Оценить:
 Рейтинг: 0

О нравственной стихии в поэзии

Жанр
Год написания книги
1858
На страницу:
1 из 1
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля
О нравственной стихии в поэзии
Николай Александрович Добролюбов

Критикуя магистерскую диссертацию известного впоследствии исследователя русской литературы и фольклора О. Ф. Миллера за идеализм, ненаучность задач и приемов исследования, Добролюбов продолжает тему защиты духовной самостоятельности личности, начатую статьями «О значении авторитета в воспитании» и «Николай Владимирович Станкевич». Здесь с особенной ясностью проступает значение этой темы для критика: это борьба за молодое поколение, на которое он рассчитывает как на одну из главных общественных сил. Отсюда – резкость и страстность его выступления против идей О. Ф. Миллера, которые воспринимаются им в контексте официальной морали, способствующей поддержанию существующего общественного порядка.

Николай Александрович Добролюбов

О нравственной стихии в поэзии на основании исторических данных

По поводу вопроса о современном направлении русской литературы. Сочинение Ореста Миллера на степень магистра русской словесности. СПб., 1858

Книжонка не стоит серьезного разбора, и мы хотели было промолчать о ней, как молчали мы о «Правде о мужчине и женщине», «Печатной правде», «Минутах уединенных размышлений», «Сонниках», «Оракулах» и тому подобных бестолковых изделиях писального мастерства[1 - Добролюбов упоминает книги: Федоров. Правда о мужчине и женщине… или Лицевая сторона безбрачия и брака. СПб., 1858; Голицын С. П. Печатная правда. СПб., 1858; Кирилл, епископ мелитопольский. Минуты уединенных размышлений христианина. СПб., 1856. Оракулами назывались многочисленные сборники, содержавшие предсказания, толкования снов, описании гаданий, житейские советы и т. п. (напр.: Оракул супружеской жизни, или Брак и любовный советник для всех желающих быть счастливыми в брачном состоянии. М., 1852).]. Разборы подобных книг составляют подвиг, и подвиг весьма неблагодарный. Нужно их уничтожить, а для этого надо следить за ними из строки в строку, потому что каждая строка в них заключает в себе непременно – или ложь, или чепуху. Недавно в «Русском вестнике» совершил такой подвиг над «Печатной правдой» г. Жемчужников[2 - С. П. Голицын в своей книге, написанной в связи с толками о крестьянской реформе, пытается доказать крестьянам «законность» и «выгодность» (для крестьян) крепостного права, «разъясняет», что правительство намерено лишь упорядочить крепостные отношения, а не отменять их, и советует крестьянам не верить слухам об освобождении. Статья А. М. Жемчужникова об этой книге – «Современный просветитель народа» – опубликована в РВ, 1858, май, кн. 2.]. Разбор его превосходен, но зато он вышел гораздо обширнее самой книжонки, для которой написан. К счастию еще, книжонка была невелика, и предмет ее в высшей степепи интересен и важен теперь для всей русской публики. Но что прикажете делать с длинной диссертацией, на 300 страницах убористого шрифта толкующей о нравственной стихии в поэзии? Неужели целую книжку «Современника» посвятить серьезному ее разбору, – неужели опять пускаться в рассуждения об элементарных понятиях, о которых «уж столько раз твердили миру», но которых все-таки не мог понять автор диссертации? И для кого все это? Ведь, наверное, те, которые не с первой страницы бросят книжонку эту, как бездарную пошлость, – наверное, те не станут читать журнальных критик, а если как-нибудь и прочтут, то уж ни за что не убедятся. Так, читатели, восхищающиеся «Битвою русских с кабардинцами» и «Гуаком, или Непреоборимою верностью»[3 - «Битва русских с кабардинцами» Н. Зряхова (М., 1840) и «Гуак, или Непреоборимая верность» (М., 1789) – лубочные повести, многократно переиздававшиеся.], не убедятся в их пошлости никаким громоносным разбором; так публика известного разряда не убедилась в нелепости «Чиновника» даже после разбора г. Павлова[4 - Речь идет о разгромной статье Н. Ф. Павлова о комедии В. А. Соллогуба «Чиновник» (РВ, 1856, июнь, кн, 1; июль, кн. 2).], и «Чиновник» до сих пор даже – модная пьеса для благородных спектаклей. Для изделий, подобных «Нравственной стихии», «Чиновнику» и «Гуаку», существуют особые классы читателей, не имеющие ничего общего с кругом людей, читающих журналы. Поэтому разбирать в журнале «Правду о мужчине и женщине» и «Нравственную стихию» мы считали совершенно бесплодным и излишним трудом.

Но изделие г. Ореста Миллера представляет одну сторону, заставляющую обратить на него некоторое внимание. На заглавном листе книги стоят слова: «На степень магистра русской словесности»; следовательно, это не есть просто книжная спекуляция, рассчитанная только на карманы покупщиков. Претензии г. Ореста Миллера идут дальше. Он хочет вступить в привилегированно-ученое сословие и, как видно, имеет намерение не шутя пропагандировать свои понятия о поэзии и нравственности. Нет ничего мудреного, что он будет когда-нибудь ex officio [1 - По обязанности (лат.). – Ред.] поучать российское юношество в гимназии или (чего на свете не бывает!) даже где-нибудь и выше. Это обстоятельство и заставляет нас отметить книгу г. Ореста Миллера в нашей библиографии, – не затем, чтобы наставить автора (он уже не станет слушать наставлений, хотя и сильно в них нуждается, судя по его книге), – но для того, чтобы предостеречь юношей, пред которыми произведение г. Ореста Миллера может явиться под прикрытием наставнического авторитета. Таких юношей немало существует до сих пор в наших учебных заведениях благодаря милой методе воспитания, доселе еще не выведшейся во многих местах. Конечные цели и результаты этой методы высказываются очень сильно и ясно, между прочим, и в творении «О нравственной стихии в поэзии». Метода эта имеет своим идеалом благонравного


На страницу:
1 из 1