Оценить:
 Рейтинг: 4.67

Беги, если успеешь

1 2 3 4 5 ... 9 >>
На страницу:
1 из 9
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля
Беги, если успеешь
Алексей Макеев

Николай Иванович Леонов

Полковник Гуров
В курортном городке Лазурный Мыс пропал крупный московский бизнесмен Рештин. Разыскивать его прилетели два муровских сыщика Лев Гуров и Стас Крячко. Рештин любил нырять с аквалангом у скалистого берега, там он и пропал. Пришлось сыщикам тоже стать аквалангистами. Они обследовали прибрежную зону и обнаружили систему гротов, в которых был устроен цех по производству фальшивых долларов. И еще сыщики нашли там взрывное устройство, которое должно сработать через считаные минуты…

Николай Леонов, Алексей Макеев

Беги, если успеешь

Глава 1

От гостиницы к берегу вела широкая лестница из белого мрамора. По обе стороны парапета стояли прямые как колонны деревья с жесткими шершавыми стволами и длинными острыми листьями, развернутыми на все стороны, как опахала. У подножия белые каменные ступени словно растворялись в пышной зелени кипарисов, но это было обманом зрения – на самом деле лестница просто делала поворот, и последний марш ее заканчивался у самого пляжа.

Сверху полоска песчаного берега казалась почти белой – почти такой же, как пена прибоя, которую оставляли на песке набегающие с моря волны. Вообще ликующий белый цвет доминировал здесь повсюду. Белый берег, белый прибой, белые ступени, белая ребристая призма отеля «Лазурный» высотой в шестнадцать этажей, упирающаяся верхушкой в густо-синий небесный свод. Кроме того, кажется, все до единого обитатели и гости этого райского местечка в своем гардеробе также предпочитали оттенки все того же чистейшего и непорочного цвета. От этой сверкающей белизны было только одно спасение – непроницаемые солнцезащитные очки, которые не стоило снимать до самого заката.

Из троих мужчин, только что вышедших из гостиницы и остановившихся полюбоваться панорамой, раскинувшейся у их ног, об очках позаботился только один – коротышка, точно колобок круглый, со сверкающей шоколадной лысиной. И загар, и черные очки, и говор – все выдавало в нем аборигена. Одет он был свободно и без претензий – белая рубашка с коротким рукавом, бежевые шорты до коленей и стоптанные сандалеты.

– Нравится? – ревниво поинтересовался он, заглядывая в глаза своим спутникам, которые оба были на голову, а то и на полторы выше его.

Один из них, широкоплечий, с седыми висками, в прекрасно сидящем на его спортивной фигуре светлом костюме, похожий более всего на состоятельного и удачливого бизнесмена, ответил лишь рассеянной улыбкой. Зато другой, крепко сбитый, с грубовато-добродушным лицом, уже докрасна ошпаренным южным солнцем, откликнулся охотно.

– Ну что тут скажешь? – воскликнул он. – Красотища! Вам, Юрий Леопольдович, повезло, что вы родились в таком райском местечке!

– Ну, строго говоря, родился-то я не здесь, – с довольным видом сказал толстяк. – Родился-то я как раз в Москве, где и вы, а на этот теплый берег, если так можно выразиться, выброшен бурным океаном жизни лет эдак «надцать» назад, но ни минуты не пожалел об этом! Ни минуты, можете мне поверить!

– Еще бы! – снова улыбнулся господин с седыми висками. – Только вы ошибаетесь, мы с товарищем родились отнюдь не в Москве. Мы как раз родом из провинции.

– А в Москву нас забросил тот же самый океан, – добавил, засмеявшись, товарищ. – Но к вам судьба, конечно, была благосклонна, Юрий Леопольдович!

– Не жалуюсь, – с еще более довольным видом сказал толстяк. – Но вы еще не видели моей хижины! Это нечто – не побоюсь этого слова!

– Прикажете расценивать эти слова как приглашение в гости?

– Обязательно! – с жаром подхватил Юрий Леопольдович. – Всенепременно! И не далее как сегодня же вечером. Мы будем сидеть на веранде в удобных креслах, пить молодое вино, слушать шум моря и пение цикад. А над головой у нас будут сиять крупные белые звезды.

– Вы – романтик, Юрий Леопольдович! – сказал пожилой джентльмен. – Так заманчиво расписываете… Но должен заметить, что мы сюда все-таки не пение цикад слушать приехали. Мы делом заниматься приехали.

– А я разве не понимаю, господин полковник! – проникновенно сказал коротышка. – Но кроме дел, должен существовать также и разумный отдых, разве не так? Об этом даже в трудовом законодательстве очень хорошо прописано.

Про законодательство господин с седыми висками слышал, потому что был он отнюдь не бизнесменом, а старшим оперуполномоченным по особо важным делам и, как правильно заметил Юрий Леопольдович, полковником. Фамилия его была Гуров. В том же чине находился и его старый друг и напарник Станислав Крячко, веселый и краснолицый, производивший на посторонних впечатление человека совершенно несерьезного.

– Насчет законодательства мы и сами с усами, – заметил, усмехаясь, Крячко. – А вот насчет хижины сразу же вопрос – ведь Рештин, когда сюда приезжал, у вас останавливался?

– Павел Геннадьевич? – сразу делаясь озабоченным, переспросил коротышка. – В самом деле, так оно и было, как вы сказали. Он предпочитал гостить у меня. Практически чувствовал себя как дома. Да, так оно и есть на самом деле. Это его второй дом. Не побоюсь этого слова.

– Отлично! А вот его жена утверждает, что Рештин останавливался в лучшем номере гостиницы. И как будто бы он звонил ей в последний раз именно из гостиничного номера…

Коротышка задрал голову, прищурил один глаз и, изобразив на лице мучительную гримасу, сказал:

– Нет, ну в самом деле, господа полковники! Мы с вами взрослые люди, не так ли? Павел Геннадьевич снимал номер, это правда. Потому что так принято. Он состоятельный человек, может себе и не такое позволить. Но по-настоящему свободно он мог чувствовать себя только в доме преданного друга, вы меня понимаете? А номер… Номер – это на всякий случай. Алевтина Викторовна имеет склонность делать сюрпризы. Может быть, она не хочет, чтобы супружеская жизнь сделалась пресной, и приготавливает всякие неожиданности? Раза два она приезжала сюда без предупреждения. Как вам это понравится? А мужчина не любит неожиданностей. Поэтому всегда имеет в запасе еще один вариант.

– Если я правильно понял ваш намек, супружеская жизнь Рештиных оставляет желать лучшего? – с интересом спросил Гуров. – Рештин изменял жене?

– Ну-у, этого я не утверждаю, – уклончиво пробормотал Юрий Леопольдович. – Это слишком серьезный вопрос, чтобы решать его вот так, на ходу. Но мужчина есть мужчина, вы меня понимаете…

– Ладно, оставим пока эту тему, – сказал Гуров. – Попробуем сначала разобраться в том, что здесь произошло. Прежде всего выясним хронометраж событий.

– Да какие же события? – растерянно произнес Юрий Леопольдович. – Никаких событий и не было. Павел Геннадьевич приехал слегка отдохнуть. При его напряженном графике без отдыха никак нельзя. Ну, поплавал, позагорал, вина попил… Очень умеренно, можете мне поверить. В отношении спиртных напитков он очень аккуратен. Только легкие виноградные вина.

– Бог с ними, с винами, – с сожалением вздохнул Крячко. – Давайте-ка разложим все по полочкам. Когда, где и с кем…

– А, ну пожалуйста! – послушно сказал Юрий Леопольдович. – В таком случае придется, наверное, начать с шестого июня? Именно в этот день Павел Геннадьевич позвонил мне из Москвы и предупредил, что приезжает. А через два дня, восьмого, он уже был тут. И сразу же включился в процесс.

– В процесс? – Гуров удивленно посмотрел на коротышку.

– Именно так я называю нашу деятельность, – важно подтвердил Юрий Леопольдович. – Наше туристическое бюро «Барракуда» предоставляет желающим неограниченные возможности экстремального туризма как на воде, так и на суше… Мы не прекращаем деятельности даже в зимний период. В отличие от поклонников традиционного туризма, мы не боимся плохой погоды. Наоборот, она нас заводит…

Гуров с сомнением покосился на далеко не спортивную фигуру Юрия Леопольдовича, на его круглый как шар животик и подумал, что на самом деле этого оптимиста по-настоящему может завести только распитие большого количества пива в хорошей компании, но вслух говорить этого не стал и только спросил:

– Не совсем хорошо представляю себе, чем конкретно занимается ваше бюро? Какого рода туры оно предлагает? И какой род экстремального туризма предпочитает сам господин Рештин? Кстати, было бы интересно узнать, как вы с ним познакомились?

– Начну с конца, – сказал Юрий Леопольдович. – С Павлом Геннадьевичем мы были знакомы еще в Москве. Да-да, в те далекие счастливые годы, когда ваш покорный слуга был худ и имел вот на этом месте пышную шевелюру. Мы учились на физмате и увлекались спортом. Сейчас в это трудно поверить, но когда-то я неплохо боксировал и катался с гор на лыжах. Куда все потом подевалось? Я имею в виду не только мою форму, но и содержание тоже. Ведь физика мне в жизни совершенно не пригодилась. Я, знаете ли, как-то уютнее всегда чувствовал себя в хозяйственной деятельности. Что-то организовать, раздобыть, выбить средства… С Павлом Геннадьевичем мы встретились совершенно случайно на харьковском вокзале. Я уже тогда жил здесь. Правда, туристический бум тогда только начинался, и это местечко еще не носило горделивого имени Лазурный Мыс – кстати, по-моему, совершенно идиотского, тут и мыса-то никакого нет – но я все равно пригласил Павла погостить. Расписал ему, какие тут дикие места, и он клюнул, представьте себе! Хотя уже был важной персоной. За глаза я называю его нашим Биллом Гейтсом. Ну а что? Компьютерный бизнес у себя дома он держит в руках ничуть не хуже.

– Мы в курсе, – перебил его Гуров. – О деятельности Рештина мы наслышаны. Торговля, развитие электронных технологий, подготовка программистов высокого класса, программное обеспечение и много всего другого… Должен все-таки заметить, что до Билла Гейтса Рештин не дотягивает. Он звезда далеко не первой величины даже у нас в России. Но дело не в этом – нас интересует, что произошло с Рештиным здесь после восьмого июня.

– А что? Ничего особенного не произошло, – с недоумением сказал Юрий Леопольдович. – В первый день мы хорошо погоняли на нашем новом катере. Машина – зверь! Кстати, сгоняли до Трех Скал…

– Это что имеется в виду?

– К югу, милях в восьми отсюда, в море есть скалистые образования. У нас это место называют Три Скалы. Очень живописно и волнующе! Представьте себе почти отвесные каменные стены, зубчатые уступы, и ни единого клочка растительности, лишь крики птиц и бескрайнее море вокруг. Просто начинаешь ощущать себя эдаким флибустьером на острове отчаяния.

– Я вот вас слушаю, Юрий Леопольдович, – вставил Крячко, – и думаю, какой вы, к черту, хозяйственник? Вам книги писать нужно! Что-нибудь вроде – не жалею, не зову, не плачу…

– Вашу цитату уже таки написал один человек, – жизнерадостно заметил Юрий Леопольдович. – А я, кроме деловой бумаги, написать ничего не умею. Поверите ли, даже простого письма написать не могу! Десять потов сойдет, а получается все равно одна глупость. А скалы, они такие на самом деле и есть. Если есть желание, можно убедиться лично.

– Возможно, у нас появится такое желание, – согласился Гуров. – Но чуть попозже. А пока скажите, что было дальше.

– Дальше Павел Геннадьевич ходил до Трех Скал уже один. Два дня подряд. Ну как один? Был с ним наш инструктор Зацепин Дима и еще один человек, который катером управлял, – Олег Кияненко. Он тоже у нас в штате. Практически же Павел действовал в одиночку, хотя правилами это категорически запрещено. И место опасное, и манера у Павла такая сволочная – лезть всегда на рожон. Это я как старый друг говорю.

– Что же такого опасного происходило там в районе Трех Скал? – поинтересовался Гуров.

– Да, собственно, может быть, и ничего, – пожал плечами Юрий Леопольдович. – Нырял он там с аквалангом, пытался отыскать обломки самолета… По слухам, в том месте во время войны немецкий транспортный самолет разбился. А до войны, говорят, там же затонул баркас контрабандистов. Одно время ходила легенда, что на этом судне даже золотые монеты были. Вранье, конечно… Ну и еще была у Павла идея, что найдет он подводные пещеры.

– А зачем ему были нужны подводные пещеры?

– Затем, что такой характер, – торжественно ответил Юрий Леопольдович. – Живой человек! Экспериментатор, экстремал! Такому все время что-то нужно. А зачем – это уже не так важно.

1 2 3 4 5 ... 9 >>
На страницу:
1 из 9