня получить доступ к системам в интересах ЦРУ. Хотя сам он вряд ли знает, что именно ЦРУ.
Вообще, я уже понял, что для младшего Корнеева важно другое. Он боится потерять свой статус, вот и пытается подчеркнуть его этими уколами. Давид делает вид, что он старший, что вводит меня в курс, ещё пытается быть ведущим, а заодно проверяет, как реагирую я на эти уколы. Чтобы сразу опустить меня ниже себя. Но не вышло.
Эта попытка не говорит о том, что он умён или глуп, Корнеев-младший в таких вещах разбирается инстинктивно. Но он и правда испугался, что может потерять своё место при дворе императора, если говорить образно.
И поэтому пришёл подтвердить свой статус, а это не удавалось.
Вот так думал бы Туман о нём, пока ел. Не нравится Давиду жить в тени отца, но он так к этому привык, что без этой тени будет искать любую другую, где может спрятаться.
— К чему я всё это начал? — Давид откашлялся. — Раз уж ты сотрудник фирмы, а у отца скоро день рождения. Тебя же не звали?
— А я ещё не решил, идти или нет, — парировал я.
— Ну, если надумаешь, я тебе сделаю приглашение, — попытался он сохранить лицо.
Явно думал, что сделает мне одолжение, но не вышло. Но я и без него туда попаду. Конечно, он хочет сам сделать вид, что вводит меня в дело.
— А вообще, я вижу, ты парень способный, — продолжил он. — Не хочешь в мой отдел? Всё бы показал. Смотри, я редко кому такие предложения делаю.
— Да вот только устроился. Куда снова менять?
И это ему не удалось, в итоге он ушёл с чувством, что потратил время зря, а я знаю о нём больше. Да он почти паникует, что его задвинут. При этом и те агенты тоже будут так думать. Это мне на руку, Давид мне подыграл, сам того не зная.
Вскоре встреча закончилась, и я поехал в «Контур» на разбор, ведь заснял всё до последнего кадра. Виноградов слушал нашу беседу, а сидящий в углу Глеб Шилов ел сэндвич, купленный в автомате.
— Интересно, — сказал Глеб, смахнув крошки со стола. — А на что похож по вкусу бургер с трюфельным маслом?
— Тебе не понять, Шилов, — протянул Виноградов и вытер лоб. — Это вкус очень тонкий, обволакивающий и очень аристократический…
— Ел жареную картошку с грибами, бро? — спросил я у Глеба, и тот кивнул. — Вот если говорить приблизительно, то это то же самое, только там не картошка, а жареная котлета с булкой. Привкус характерный.
— Жрать теперь охота… с пивком бы такой заточил.
— Серьёзнее будь, Шилов, — потребовал Виноградов.
— Я и так серьёзен. Следов наблюдения не было, — начал Глеб, и его тон тут же стал сухим и серьёзным. — Корнееву звонила Катя, но они просто говорили о платье, которая она хочет купить в ЦУМе. Я ходил к криптографистам с расшифровкой разговора, а они сказали, что это не похоже на коды. Всё выглядит так, как говорит Вадя — Корнеев пересрался, что папочка его бросит, и пришёл гнуть пальцы сам, а не по указке своих кураторов. И Катя, а значит те, кто за ней стоят, в этом деле пока просто наблюдатели. Хотя они точно наблюдают. Но хвоста за Вадей не было, у них ресурсов нет на это.
Когда от него требовалось, Глеб вёл себя как настоящий профи.
— Учтём, — сказал Виноградов. — А что чекисты говорят? — он посмотрел на меня.
— Они ищут следы её возможного контакта, — сказал я. — У вас же есть какие-то записи. Мне бы тоже хотелось посмотреть, что там.
— Для чего? — набычился Виноградов.
— Потому что это моя работа, — терпеливо отозвался я.
— А говорят, зумеры не любят работать, — он посмотрел на Глеба, и тот хмыкнул. — Смотри, Лебедев, раз так надо. Доступы тебе дам…
— А день рождения Корнеева? Я же должен там быть?
— Само собой, — Виноградов кивнул. — Рогов напоминал мне, чтобы я тебе костюм заказал. Пока приглашения тебе не делали, но оно будет, сто пудов.
И ещё кое-что из записей я выпросил у Холодова, но тот записи на руки мне не давал, я смотрел их при нём на его планшете. Впрочем, я всё равно запомнил всё.
Сейчас я хотел понять одно: насколько Фокс связан с разработкой Корнеева. Из того, что я помнил по чужой памяти, если Фокс перешёл на полную нелегальную работу, то даже у местного резидента не будет с ним твёрдой связи. Даже центр связывается с ним ограниченно, и прямые звонки Фокс вообще может воспринять, как провокацию. Это же старая школа. С ним связываются иначе.
Что-то такое мне говорил Верещагин. Но у меня было преимущество в том, что я знал, кого ищу.
В этот раз, разглядывая новые изображения, я не смотрел на окружающих, ведь на это уже натренировали нейросеть. Я смотрел на саму Катю, пытаясь понять паттерны её поведения, и каким именно способом она связывается с агентом.
Я допускаю, что она не знает Фокса в лицо, но условный сигнал для встречи должен быть. Вот только в одной одежде она не ходила, даже с очками и сумочками не было паттерна, то носила, то нет. И когда гуляла, иногда ходила в старые места, иногда в новые. Вообще никакой системы нет.
Иногда она делала покупки. Однажды она купила дешёвый бургер, в другой раз — кофе в понтовом кафе. Значит, дело не в еде. Я начал проверять названия… просто «Шефбургер» и «Капучино», ничем не выделяется.
И в чём суть? Она должна быть.
Думал об этом дома, откинувшись на спинку стула, затем открыл окно, чтобы проветрить. Вскоре услышал знакомое тарахтение двигателя мотоцикла. Наташа была внизу, в чёрном костюме для езды на мотоцикле, она как раз сняла шлем и поправляла волосы. Её мотоцикл как раз недавно перевезли сюда, она на нём иногда ездила.
— Сейчас спущусь! — я помахал ей рукой, напялил кроссовки и пошёл на выход.
— Да очереди такие на заправках, — пожаловалась она, когда я подошёл к ней. — Столько там проторчала.
— Я на работе заправился, — похвастался я. — Ты заходи, — я протянул ей ключи от квартиры, — я пока в магазин схожу.
Заодно проверил её мотоцикл сканером жучков и маячков, но там был только от «Контура», о котором мы знали. Это для безопасности, чтобы нас не потеряли. У меня такой же стоял, но я его иногда снимал, когда не хотел говорить, куда еду.
Купил в магазине ветчину, булочки, яйца, масло и лимон, и дома мы с Наташей быстро организовали сытный перекус. Она под моим руководством сделала густой соус на водяной бане из яиц, масла и лимонного сока, а я пожарил до хруста ветчину и подрумянил разрезанные булочки.
Потом проверил, как Наташа сделает яйца-пашот. Раньше у неё не получалось, но она терпеливо училась.
— У меня работа сейчас весёлая, — сказала она, закрутив воду. — Опять эту блондинку играть. Ты же пойдёшь на день рождения Корнеева?
— Конечно.
Всё равно бы нашёл способ туда пойти, даже если бы не позвали. Ведь там будет много из тех, кто фигурировал в документах по проектам «Периметр» и «Ментат».
— И… есть! — она разбила яйцо прямо в центр воронки, и содержимое закрутилось. — Получилось!
Собрала блюдо сама Наташа, сначала выложив булочки, затем сделала чашку из хрустящей ветчины, и туда же поместила яйца и соус. Подача вполне ресторанная.
— Вадим, ты не собираешься канал свой открыть на ютубе? — спросила она. — По готовке? И для прикрытия полезно. Можем вдвоём вести.
— С готовкой в нашем возрасте будет выглядеть подозрительно, если только ты не хочешь готовить, как Высоцкая, — пошутил я. — Лучше шортсы про отношения пилить. А у тебя что там открыто? — я посмотрел на экран её телефона, где был снимок сумочки. — Выбираешь, что взять для маскировки?
— Не, это та Катя купила, которая за Давидом присматривает, — Наташа показала телефон. — Мы же с ней типа подруги, и то, что за ней слежка, ничего не меняет. Надо играть роль. Вот, короче, мне надо пролайкать все её фотки, — она начала листать ленту. — Вот готова поспорить, что она про меня догадалась, что я притворяюсь.
— Почему ты так решила?
— Взгляд другой стал, — серьёзно сказала Наташа. — Но пытается делать вид, что ещё этого не поняла. А мне надо делать вид, что я не поняла, что она поняла... Две шпионки теперь притворяются… — она лайкнула очередное фото. — Но чего поделать? Если резко стану вести себя иначе, она заподозрит и соскочит.
— Ну-ка, стой. Верни тот снимок, — я кое-что заметил в одном из них.
— Это? — она показала снимок Кати в ЦУМе.
Та снимала босоножки стоимостью, как целых два крыла самолёта.
— Нет. Смотри… вот она сфоткала кофе в стаканчике, — я сел поближе к Наташе и начал листать фотки, — вот она сделала снимок булочки… вот здесь эклер… и смотри, постоянно рядом что-то лежит… или визитка, или чек, или калькулятор, или деньги… всё с цифрами, на каждом снимке они есть.
— Ну и что? — она посмотрела на меня.
— И вот, смотри, — я показал на очередную. — Помнишь?
— Она этот бургер из «Ростикса» покупала, когда на ту встречу приходила! — вспомнила Наташа и сама нашла другой снимок. — Вот и здесь тоже чек, так ненавязчиво лежит. Пишет, что для рофла сняла, и все смеются, типа, куда она поесть пришла… и она постоянно даже фастфуды снимает.
Она посмотрела на меня. Мысль пришла нам в голове одновременно.
— Это шифр, — произнесла девушка.
— Умница, — похвалил я.
Я схватил листок бумаги, хотя запомнил всё и так, но надо было сделать визуал.
Каждый раз, когда она снимала покупку, на фото всегда были спрятаны цифры. Ну конечно! Она приходит на встречу, но новое место называет сама, шифруя его. А там Фокс или приходит, или нет. И он постоянно следит за её соцсетями. А что? Современные проблемы требуют современных решений, как в меме, ведь смотреть это он может, почти не палясь. И выбирать возможность, когда показаться самому.
Мы тут же переслали все снимки и чеки в отдел криптографии «Контура», у них мощная система, которая сделает расшифровку, даже если нет ключа.
Хотя как сказать, что не было ключа? Ведь мы знали, куда она пошла в следующий раз, когда и что купила потом.
— И не удаляет снимки, — заметила Наташа.
— А вот это как раз было бы подозрительно, — задумался я. — Или всё удалять, или ничего.
Шифровальщики ответили только к вечеру. Они справились с ребусом, но в сегодняшней покупке была зашифрована только дата и адрес. Как раз тот день и то место, когда у Корнеева-старшего будет день рождения.
Появился ещё один повод туда сходить. Ведь думаю, что Фокс в этот раз не станет игнорировать встречу.
Глава 4
День рождения Александра Корнеева наступал уже сегодня.
Я чистил зубы, сосредоточившись не на работе, а на своих обычных мыслях. Потому что всего на мгновение показалось, что лицо чужое. Это хреново, ведь я знал, что может быть причиной. Но просто так сдаваться не собирался и крутил свои мысли, а не мысли Тумана на английском.
Вспоминал, как позавчера с Наташей гуляли в парке и ужинали с её семьёй у неё дома, а вчера вечером я позволил себя убедить, и мы с Лёшей сгоняли пару каток в его любимый Helldivers 2.
Всё что угодно, лишь бы обычная жизнь, а не работа. И во дворце памяти я бродил именно в тех залах, которые построил сам, со своими воспоминаниями.
— Яву, Яву, взял я на халяву, — тихо пропел я песню, которая вспомнилась, когда я проехался на мотоцикле Наташи.
Фу-у-ух, теперь точно отпустило. Музыка творит чудеса.
Хотя сейчас, конечно, было не так жёстко, как в тот зимний день, когда Туман скопытился, и я чуть не стал им. Возможно, дело в том, что это из-за впечатлений, ведь вчера я несколько часов читал документацию на английском, а потом пытался прикинуть систему шифров, которую использовала Катя для связи с Фоксом, и думал, что именно они там будут делать. И для чего вообще им нужен такой риск.
Вот и стал думать, как шпион, куда больше, чем надо. И мозг, привыкший к новым воспоминаниям, выбрал лёгкий путь и чуть не начал откидывать в сторону старые.
Но ясно, что надо действовать, а не ждать у моря погоды. Всмотрелся в своё лицо. Оно всё то же, что и раньше, как и полгода назад, разве что ссадин нет, ведь тогда регулярно получал на спаррингах. Ещё оно более гладкое и без прыщей, раздражения от бритья, впалых глаз и теней под ними, ведь сейчас я хорошо высыпался, питался нормальной едой, а не дошиком и фастфудами, и не залипал в телефоне дни напролёт.