Операция "Академик"

- Нет-нет я тебя никуда не пущу! - Алька, улыбаясь, делает шаг навстречу, и вдруг, решительно, хватает его за обе руки, - нет!

Кряжев, тоже пытаясь улыбнуться.

- Со мной ничего не случиться.

- Все – на сегодня достаточно приключений! Зайдем, выпьем чаю, я познакомлю тебя с моим папой. Поспишь у нас в гостиной, а утром я тебя отпущу.

Алька и Кряжев входят в подъезд, с узорным полом, мраморными, в паутинках трещинок, ступенями, и поднимаются на второй этаж.

Алька звонит в высокую двустворчатую дверь с латунной табличкой «Профессор Горский Д.С.»

Дверь открывает сам Горский, отец Альки: шестидесяти четырех лет, невысокий, с чувством юмора, суховатый мужчина, с небольшими усами и"чеховской бородкой", на нем поверх светлой рубашки в полоску и брюк, одет кухонный халат. Увидев в проеме двери Альку, Горский, легко и иронично ей бросает.

- Наверное, целый спектакль отыграла! У меня там подгорит! - скорым шагом уходит на кухню и оттуда кричит, - Это наверно была любовная драма!

Алька, скидывая туфли в прихожей, с горькой усмешкой.

- Папа, это был вестерн! - но, Горский ее не слышит.

Кряжев, неожиданно, до звона в ушах, понимает, что попал в новый для себя мир: на стенах в квартире: книги, дипломы, фото Горского с его коллегами-учеными на конференциях и в лабораториях.

Кряжев, с удивлением, к Альке.

- Ваш отец ученый?

- Да, - громко, - мой папа все пытается расщепить какие-то молекулы!

Горский появляется из кухни с полотенцем, с наигранной строгостью.

- Не молекулы, а атомы, сколько раз тебе говорить!

Горский, с удивлением глядя на обоих.

- И потом – в Москве наверно снег пошел?!

Алька, вешая на плечики пиджак Кряжева.

- С чего бы это?

- Чтобы ты… в коем веке, появилась в доме… с молодым человеком! Да еще… в таком настроении?!

Алька, с нарочитой строгостью.

- Папа!

Горский, вытирая руки полотенцем, выдавая ее.

- У тебя все написано на лице.

- А у тебя все написано в расчетах, а эти молекулы почему-то не расщепляются!

- А-то-мы! - машет рукой, - все бесполезно! - откладывает полотенце.

Алька, как маленькая, бросается и крепко прижимается к отцу.

- Просто… одному человеку нужно переночевать… до утра - целует отца в щеку, - Папочка, он спас меня… - смотрит на Кряжева, - от… уличных хулиганов.

Кряжев, неловко переминаясь, с ноги ногу.

- Это еще вопрос – кто кого спас.

Горский, крепко обнимая дочь.

- Моя Алька себя в обиду никому не даст – это я знаю точно!

Никогда, до этого дня, практически, не терявший чувство самоконтроля, Кряжев, как во сне или на сеансе интересного кино, даже не заметил, как оказался с Алькой и Горским за одним столом в гостиной

И вот, перед ним уже разрезанный пирог и чай в стаканах с подстаканниками.

Услышав голос Альки, к Кряжеву наконец-то приходит чувство реальности происходящего.

- Готовить – это любимое увлечение моего папы, - Алька нарезает кусок пирога и подает его Кряжеву, - ну, когда он не на работе в своем институте.

Горский, передавая ему чай.

- Я по большей части теоретик… в области изучения ядра. В последнее время, у нас, физическом, по ряду причин, все практические работы в области ядерной физики почти прекращены. Но, на своей кухне, я как Курчатов, в своей лаборатории, в Ленинграде! Бывает, что и на кухне происходят не менее интересные процессы!

Алька морщит свой носик.

- И раз в три дня там, - кивает на кухню, - что-нибудь сгорает!

- В науке неудачный опыт – это, как вдох или выдох, - Горский, потрясая пальцем, – нельзя ведь только вдыхать или выдыхать?! Даже у самых великих людей обязательно было свое хобби! Кстати – Леонардо да Винчи был превосходным кулинаром. Вот!

Алька, иронично.

- Папа – кулинар…! да, папа вообще – готов не выходить из своего института, просто, дома, без своей работы он как рыба на берегу – вот и нашел себе занятие.

- Как сказал Гете (Горский говорит по-немецки: «Geben Sie dem Menschen das Ziel, für das man zu leben braucht,( «Дайте человеку цель, ради которой стоит жить…»

Но, не успевает закончить цитату – неожиданно, Кряжев, на немецком ее, заканчивает.

- und er kann in einer beliebigen Situation überleben.» «…и он сможет выжить в любой ситуации!»

Горский удивленно.

- Вы, владеете немецким?

- Не совсем, просто немецкий язык – это моя специализация.

Неожиданно, Горский резко меняет тему разговора, и смотрит: то на Кряжева, то на Альку.

- Вот, так оказия – Алька, ты ведь нас так и не познакомила.

Этот вопрос застает Альку врасплох.

- А... мы…

Повисает не ловкая ситуация. Неожиданно, Кряжев встает и протягивает руку Горскому.

- Андрей.

Горский встает и неловко протягивает Кряжеву руку.

- Горский... Дмитрий Сергеевич… - смотрит на Альку и растерянно разводит руками, на Альку, - моя дочь, Алька…

Алька встает, едва сдерживая улыбку, протягивает Кряжеву, через стол руку.

- Алька.

Кряжев протягивает ей свою руку.

- Кряжев. Андрей.

Кряжев и Алька, пожимая руки, глядя друг на друга, застывают дольше, чем нужно.

Горский, глядя на Альку и Кряжева, медленно опускается на свой стул.

Через полчаса, Кряжев, в рубашке и брюках, заложив одну руку под голову, уже лежал с открытыми глазами на диване, в темной гостиной Горских, с трудом "переваривая" события прошедшего дня, но особенно вечера, который еще не закончился...

Появляется не яркая полоска света, и следом легкие шаги – это Алька в сорочке. Она, бесшумно, как кошка, присаживается на диван рядом с Кряжевым и склонив голову смотрит ему в глаза. Потом она обеими руками берет его ладонь, прижимает к своему лицу, закрыв глаза, улыбаясь, несколько раз ее целует. Затем встает, и повернув лицо к нему, мягко, за руку, улыбаясь, ведет за собой в свою спальню.

В спальне у окна, рядом со своей кроватью она целует Кряжева долгим поцелуем в губы, прижимается к его груди, и почти шепотом.

- Я так долго тебя ждала… А ты знаешь, почему я согласилась идти в ресторан?

- Не знаю.

Алька отрывается от груди Кряжева и заглядывает ему в лицо, и вновь, прижимается к его груди.

- Просто