<< 1 2 3 4 5 6 7 ... 9 >>

Николай Иванович Леонов
Красная карточка


– Точно, – кивнул Арсений Петрович. – Ведь этого Жмыхова планировали в «Динамо» покупать – соображаешь? Практически нанесен удар по правоохранительным органам. Да что там! Бери выше! Он ведь в сборную призывался, Жмыхов-то. Значит, задеты интересы государства, улавливаешь?.. Практически террористический акт получается!

– Вообще-то, терроризм – это не по нашей части, – сказал на это Гуров. – Тут бы службу безопасности. На федеральном уровне…

– Ну-ну, не надо преувеличивать! – снисходительно сказал Арсений Петрович. – Насчет терроризма я это так… образно сказал. Чтобы была ясна степень ответственности. А так это или обычная бытовуха, или разборки какие-то денежные. Ну что тебе сказать, деньги в этой сфере крутятся бешеные – контроль практически отсутствует, вот и возникают нежелательные эксцессы… Перетрясать это хозяйство будем, конечно, однако это процесс основательный, займет месяцы, а то и годы. Но игроков уродовать – это ни в какие ворота не лезет. У нас и так половина чемпионата – зарубежные гости. Своих футболистов скоро в Книгу Гиннесса заносить можно будет, а мы им тут ноги отстригать будем! Этот цинизм прекращать надо немедленно. Так что, полковник, ты разберись во всем этом и через неделю… ну, ладно, через десять дней доложи выводы.

– Лев Иванович справится, – убежденно заявил генерал. – Еще не было такого случая, чтобы он не справился. Найдем сукиных сынов, Арсений Петрович, не беспокойся!..

– Да как же – не беспокойся! – покрутил головой гость. – Я сам болельщик. Да и по должности положено… Душа у меня болит за футбол! Но тут и другой вопрос. Спонсоры у «Лития» – уважаемые бизнесмены. В того же Жмыхова немалые деньги вложены были. Что же теперь, все коту под хвост? А если завтра какому-нибудь варягу ногу оторвут? Это уже международный конфликт!

Гуров хотел заметить, что международные конфликты тоже не по его части, но все-таки промолчал и только тщательно записал все в записную книжечку – паспортные данные футболиста Жмыхова, адрес футбольной базы, адрес больницы, где Жмыхов теперь лечился, и прочую информацию.

– В прокуратуру загляни! – напомнил на прощание генерал. – Это дело следователь Забродин ведет. Он уже в курсе, что вы с Крячко влиты в его группу. Все главные улики у него.

Гуров в прокуратуру заглянул и убедился, что улик не очень-то много. Свидетелей преступления практически не было. Судя по всему, даже точного времени взрыва никто не знал. Раненого, окровавленного Жмыхова подобрали с тротуара прохожие, когда он сумел выбраться из машины. Взрывное устройство, размещенное в его машине, как показала экспертиза, было небольшой мощности, но исключительно целесообразно устроенное – вся сила взрыва была направлена на ступню человека, нажимающего на педаль. Результат в любом случае был предопределен заранее – после взрыва человек становился инвалидом. Однако точное происхождение пиропатрона определить было непросто – использовалось самодельное устройство из стальной трубки, которое можно было изготовить в любом гараже за пару часов. Начинен он был обычным порохом, достать его не составляло никакого труда. Так что в этом плане никакого оптимизма у следствия не было. Забродин посоветовал Гурову проверить все личные связи Жмыхова. Он был убежден, что мотивы преступления находятся в прямой связи с личными обстоятельствами футболиста.

– Мы тут ребят из его команды допросили, тренеров, – объяснил Забродин. – С криминалитетом Жмыхов вроде знакомств не водил. А вот насчет женского пола был невоздержан. Причем в отношении женщин вел себя цинично, потребительски, так сказать. Мог и семью разрушить. Вполне на этой почве могло что-то разыграться.

– Куда проще у него самого спросить, – заметил на это Гуров. – Как правило, люди, которых взрывают, хотя бы догадываются, за что их взрывают. Это не с балкона плюнуть.

– Так-то оно так, – согласился Забродин, – но Жмыхов пока на контакт не идет. Депрессия у него. Ногу-то ему доктора отхватили по самое колено. Он это как увидел, так и ушел в себя. Пока вообще ни слова никому не сказал. Так что ищи пока где-то рядом. Время терять ни к чему.

Гуров решил начать с очевидного – познакомиться с командой «Лития», где последние два года играл Жмыхов. Крячко в свои планы заранее посвящать не стал, надеясь, что тот все уяснит по ходу дела. А про Арсения Петровича распространяться не стал вообще, зная, с какой неприязнью относится его друг к «особым заданиям», контроль за которыми осуществляли люди, к сыску непричастные.

Пройти на территорию базы оказалось совсем не просто. У ворот их встретили дюжие мужики-охранники и довольно грубо потребовали пропуск.

– Может, это вас устроит? – преувеличенно любезно осведомился Гуров, демонстрируя свои красные «корочки». – Или тут режим, как на военной базе, и нужна подпись министра обороны?

Просмотрев удостоверение, охранники сбавили тон, но с обидой объяснили:

– Нам что сказали, то мы и требуем. Тут уже вон футболистов гробить начали. Категорически не имеем права пускать на объект посторонних. Но раз вы из милиции, то проходите.

– Нам бы с тренером поговорить для начала, – сказал Гуров. – Где его найти?

– Значит, Нилыча вы не найдете, – деловито объяснил охранник. – Он куда-то по делам отъехал. А у команды двусторонняя игра – Крапивин ее проводит, второй тренер, значит. Вот туда идите – там у нас тренировочное поле. Все там сейчас.

Гуров и Крячко пошли в указанном направлении и скоро оказались на краю зеленой поляны, которую они видели сквозь заграждение, проезжая мимо базы. По полю без особого азарта бегали игроки в одинаковой желтой форме. Чтобы как-то различать соперников, половина была наряжена в некое подобие нагрудников синего цвета. Слышались глухие удары по мячу. В качестве судьи среди игроков крутился невысокий худой мужчина лет сорока в тренировочном костюме. Иногда он свистел в свисток и выговаривал что-то игрокам сердитым надорванным голосом.

Гуров и Крячко немного понаблюдали за игрой.

– Вяловато как-то, – заключил в конце концов Гуров. – Теперь я охотно верю, что эта команда готовится навылет.

– Тут и верить не надо, – снисходительно заметил Крячко. – Любой школьник в Москве знает, что «Литий» – полный отстой.

Судья в тренировочном костюме, который наверняка и был тренером Крапивиным, будто услышал эти слова. Он все чаще стал поглядывать на двух незнакомцев, с независимым видом стоящих у бровки, и наконец занервничал и дунул в свисток.

– На сегодня закончили! – крикнул он. – Ты, Кузнецов, зайди потом ко мне, ладно? Остальные свободны!.. Завтра сбор ровно в восемь. Кто опоздает – будет с Нилычем объясняться, не со мной…

Говоря с игроками, он постепенно смещался к тому месту, где стояли оперативники, и наконец, как бы невзначай, столкнулся с ними.

– Что такое?! – спросил он раздраженно, взглядывая на высокого Гурова снизу вверх. – Кто пустил? Почему посторонние на поле? Что вы здесь делаете?

– Наблюдаем за игрой мастеров кожаной сферы, – с невинным видом сказал Крячко. – Любопытно же, как куются победы.

Тренер метнул в его сторону злющий взгляд и уже тоном приказа бросил:

– Вон отсюда! Еще он подкалывать будет!.. Пока я охрану не вызвал!

– Вообще-то, с вашей охраной мы уже познакомились, – пытаясь повернуть разговор в мирное русло, сказал Гуров. – Она нас сюда и впустила. Должен сказать, что поступили охранники в данном случае весьма разумно. Мы с коллегой из милиции. Вот документы. А вы, надеюсь, тренер Крапивин?

На удостоверение сотрудника МВД Крапивин посмотрел так, будто ему принесли внушительный счет за электричество, которого он не жег.

– Ладно! – буркнул он упрямо. – На вас не написано. У всех и так нервы на пределе.

– Это ясно! – ухмыльнулся Крячко. – Тут достаточно на турнирную таблицу взглянуть – и можно пить валерьянку.

Лицо Крапивина перекосила гримаса ненависти, но он сдержался.

– Все первыми быть не могут, – сказал он. – Ребята отдают все силы, но сезон выдался тяжелый. Между прочим, никто не заставляет вас болеть за «Литий». Впрочем, вы же, наверное, за «Динамо» болеете, – криво ухмыльнулся он. – Тоже не подарок!

– Это точно, – сказал Крячко. – Считайте, что мы с вами квиты.

– Вы не обращайте внимания на моего товарища, – добавил Гуров. – Он любит пошутить. К сожалению, не всегда получается. Мы вообще-то к вам по серьезному делу.

– Я понял, – хмуро сказал Крапивин. – Про Жмыхова спрашивать будете? Только мы вашим уже все рассказали. По два раза. И сюда приходили, и нас всех к следователю таскали. Еще-то раз зачем?

– Ум хорошо, а два лучше, – сказал Гуров. – Может, вы еще что-нибудь вспомните. Жмыхов как себя вел в последнее время? Был угнетен, сторонился людей? Или, наоборот, жаловался на какие-нибудь неприятности?

– А какие у него могли быть неприятности? – удивился Крапивин. – Между нами говоря, у таких людей, как Жмыхов, неприятностей не бывает. Это у других с ним неприятности. А у него шкура как у носорога.

– Вот как? Значит, у Жмыхова могли быть враги?

– А у кого их нет? Ясное дело, могли. Конечно, бомбу в машину подкладывать – это уж крайность, но не любили его многие.

– Чем же он так насолил людям? – поинтересовался Крячко.

– Ну, мало ли? – развел руками Крапивин. – Я вообще сплетни не люблю. Может, вы у него самого спросите?

– Он пока не идет на контакт, – кратко объяснил Гуров. – А нам преступника по свежим следам ловить надо.

– Я понимаю, но я в личную жизнь игроков не лезу, – сказал Крапивин. – Ты хоть что делай, а мне важно, чтобы ты на тренировке пахал и на поле выкладывался.

– Ну а на поле? – тут же подхватил Крячко. – Он же грубиян, ваш Жмыхов. Сколько у него желтых карточек в этом сезоне?

Крапивин посмотрел на него сумрачным взглядом, недовольно засопел.

– Жмыхов – жесткий защитник, – заявил он. – В современном футболе без жесткости нельзя. Ну а грань между фолом и жесткой игрой зыбкая, как вы понимаете…

– И все-таки, сколько он «горчичников» схлопотал? – не отставал Крячко. – Штук пять?
<< 1 2 3 4 5 6 7 ... 9 >>